Кровавая купель - Кларк Саймон - Страница 54

Когда мы доели пиццу, Бернадетта слизнула с пальцев томатный соус и сказала:

– Ладно, мы остановились на том, что неандертальцы вдруг обрели новый разум, который захватил над ними власть и обратил их в обладающих сознанием людей, умеющих думать и принимать решения. Впервые в истории они стали думать, как ты или я.

– Вроде как я могу себе сказать, что меня зовут Ник Атен, я сижу в этой комнате, пью пиво, – да?

– И это то, на что не способно ни одно другое животное на земле. Ты попал в точку, Ник. Ладно, теперь давай вернемся на пятьдесят тысяч лет назад. У молодых остался все тот же животный ум. Таким образом, в сущности, образовались два разных вида. На этой территории для двух конкурентов места нет. Один вид должен умереть. И тогда эволюция достает из рукава новую карту. Видишь вон тот компьютер? Нажмешь нужные кнопки – и на экране появятся мои рабочие файлы. Нажмешь другие – вылезут компьютерные шахматы. Еще другую – военные игры. Они лежат в памяти компьютера, их там десятки программ – готовых к действию. Они только ждут, чтобы кто-то, знающий нужные коды, их вызвал. Твой разум, Ник, и вообще любой разум содержит скрытые программы, как этот компьютер. Если ты знаешь нужные коды, ты их можешь вызвать и использовать. Ты мне не веришь?

– Вроде бы верю, только это надо переварить.

– Ты слыхал, как женщины говорят, что до рождения первого ребенка они думали, что не знают, как ухаживать за детьми. Но ребенок рождается и – щелк! Вдруг они себя чувствуют прирожденными матерями. Так, Ник, теперь представь себе, что тебе восемь лет. Что ты будешь делать, если девочка захочет тебя поцеловать?

Я ухмыльнулся:

– Найду дыру и спрячусь. В этом возрасте мальчики девчонок терпеть не могут.

– А если вам обоим будет по семнадцать?

– Ну, это совсем другое дело!

– Все потому, что где-то лет в тринадцать часы твоего организма нажали нужную кнопку и вызвали в голову новую программу. Прежнее отвращение к девчонкам отменяется, они становятся восхитительными. Программа дает тебе информацию, как раздобыть себе девчонку и – более или менее – что с ней делать, когда раздобудешь.

– Я помню, когда мне было тринадцать, один мой друг у себя всю парту исписал словами СЕКС, СЕКС, СЕКС. Банально, но мы хихикали часами, пока голова не заболела.

– Вот так и пятьдесят тысяч лет назад в разуме включилась новая программа. И это была непреодолимая тяга к убийству собственной молоди. Мы видим, что это происходит и сейчас. Систематический и самозабвенный крестовый поход взрослых ради уничтожения детей. Потому что теперь мы принадлежим к разным видам.

– И они не перестанут давить на эту геноцидную кнопку, пока не убьют нас всех.

– Или пока мы не уничтожим их.

– То есть... они или мы?

– Верно. Вот почему сегодня не осталось живых неандертальцев.

– А почему у нас тогда вид не такой, как у пещерных людей – с волосами и челюстями?

– Когда за одну ночь произошли глубинные ментальные изменения, физические изменения к тому виду, который у нас сейчас, произошли, наверное, постепенно, на протяжении нескольких поколений.

– Но к чему тут относятся сознательный и бессознательный разум? В наше время они тут с какого боку? Бернадетта улыбнулась:

– Ты ложись, дай я тебе опять спину промассирую. Знаешь, мне от этого удовольствия не меньше, чем тебе... Вот так. – Она глубоко вздохнула и принялась за работу. – Это может быть сюрпризом – что у тебя два разума в голове. Опять-таки, если хочешь разобраться в этом детальнее – вон целая полка книг по психологии, не стесняйся. – Она полила мне спину массажным лосьоном и стала втирать его ниже лопаток. – Один из разумов – это тот, который делает тебя тобой. Твоя личность. Твои симпатии и антипатии. То, почему ты любишь носить эту кожаную куртку или предпочитаешь кино такое, а не этакое.

– Это и есть новый разум, который одолел старый животный?

