Ночь триффидов - Кларк Саймон - Страница 59

Потом объявили перерыв, и на столе появились сандвичи и доставленный утром ростбиф. Отступление от традиционной рыбно-триффидной диеты несколько подняло настроение.

Как только совещание возобновилось, Гэбриэл поднял проблему, которая с самого начала представлялась неразрешимой.

— Радары, — сказал он. — Нью-Йорк защищен сетью радарных станций со всех сторон. Как мы сможем подлететь к городу незамеченными?

Я поднял палец, прося слова.

— У меня есть кое-какие соображения на этот счет. Во-первых, подлет должен произойти ночью. Луна ближайшие дни будет находиться в средней фазе, и ее света для ориентировки будет вполне достаточно.

— Красотища, — пожал плечами Гэбриэл. — Могучие машины мчатся в темном небе, и их крылья серебрятся в свете луны. А тебе известно, друг мой, что радары видят ночью столь же хорошо, как и при свете дня?

— Известно. И здесь — самая трудная часть задачи. Нам придется идти на бреющем полете. Скорее всего на высоте не более ста футов.

— Но ведь даже низкий полет над открытой водой не защитит нас от радаров?

— Нет. Не защитит. Но здесь, как я уже сказал, и содержится самая трудная часть задачи. — С этими словами я положил мои довольно примитивные наброски на стол. — Вот это — остров Манхэттен. Вдоль его западной стороны на север идет река Гудзон. Насколько я помню, берега реки очень обрывисты, и высота скал достигает нескольких сотен футов. Нам следует лететь над поверхностью воды ниже верхней кромки берегов. — Я снова показал на плоды своего творчества. — Это единственный способ добраться до Нью-Йорка и не быть обнаруженными радарами.

Один из пилотов, услышав мое предложение, едва не поперхнулся.

— Это же чистейшей воды безумие! — заявил он, обретя дар речи. — Неужели вы всерьез полагаете, что мы сможем провести большие четырехмоторные машины по долине реки на высоте ста футов? Да еще к тому же и в темноте!

— Это вполне возможно.

— Самоубийство! — Мы это сделаем.

— Но показания альтиметра недостаточно точны для полетов на такой высоте. Как вы сможете определить, что идете на высоте сто футов над поверхностью воды? Я выложил на стол схему номер два.

— На каждом крыле мы поместим небольшие, но яркие источники света. Или, если быть точным, то вот здесь — на правом и на левом поплавке. Лучи следует направить под строго определенным углом, так, чтобы на поверхности воды возникали световые пятна. В кабине следует установить зеркало, чтобы пятна постоянно находились в поле зрения штурмана. Если самолет начнет снижаться, пятна станут сближаться и сольются в одно, когда машина снизится до высоты ста футов. Именно поэтому я говорю о строго определенном угле установки. Штурман должен будет непрерывно сообщать пилоту о состоянии точек и громко объявит, как только точки сольются в одну. Еще громче он станет кричать, если точки снова разойдутся, но уже в другие стороны, поскольку это будет означать снижение до недопустимой высоты. Повторяю еще раз, — сказал я, постукивая кончиком пальца по бумаге, — слияние точек будет означать высоту ровно сто футов. И этого вполне достаточно, чтобы остаться вне досягаемости радаров противника. — Леди и джентльмены, — восторженно всплеснул руками Сэм, — позвольте мне сообщить вам, что Дэвид Мэйсен только что полностью отработал свой хлеб. Итак, Дэвид, — он повернулся ко мне, — прими мои поздравления. А твое изобретение мы назовем, — он улыбнулся, — «Индикатор высоты Дэвида Мэйсена». Согласен? Если да, предлагаю немедленно приступить к изготовлению приборов. Мы вылетаем в Нью-Йорк через два дня.

Глава 33

Ночной полет

«Не торопись, ловя мартышку!»

Не помню, где впервые услышал эти слова — в песне, пьесе или старинной легенде. Впрочем, это могла быть и древняя восточная поговорка.

Как бы то ни было, но эти слова непрерывно крутились у меня в голове, когда три огромных гидроплана, легко взмыв с гладкой поверхности реки и сделав разворот на север, направились в сторону Нью-Йорка.

