Кровавая купель - Кларк Саймон - Страница 45

– Я рада, что ты это сказал. Ник Атен. Ты настоящий джентльмен. Только обними меня и держи... да, вот так. Спасибо.

Я принял решение. Завтра я подойду к Боссу, потребую, чтобы меня вывезли, и не приму “нет” в качестве ответа.

Глава сорок вторая

Город-призрак

–Сделай это для меня. Я заслужил.

Босс посмотрел на электрический свет. Глаза его были как черные дыры с розовыми искрами.

– Заслужил, – сказал он. – И мы тебе будем вечно благодарны, Ник. Но я принял решение. Эти грузовики с территории не выедут.

– Ради всего святого, просто кружка солярки, чтобы провезти меня мимо гапов и высадить. Дальше я пойду пешком.

– Нет, Ник. Это окончательно.

Он пошел прочь, но я схватил его за руку. Люди в кантине смотрели на нас большими глазами.

– Мне надо домой. Босс. Я не хочу, чтобы с моими людьми было так, как с этими беднягами в Дублине.

– Понимаю. Но это не наша проблема. Нам нужно горючее, чтобы продолжать прореживание. Если допустить накопление выше определенного уровня, это вызовет нападение. – Он понизил голос, чтобы больше никто не слышал: – И как ты думаешь, сколько тогда продержится эта проволока?

– У тебя солярки хватит на всю зиму. За сараем бак на сотню галлонов.

Он тяжело выдохнул, обдав меня перегаром.

– Ник... пойдем со мной. Нет, Док, ты останься здесь. Мне надо сказать Нику пару слов с глазу на глаз.

Еле сдерживаясь, Босс зашагал из дома за сарай к резервному баку. Подойдя, он с размаху пнул его ногой.

– Слышишь, Ник? Это эхо слышишь?

– Мне сказали, что тут сто галлонов.

– И это то, во что все верят. А правда в том, старик, что я сам его заполнил, когда мы купались в солярке по уши, – но я не проверил эту проклятую бочку! Она течет. Эта блядь текла и текла, день за днем, земля пропитывалась соляркой, и никто не заметил! – Из черных дыр глаз показались слезы. – Вот почему она такая гулкая, Ник. Эта гадина пустая.

– Твою мать!

До меня начинало доходить. Нет солярки – нечем прореживать Креозотов. Когда они накопят критическую массу, они хлынут через поля, сметут изгородь и захлестнут всю территорию.

Босс был похож на Дэйва Миддлтона перед самоубийством. Он был ходячий труп, который знал, что потерпел поражение.

– И что мне делать. Ник? Эти ребята на меня полагаются. Они думают, что я спасу их шкуры. И я знаю, что мог бы, если бы не эти психопаты снаружи. Мы отлично наладили тут жизнь. Можем выращивать посевы, научились ходить за скотом... Но я нас всех погубил. Моя вина, моя гадская вина.

Он сел, уронив голову на руки, и слезы бежали по его лицу.

– Босс, – присел я около него. – Сколько осталось горючего?

– В четырех грузовиках, которые ездят на прореживание... Примерно по четверти бака в каждом. И пять галлонов в бочке в гараже.

– Давай-ка прикинем... Тут есть малышка “хонда”. Она ведь с дизелем? На ней можно доехать до Тимбукту и обратно на капле топлива?

Босс поднял голову, и я увидел, что на его лице борются подозрение и надежда.

– Что ты хочешь сказать?

– Послушай, у меня есть предложение. Дай мне эту машину и два галлона солярки.

– Ни в коем случае, Ник. Каждый галлон дает нам еще неделю жизни.

– Да нет, послушай, что я скажу. Я хочу сделать так, чтобы у тебя хватило солярки еще на полгода. Взамен ты мне дашь машину с полным баком, и этого мне хватит, чтобы доехать домой.

– И как ты это собираешься устроить? Сотворить еще одно чудо? Как с новым генератором?

– Пойдем выпьем кофе, и я тебе расскажу.

Со мной вызвались ехать Док и Мозаика. Шейла тоже хотела, но я убедил ее повести грузовик.

Я сел за руль машины. Кажется, она была в хорошей форме. Не работали только сигналы и показатель уровня топлива. Но из-за таких мелочей я не собирался терять сон. Мозаика сел сбоку, держа на коленях обрез охотничьего ружья. Док на заднем сиденье с автоматическим пистолетом засыпал меня вопросами.

