Лето больших надежд - Виггз Сьюзен - Страница 38

—Послушай, — непринужденно спросила она. — Неужели тебе действительно так неудобно?

Он откинулся на спинку стула, протянул обутые в ботинки ноги к огню и скрестил их в лодыжках. Тишина подчеркивала их смущение. Треск огня был словно ружейные выстрелы.

— Думаю, что нет, Лолли, — в конце концов сказал Коннор, и в его голосе звучало удивление. — А что, это выглядит так?

— Я не смотрела на тебя.

— Уверен, что смотрела.

Это так и было, и он поймал ее.

— Ты можешь сказать своей матери «нет». Тебе нет нужды присматривать за братом целое лето. Знаешь, что я думаю. Я думаю, что ты ведешь себя как крутой парень, но это только маска.

Он скривился:

— Маска для кого?

— Для тебя самого, такого нежного и сладкого.

— О да. Это я. Сладкий.

Он и был сладким, думала он, но он скорее умрет, чем признает это. С тех пор как она его знала, он был всегда чувствителен к чужой боли.

— Джулиан в том же возрасте, что и Дэзи, — заметила она, намеренная совершить сделку прежде, чем передумает. — Они могут занять друг друга. И снова будет колония в бунгало. Как раз так, как было, когда мы были в их возрасте.

— Именно этого я и боюсь.

— Эй, мы выжили, а дети в наши дни более искушены, чем была я, например. Если ты разделишь коттедж с Джулианом, сможешь за ним присматривать. Предположим, — быстро добавила она, — что мы договорились.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, задержался на ее губах, а затем на глазах. Она почти забыла его молчание, забыла то, как он изучал ее, словно ему в самом деле было дело до того, что происходит в ее голове. Она ощутила, что ее шею и щеки заливает тепло.

— Думаю, мы договорились, Лолли. Думаю, это сделка.

«О боже, — подумала она, — что я наделала?»

— Теперь ты глазеешь, — заметила она.

— Прости.

Он повернулся и направился к двери.

— Коннор?

Он замер.

— Ты… — Она сглотнула и прочистила горло. — У меня тот же вопрос, который ты задавал мне как-то. Ты думал… гм… когда-нибудь думал о… нас?

— Нет, — сказал он, пожимая плечами. — Что-то происходит. Жизнь становится полной забот. Я долгое время о нас не думал.

Ну хорошо. Она сама напросилась. Она переступила с ноги на ногу, глядя на пол, на дверь, ее взгляд искал нейтральную территорию.

Он легонько ухмыльнулся, коснувшись ее плеча:

— Но я думаю об этом теперь.

15.

Коннор не рассказал Оливии и половины. С того момента, как он впервые увидел ее на вершине флагштока, он был заинтригован. Время шло, и он стал одержим воспоминаниями о прошлом, хорошими и плохими, воспоминаниями о времени, которое он провел с ней.

Он не очень хорошо понимал, почему он так защищал эту женщину. Он довольно легко мог объяснить ей воздушные потоки на своем «харлее». Может быть, он даже мог объяснить ей, почему причинил ей боль много лет тому назад. Однако он этого не сделал. По какой-то причине он думал, что будет лучше позволить ей думать, что он прирожденный сукин сын, байкер, который живет в трейлере. Может быть, тогда она на него не западет. Потому что, даже несмотря на то, что он обнаружил, что хочет прикоснуться к каждому ее чувствительному месту, он знал, что у них нет шансов теперь или их не больше, чем когда они были детьми.

Прошлой ночью он хотел все объяснить ей, но это звучало слишком намеренно. Это было как одержимость. Не было смысла гадать, почему они пошли разными дорогами. Им было только семнадцать и восемнадцать, только что из школы. Она была отчаянно несчастна и перепугана до смерти от свалившейся на нее ответственности. Не самое твердое основание для отношений. И тем не менее, это была причина, по которой отношения не сложились.

За последние девять лет она все в себе изменила. Ее вид, ее волосы, ее манеры, даже ее имя. Она просто больше не была Лолли. Лолли могла быть фрагментом его воображения — застенчивая, неловкая, мечтательница, которая хотела стать учительницей. Девочка с добрым сердцем, девочка, которая оказалась единственным человеком на свете, который любил его.

