Город стекла - Клэр Кассандра - Страница 81

— Вряд ли мне позволят тосковать по Валентину.

— Стивена Эрондейла ты не знал, к Роберту Лайтвуду прибыл почти взрослым... Детство твое прошло при Валентине. Тоску по нему никто не отменит.

— У меня все не идет из головы Ходж. У стен Гарда я, убежденный в своем демоническом происхождении, спрашивал, почему Ходж не открыл мне мою тайну. Он все твердил: дескать, не был уверен. Мне показалось, он лжет, однако теперь понимаю: Ходж один из немногих знал о ребенке Эрондейлов. Когда я пришел в Институт, Ходж растерялся, не различил, который из сыновей Валентина явился: родной или приемный. Я мог быть любым из них — и демоном, и ангелом. Но стоило Ходжу увидеть Джонатана, как он сразу все понял. До того, в Институте, он старался обращаться со мной как можно лучше, пока не пришел Валентин. Ожидание потребовало от Ходжа определенной веры... ты так не думаешь?

— Да, я тоже так считаю.

— Ходж уверял меня, что кровное родство ничего не значит, главное — воспитание. Вот и думаю: останься я с Валентином, может, и вырос бы таким, как Джонатан? Если бы не Лайтвуды, был бы я таким, какой есть?

— Это важно? Ты стал тем, кем стал не просто так. Валентин отправил тебя к Лайтвудам, усмотрев для тебя в том лучшую долю. Хотя он, конечно, мог иметь и другие планы, однако не отрицай: Валентин отправил тебя к людям, которые точно приняли бы тебя с любовью. Вот, пожалуй, один из редких случаев, когда твой отец действовал не ради себя. — Люк хлопнул Джейса по плечу столь по-отечески, что паренек улыбнулся. — На твоем месте я бы не забывал об этом.

Из окна в комнате Изабель Клэри смотрела, как дым от погребального костра черной дланью застилает небо. Сегодня сжигают Валентина, ее отца. В некрополе, почти у самых городских ворот.

— Сегодня праздник, знаешь, да? — Клэри обернулась. Изабель стояла у нее за спиной, держа в руках два платья: голубое и серо-стальное. — Какое мне лучше надеть?

Изабель по-прежнему искала утешения в новых нарядах.

— Надень голубое.

Изабель отложила наряд на кровать:

— Ты что наденешь? Ты ведь пойдешь на праздник, правда?

Клэри вспомнила милое, изящное платье на самом дне сундука Аматис. Хотя вряд ли хозяйка даст его поносить.

— Не знаю. Джинсы, наверное, и зеленый плащ.

— Отстой. — Изабель посмотрела на Алину, которая читала, сидя в кресле у кровати. — Скажи же: отстой?

— Пусть Клэри носит что хочет, — ответила, не отрываясь от книжки, Алина. — К тому же она не обязана наряжаться.

— Ничего, для Джейса принарядится, — сказала Изабель, словно констатируя факт. — Обязана принарядиться.

Алина наконец оторвалась от книги и, немного поморгав, улыбнулась:

— А... ну да. Постоянно забываю. Непривычно сознавать, что он тебе не брат, правда?

— Нет, — твердо возразила Клэри. — С этим-то порядок. Считать Джейса братом — вот что было непривычно. Хотя... я не видела его с тех пор, как обо всем узнала. С тех пор, как мы вернулись в Аликанте.

— Странно, — заметила Алина.

— Чего тут странного? — Изабель метнула в Алину многозначительный взгляд, которого та словно бы не заметила. — Джейс в лечебнице валялся! Его только выписали.

— Он не примчался к тебе? — спросила Алина у Клэри.

— Он не мог, — ответила Клэри. — Нельзя же было пропустить похороны Валентина.

— Как знать, — озорно улыбнулась Алина. — А вдруг ты ему больше неинтересна? Ну то есть запретный плод больше не запретен... Некоторых интересует лишь то, чего они получить не могут.

— Не Джейс, — сказала Изабель. — Он не такой.

Алина встала, бросив книгу на кровать:

— Пойду оденусь. До вечера, девочки. — С этим она ушла, мурлыча что-то себе под нос.