– Вот какой план, – сказал я им. – Шейла проведет нас через гапов на грузовике – этой инвалидной коляске я в этом смысле не доверяю. У нас в баке два галлона. Этого хватит доехать туда, куда нам надо.

– Но не обратно, – сказал Док.

– Верно. Тем усерднее будем искать горючее.

– Но где мы его найдем? Тут все вокруг уже хорошо подчищено другими общинами. Я показал точку на карте:

– Уэйбич. Я его помню по тем временам, когда был пацаном. Небольшой город на побережье, где селились пенсионеры, – знаете такие места, вроде Божьих залов ожидания. Там должно было быть очень мяло детей, когда обрушилось безумие. Значит, там вряд ли есть колонии детей. Это, в свою очередь, значит, что гапы там не околачиваются. Они должны были покинуть Уэйбич и искать выживших в других местах.

– Будем надеяться, что ты прав.

– Молись, чтобы я был прав. Док. Обратно пешком идти далеко... Ладно, поехали.

Выезжая из ворот, я держался поближе к грузовику. В такой близости к лагерю взрослых не было. Шейла нажала на газ, и мне пришлось сделать то же самое, чтобы не отстать. Она умела водить. Грузовик летел по дороге, разбрасывая брызги зеленого мха.

– Только бы она не затормозила, – сказал я вслух, а то мы исчезнем у нее под задней осью.

– Правильно, – хмыкнул Док с заднего сиденья. – Подбадривай команду.

За поворотом дорогу перекрыла цепочка Креозотов. Шейла даже не снизила скорость. Грузовик прорезал их, как секач капусту.

У перекрестка Шейла развернула грузовик и подъехала к нам.

– Больше Креозотов нет. По крайней мере из нашего стада. – Она посмотрела на меня так пристально, что мне стало неловко. – Поосторожнее там, солнышко.

Меня вдруг окатил прилив нежности к ней. Выскочив из машины, я вспрыгнул на подножку грузовика.

– Спасибо тебе, Шейла. И будь осторожной сама. Мы через пару дней вернемся.

– Я рада, что ты к нам попал, Ник Атен. Ты знаешь, что ты необыкновенный?

Она поцеловала меня в губы. Мозаика присвистнул.

– Вот тебе... – Она улыбнулась. – И помни, что там, откуда ты это получил, есть еще гораздо больше. – Она сжала мою руку, лежащую на дверце. – Ник, когда ты вернешься, я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы ты захотел с нами остаться.

Она еще раз поцеловала меня, охватив мою голову ладонями, а я стоял, не зная, что сказать. Такая она была красивая с этими лентами черных волос, которые развевал ветер.

– Теперь проваливай с моей машины. Ник Атен. Тебя ждет дорога.

Вытерев глаза, она дала газ, и грузовик полетел, виляя, по дороге к лагерю.

Дорога до Уэйбича долгая, ровная и скучная. Шестьдесят миль мы ехали не останавливаясь. Ни Креозотов, ни лагерей уцелевших мы не видели. Хотя однажды увидели вдали что-то вроде гигантского бублика посередине поля.

В бинокль я рассмотрел, что это кольцо из мертвых Креозотов – сотен мертвецов, наваленных друг на друга. В центре кольца торчали обгорелые коробки домов.

Кольцо возникло там, где Креозоты навалились на изгородь перед смертью. Меня затошнило, и я отдал бинокль Доку.

Мы ехали дальше. Док и Мозаика сидели тихо. Я знал, о чем они думают. Много ли времени пройдет, пока Креозоты нападут на ихлагерь?

В пяти милях от Уэйбича мы миновали десяток престарелых Креозотов, хромающих по дороге в сторону города.

Волосы у них отросли белыми гривами. Эти, наверное, были слишком больны, чтобы присоединиться к прежним миграциям взрослых.

Уэйбич оказался городом-призраком. Пляж был таким, каким я его и помнил, и пирс тянулся над песками. Папа нас туда водил с Джоном в детстве.

– Кажется, Господь не оставил нас милостью, – сказал я. – Дал нам отличный кусок.

Город был не тронут. Даже супермаркет был заперт и будто ждал, пока придет, насвистывая, менеджер и откроет его, как ни в чем не бывало.

Мы нашли грузовик на ближайшем угольном складе, и я стал пытаться его запустить. С ДНЯ ПЕРВОГО прошло больше полугода. Машины остались на месте, но шины спустили и аккумуляторы сели. Почти всюду топливо испарилось за время жаркого лета. Еще год-другой – и все эти машины рассыплются в ржавую пыль.