«Не торопись, ловя мартышку!» Поговорка (если это действительно была поговорка) призывала к осторожности во всех действиях, если хочешь поймать примата. Набирая высоту и прислушиваясь к сладкозвучному реву двигателей, я с удовлетворением думал о том, что не зря проявил выдержку и не говорил никому, что всем сердцем рвусь в Нью-Йорк. Никто и не подозревал, какие мотивы толкнули меня на полет в стан врага. За штурвалом летающей лодки я оказался потому, что надеялся найти в Нью-Йорке Керрис Бедеккер. Воссоединившись с ней, я умчу ее в свою страну. Всем своим существом — всеми нервами, костями и жилами — я не сомневался в успехе. Мы обязательно воссоединимся.

Но чтобы быть до конца честным с самим собой, я должен был признаться, что не имею ни малейших представлений о том, как это сделать.

«Не торопись, ловя мартышку!»

Еще раз повторяю: о моих планах не знал никто. Если эти неоформленные мечтания можно вообще назвать планами.

— Кофе?

— Да, если можно.

Второй пилот в этой экспедиции был для нас непозволительной роскошью, поэтому место рядом со мной занял Гэбриэл. Он налил мне из термоса дымящийся кофе.

— Пока все в порядке? — спросил он, передавая чашку. — Пока все в лучшем виде, — ответил я. — Сейчас наступает момент волшебства, о котором пассажиры, как правило, стараются не думать.

Я щелкнул тумблером на приборной доске и снял руки со штурвала.

— Автопилот? — поинтересовался Гэбриэл, с испугом следя за движениями штурвала; человеку непосвященному действительно могло показаться, что машиной управляет рука незримого духа.

— Лучший друг пилота, — улыбнулся я. — Пожалуй, пора пройти в хвост и вздремнуть до посадки. У Гэбриэла глаза на лоб полезли.

— Шучу-шучу, — успокоил его я. — Я останусь сидеть на этой сковородке, но расслабиться немного могу. Или точнее — попытаться расслабиться, — добавил я, потягивая кофе.

— Потрясающий закат! — Гэбриэл кивнул в сторону горизонта, пламенеющего золотом и всеми оттенками красного. — Однако я предпочел бы любоваться им, имея под ногами твердую почву.

— Только не здесь. Это — страна триффидов. Посмотри, их под нами тысячи и тысячи.

— А я все же предпочел бы испытать судьбу там, внизу, — сказал он, нервно сглатывая.

— Похоже, ты не большой поклонник небесных путешествий. Я не ошибся?

— Я просто впервые лечу в кабине, — сухо ответил Гэбриэл.

— Не волнуйся... Через десять минут привыкнешь. Через полчаса тебе полет понравится, и ты придешь в неописуемый восторг. А через пару часов все это дело тебе смертельно надоест.

Гэбриэл согласно кивнул. Однако его взгляд свидетельствовал о том, что он не поверил ни единому слову. Я обернулся к штурману:

— Как мы идем?

— Строго по курсу. Еще до наступления темноты на машинах включатся хвостовые огни. У первой машины зеленый, у второй — синий. Так что держитесь за синим.

— О'кей. — Я посмотрел вниз, где расстилалась похожая на бесконечный зеленый ковер Америка. В светлой зелени там и сям виднелись темно-зеленые пятна. Триффиды. Хозяева этих территорий сейчас, видимо, готовились к ночи, прочно заглубив корни в землю, которая когда-то была садами, парками и фермерскими угодьями. Мысленным взором я очень хорошо видел растения-убийцы. Раструбы на верхушках стеблей наверняка уловили шум пролетающих самолетов. Отростки застучали по стеблям, сверяя информацию или посылая предупреждающий сигнал дальше.

Хотя видимость во все стороны была примерно миль тридцать, я не замечал ни единого дымка, указывающего на присутствие людей. Там, внизу, повсюду господствовали триффиды.

Автопилот исправно выполнял свои обязанности, строго выдерживая курс и ведя самолет на заданной высоте с экономичной скоростью двести миль в час, но я то и дело бросал взгляд на приборную доску. Высота, скорость, уровень топлива... И так далее, и тому подобное. Чуть впереди шли два других гидроплана. Их крылья в свете заходящего солнца казались золотыми. Даже у такого матерого пилота, как я, этот вид согревал сердце.