Лето больших надежд - Виггз Сьюзен - Страница 53

— Следи за тем, что ты говоришь, — предостерег его Коннор.

— Ты очень нам помог, — улыбнулась Оливия, — и я благодарна тебе за это.

— Мы вернемся уже ночью, — сказал Коннор. — Может быть, даже позже.

— Я постараюсь не слишком сильно по тебе скучать.

— Я просто предупредил…

— Я знаю. — Джулиан махнул рукой и улыбнулся.

Оливия пристегнула Баркису поводок.

— Можешь взять его? Его нужно кормить в обед и за ужином.

— Нет проблем. — Джулиан взял поводок. — Гм, эта машина в офисе работает?

— Я думаю да, нам подключили телефон. Тебе нужно отправить кому-нибудь факс?

— Кое-какая бумажная работа. — Он избегал смотреть на Коннора.

Оливия спрятала улыбку. Она разговаривала с Джулианом о его будущем, и парнишка был на удивление открыт всяким предложениям. Он сам выступил с мыслью об армейской службе и академии военно-воздушных сил, и Оливия настаивала, чтобы он узнал, что ему для этого потребуется. Когда ему стало ясно, что у него есть шанс летать на реактивных самолетах, он пришел в восторг от этой мысли.

— Ты можешь пользоваться факсом, когда пожелаешь. — Она уселась на пассажирское сиденье автомобиля, набросив свитер через спинку, и надела солнечные очки.

— Готова, — сообщила она Коннору.

— Послушай, — сказал он, — я рад, что ты поладила с Джулианом, но он — моя головная боль. Тебе нет нужды… реабилитировать его или что там ты делаешь.

— Исцеление. Я называю это исцелением. Я говорю ему, что поступление в колледж не так уж и невозможно. — Оливия слишком поздно заметила, какой эффект ее слова произвели на Коннора. Она знала, что он сам когда-то мечтал о колледже. Но этого не случилось, и она не знала, как спросить его, почему.

— У него нет денег или подходящих оценок, — просто сказал Коннор.

— Разве нет чего-нибудь после несчастного случая, который произошел с его отцом? Социальной страховки? Пенсии из Тулэйна?

— Я не в курсе всех этих деталей, но понимаю, что несчастный случай произошел не по небрежности. Часть Джулиана была истрачена на юристов, родственников и мою мать. Даже если бы у него были деньги, не думаю, что колледж — его стезя, поскольку у него нет к этому правильного отношения.

— Не разочаровывай его. Ему только семнадцать. — Ей нравился Джулиан, с лицом ангела и мозгами лауреата Нобелевской премии, с его страстью к опасности и высоте. — И не думай, что ему не подойдет армейская стипендия. Он сможет многое сделать со всей этой его энергией.

Выражение лица Коннора стало скептическим.

— Это требует сильной мотивации.

— Может быть, у него она как раз присутствует. — Она изучала Коннора. Боже, он был так хорош собой, его профиль, чистый и мужественный, его сияющие глаза… — Значит, ты не думаешь, что ему следует пойти в армию?

— Я думаю, что он не понимает всего риска.

— Как военная служба может быть рискованнее, чем то, что он делает сейчас? — спросила она.

Он нахмурился:

— Хорошо сказано.

— Ты расстроен, что я говорила с ним об этих возможностях?

— Черт, нет. Просто до этого еще далеко.

Конечно, это так и выглядело для кого-то, кто рос, как Коннор. В его мире только найти себе место для жилья выглядело далекой перспективой. Но было кое-что еще, думала она.

— Ты тревожишься о нем, не так ли? О своем брате.

— Иногда я думаю, что я единственный, кто о нем тревожится.

— Ему повезло, что у него есть ты, — сказала она, услышав боль в его голосе. — Ты думаешь, с ним все будет в порядке?

— Все зависит от того, сможет ли он избежать записей в полицейском участке и решить, что делать со своей жизнью.

Это было именно то, в чем Оливия пыталась помочь мальчишке. Но казалось, Коннором ее усилия не воспринимаются с радостью. Сейчас она направлялась в город с ним. Это казалось нереальным, она ехала с Коннором, чтобы спросить отца, был ли у него внебрачный ребенок, когда он поступил в колледж. От этой мысли у нее сжало живот, и она попыталась сконцентрироваться на видах из окна, медленно меняющихся буколических деревеньках, фермах и холмах, бензозаправках и магазинчиках.