В десятый раз Коннор проверил свой мобильник. 11.15 утра. Никаких новых сообщений. Это хорошие новости, сказал он себе, засовывая телефон в карман рубашки. Джулиан должен прибыть поездом в 11.30.

Коннор гадал, что Джулиан подумает об Авалоне. Это местечко было настоящим раем, населенным местными жителями и бывшими хиппи, активистами экологии, художниками и поэтами. Коннор никогда не воображал себе, что поселится здесь, будет зарабатывать на жизнь в городке, где люди не беспокоятся запирать двери на ночь. Но когда жизнь привела его на край пропасти, именно его связь с Авалоном — и, в частности, с семьей Беллами — спасла его.

Рурк Макнайт, шеф полиции Авалона, явился на станцию. Коннор знал, что он не на дежурстве, потому что с ним было его два любимых аксессуара: женщина с фигурой модели дамского белья и пара темных авиационных очков, чтобы спрятать свидетельства бурно проведенной вчерашней ночи. Заметив Коннора, он слегка кивнул, и Коннор кивнул в ответ.

Модель дамского белья что-то сказала Рурку и направилась в туалет в вестибюле. Коннор решил воспользоваться случаем и подстраховать Джулиана.

— Привет, Рурк, — сказал он.

— Коннор.

Они пожали руки.

— Есть минутка? — спросил Коннор.

Рурк посмотрел в вестибюль:

— Точно. Ты знаешь, что такое женщины, им нужно время, чтобы прихорашиваться.

Не то чтобы Коннор это знал, но он кивнул. Рурк был известен своим романтическим отношением к женщинам. Они всегда были великолепны и всегда через некоторое время возвращались в город — обычно на уик-энд. Некоторые из занятых людей в городке считали, что это плохое поведение для шефа полиции, но большинство полагало, что, пока то, чем он занимается в свободное время, не нарушает закона, — не их дело.

— Я хочу, чтобы ты знал, что мой младший брат приезжает провести со мной лето, — объяснил Коннор. — Сложная семейная ситуация. Мы двое остановимся в лагере «Киога», на стройке.

— Хорошо.

— Он приезжает сюда по решению суда, — добавил Коннор. — Ему семнадцать лет, и у него было несколько столкновений с законом в Калифорнии.

— Похоже, ты проиграл пари. — Рурк расцвел в ухмылке.

— Что-то вроде этого. В любом случае его зовут Джулиан Гастинс, и он прибудет ближайшим поездом.

— Я запомню. — С этими словами Макнайт снял темные очки и поймал взгляд Коннора. — Ты дашь мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь.

— Спасибо.

Они снова пожали друг другу руки, и между ними пробежала волна понимания. Большинство людей в городе — включая Рурка Макнайта — знали, что Коннор Дэвис не теряет времени даром. Но никто не знал, что время сделало с Коннором Дэвисом.

Поскольку его мать заставила его взять Джулиана на лето, Коннор был полон яростной решимости убедиться, что его брату повезет больше.

Когда Джулиан впервые поселился у нее, Коннор надеялся, что этот ребенок лучше поладит с матерью, чем он сам. Судя по теперешней ситуации, было не похоже, что это так. Коннор думал, что должен был сказать, что проблемы мальчишки — это не его проблемы. Что его работа не в том, чтобы заставить мать полюбить его. Это было то, на что Коннор сам потратил время и сердце, только чтобы открыть, что этого сделать нельзя.

Подружка Рурка вернулась, и он снова надел темные очки.

— Увидимся, Коннор.

— Обязательно. — Он вежливо кивнул женщине и двинулся на платформу.

Прибыл поезд, направляющийся на юг, модель поцеловала Рурка и села в поезд. Мгновением позже зазвонил телефон Коннора. Он проверил входящий номер и открыл телефон.

— Мама, я только что о тебе думал.

— Он уже приехал?

— Поезд прибудет через минуту-две.

Коннор смотрел, как поезд на юг исчез в расселине, где горы поднимались в небо. Он попытался представить себе вид в Чинно, в Калифорнии, куда она переехала после того, как Мел бросил ее. Шоссе, скотные дворы и ярмарки.