– Верно. Но старый животный разум остался у тебя в голове. Он теперь – “водитель с заднего сиденья”. И тут возникает большая, БОЛЬШАЯ проблема. Старый животный разум побежден и заперт где-то глубоко в чулане, в голове. Но, как сказал человек по имени Юнг, древний животный человеку тебя в голове, бессознательный разум, в некоторых отношениях умнее твоего сознательного разума – той части, которая и есть Ник Атен. И что ухудшает дело: этот бессознательный разум – мощная сила. Он все еще хочет взять над тобой власть. И за пятьдесят тысяч лет этот разум, запертый, как джинн в бутылке, научился это делать. У него есть доступ к закрытым программам, о которых я тебе говорила. И он умеет их запускать. Даже тогда, когда мы этого не хотим. Когда это неудобно, как если мы выступаем перед публикой и начинаем нервничать. Иногда он действует тоньше – например, создает страсть к покупке новых вещей или новой машины, которых ты себе позволить не можешь.

Почему-то я поймал себя на мыслях о дяде Джеке, страстно мечтавшем быть музыкантом и потом медленно сгнившем от рака.

– Если ты огорчаешь свое бессознательное, оно может сделать тебе жизнь по-настоящему трудной. – Бернадетта разминала мне шейные мышцы, мягко скользя пальцами по смазанной коже. – Этот старый волосатый человек-зверь у тебя в голове может вызвать душевную болезнь. Он может заставить тебя чувствовать подавленность или тревогу без всякой видимой причины. Так тебя напрячь, что возникнет и соматическая болезнь, вроде язвы, болей в сердце и даже рак.

Я снова вспомнил беднягу дядю Джека и понял, что она права.

– Значит, – сказал я, – война продолжается. Но теперь бессознательное ведет партизанскую войну по тактике герильерос.

– Верно. Но последние несколько столетий оно еще и заявляло: “Давай заключим перемирие. Мы оба хотим одного и того же. Чтобы наше тело было здоровым и жило долго”. И потому бессознательное говорит: “С этого момента давай работать вместе. Это будет непобедимое партнерство.

Один разум – древний и мудрый, другой – молодой, свежий, изобретательный, адаптабельный”.

– Но это не так просто, наверное.

– Тоже правда. Разум сознательный и бессознательный отличаются друг от друга коренным образом. Представь себе, что ты соединил два мощных компьютера, чтобы они обменивались информацией и работали совместно. Это то, к чему стремятся эти два разума. Но у них возникает проблема. Связь между ними далека от совершенства. У тебя есть два компьютера, но кабель между ними не тот. Ладно, пусть какая-то информация проходит, но тут же мы наступаем на другие грабли. Оказывается, эти два разума не говорят на одном языке. Ты пока следишь?

– Кажется, да.

– Прости мне сравнение с компьютерами, но оно важно, чтобы я могла передать тебе, как я это понимаю. Теперь представь себе, что сознательный разум – это капитан корабля. Допустим, что он русский. Он может править штурвалом, но есть еще механик в машинном отделении, который управляет скоростью. Скажем, он шотландец. Вот тут и есть проблема. Механик пытается связаться с капитаном, но сигнал не проходит. Капитан то и дело кричит “полный вперед”. Но на языке, которого механик не понимает. Они так и выкрикивают друг другу предупреждения и приказы, но все больше и больше злятся, что не понимают языка друг друга.

– А корабль тем временем с размаху летит на риф.

– Именно. Сознательный и бессознательный разум хотят сотрудничать. Бессознательный хочет быть не водителем на заднем сиденье, а хорошим вторым пилотом.

– А как, если они не говорят на одном языке?

– Вот в том-то и дело. Наш русский капитан не понимает шотландца, нашего механика... но ничего не мешает ему выучить язык.

Глава пятидесятая

Люби меня!

Я принес еще пива. Бернадетта лежала в кровати, глядя в потолок. Она глубоко задумалась. Ей было невероятно важно, чтобы я понял ее слова. Но я не мог не задавать себе вопрос: ПОЧЕМУ Я?

– Будем здоровы. – Она отпила пива, глядя отрешенными глазами. – Ты себе представь, Ник, какие были бы преимущества у нас, если бы два разума работали в такт.