— Ты слишком тихая, — сказал он. — Ты едва ли произнесла несколько слов за сорок миль. Не будь такой напряженной.

— Могу быть напряженной, если захочу. Ты думаешь, это легко — спросить у отца, есть ли у него дочь, о которой он мне ничего не говорил?

— Может быть, он не знает о Дженни Маески.

Оливии хотелось оставить этот разговор. Это было так неестественно, вся эта параллельная история жизни ее отца, о которой она не знала. Когда она сложила вместе части головоломки — фотографию, серебряную запонку, информацию от Терри Дэвиса, — все, во что она когда-то верила, вылетело в окно.

— Я совершенно не в себе из-за этого, — призналась она. — Если я права и Дженни — моя сестра, тогда ее не хватало в моей жизни, а она должна была быть ее частью.

— Это хорошо, что ты ничего не знала, — сказал он ой низким голосом. — Для меня расти и знать, что у меня есть маленький брат, было просто… больно.

О боже. Она попыталась представить его маленьким мальчиком, с младенцем-братом на одну минуту и потом снова единственным ребенком. Может быть, он был прав. Может быть, это слишком больно — знать.

Он с изумительной легкостью ехал по городу, лавируя среди потока машин терпеливо и умело. В других обстоятельствах она могла бы устроить ему экскурсию по району ее отца, однако ее желудок сжала боль, и ее горло саднило. Когда он притормозил у тротуара перед длинным тентом у дома ее отца, она сказала:

— Мне предоставляется огромная честь попросить тебя…

Он ухмыльнулся и покачал головой.

— О-хо-хо.

— Пожалуйста…

— Я не нужен тебе там, Лолли. Поверь мне, я тебе не понадоблюсь.

Конечно, он был прав. Она не должна просить его войти вместе с ней. У нее и без того была странная миссия.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал Коннор.

Оливия не могла и представить, как хорошо, что кто-то верит в нее, без всяких завышенных ожиданий, а просто убежден в ее способностях. Волна нежности окатила ее, слегка рассеяв напряжение. Это было что-то новенькое — быть с мужчиной, который заставляет ее слегка расслабиться.

— Позвони мне, когда закончишь здесь, — предложил он. — Я съезжу в центр.

— В центр? — Она попыталась представить себе его глазеющим на витрины в Виллидж или на Челеса-Пайерс. — У тебя что-то конкретное на уме? Или ты открыт предложениям?

— Я не собираюсь играть в туриста. У меня назначена встреча в городе.

— О, вот что… Боже, послушай меня. Я в ужасе. Я лезу совершенно не в свое дело.

— Я встречаюсь со своим брокером, — сказал он. Должно быть, ее взгляд был слишком удивленным, потому что он закашлялся.

— Даже захолустные строители иногда имеют кое-какие акции.

— Я не имела в виду…

— Разумеется, имела. Все в порядке, Оливия. Желаю тe6e счастливо повидаться с отцом.

— Спасибо. — Она взяла сумочку и набросила ее на плечо.

Он обернулся, чтобы посмотреть на нее, и в который раз она была очарована его голубыми, словно озеро, глазами, темными волосами, — всем его обликом. Она могла поклясться, что ему хочется поцеловать ее. Это была минута напряжения, и им много нужно было сказать друг другу, но не сейчас. Она расстегнула ремень безопасности. Затем, повинуясь импульсу, приблизилась и поцеловала его в щеку. «Один-ноль», — подумала она. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее в ответ. В то мгновение, когда она прикасалась губами к его теплой щеке и вдыхала запах его крема для бритья, ей хотелось даже большего.

— На счастье, — торопливо объяснила она, затем вылезла из машины. Если он и произнес что-то, она этого уже не слышала.

Заметив, что швейцар следит за ней, она стояла на тротуаре и смотрела, как Коннор отъезжает. В центр. Чтобы встретиться со своим брокером. Ее не должно было удивлять, что у него были связи такого рода. Для человека, выросшего в опасности и без всякого присмотра, контролировать собственные финансы, вероятно, стало второй натурой. Она видела его каждый день в лагере и зачастую забывала, что он живет какой-то отдельной жизнью, о которой она ничего не знает, что у него есть другие клиенты и другие проекты. У него даже могла быть девушка, хотя часть ее была бы в отчаянии, если бы это было так.