Глядя ей вслед, Изабель покачала головой:

— Думаешь, она невзлюбила тебя? В смысле, ревнует? Джейс вроде ей не нужен.

— Ха! — Клэри слова Изабель слегка позабавили. — Нет, Джейс ей неинтересен. Просто у Алины что на уме, то и на языке. И кто знает, вдруг она права?

Распустив волосы, Изабель тоже подошла к окну. Небо успело расчиститься; дым ушел.

— Ты серьезно считаешь, что Алина права?

— Понятия не имею. Надо с Джейсом поговорить. Спрошу его обо всем, когда увижу на вечеринке. Или параде победы. Или как это здесь называется? — Клэри посмотрела на Изабель. — Как думаешь, на что будет похож праздник?

— Парад устроят, — подтвердила Изабель. — И салют, фейерверки. Будет музыка, танцы, игрища... ну, всякое такое. Как на большой уличной ярмарке в Нью-Йорке. — Изабель печально посмотрела в окно. — Максу понравилось бы.

Клэри погладила ее по голове, как погладила бы родную сестру:

— Да, понравилось бы.

Джейс постучал в дверь дважды, прежде чем за ней раздались торопливые шаги. Сердце подпрыгнуло и успокоилось; на порог вышла Аматис Эрондейл в длинном серо-голубом платье и отливающих металлом серьгах, которые выгодно оттеняли седину. Хозяйка удивленно посмотрела на Джейса.

— Тебе чего? — спросила она.

— Клэри... — начал Джейс и умолк. Все острословие и красноречие, которые не раз выручали, куда-то разом запропастились. Он не сумел подобрать ни единого умного слова и потому просто спросил: — Я думал, может, Клэри у вас. Хотел поговорить.

Аматис покачала головой и пристально посмотрела на Джейса, отчего тот немного занервничал.

— Нет, Клэри не здесь. Она, должно быть, у Лайтвудов.

— А-а... — удивленный собственным разочарованием, произнес Джейс. — Простите за беспокойство.

— Ты меня ни капельки не побеспокоил, — возразила Аматис. — Напротив, я рада, что ты пришел. Хочу спросить тебя кое о чем. Подожди в прихожей, я сейчас.

Озадаченный, Джейс прошел в дом. О чем хочет поговорить Аматис? Может, Клэри Джейса больше знать не желает и выбрала Аматис в качестве вестника?

Вскоре хозяйка вернулась, неся — нет, слава богу, не записку! — небольшую металлическую шкатулку, покрытую чеканкой в виде птиц.

— Джейс, Люк передал, что ты... что Стивен Эрондейл приходился тебе отцом. Люк все рассказал.

Джейс кивнул, предполагая, что большего от него и не требуется. Слухи расползаются медленно, и это лишь на руку: Джейс успеет вернуться в Нью-Йорк еще до того, как все в Идрисе узнают о его происхождении и станут пялиться на него.

— Ты ведь знаешь, я была первой женой Стивена, — натянутым голосом произнесла Аматис, как будто слова ранили ей горло. И что теперь, она перенесет на Джейса обиду на его мать, которую парень даже не видел? — Из тех, кто дожил до сего дня, я, наверное, помню его лучше всех.

— Да, — ответил Джейс, жалея, что пришел. — Уверен, так оно и есть.

— И ты, скорее всего, испытываешь к отцу смешанные чувства? — продолжила Аматис, удивив Джейса тем, как точно определила его состояние. — Ты Стивена не знал, и вырастил тебя не он, однако ты похож на отца. Только глаза у тебя от матери. Может, я чокнулась на старости лет, может, тебе и знать ничего о Стивене неохота, но... он твой отец и если бы видел тебя... — Она так резко протянула ему шкатулку, что Джейс невольно отпрянул. — Здесь вещи Стивена, я сохранила их на память: письма, фотографии, родословная, его ведьмин огонь. Сейчас у тебя нет вопросов, зато когда появятся — у тебя будет эта шкатулка.

Аматис протягивала ящичек так, словно дарила Джейсу нечто невероятно драгоценное, и Джейс молча принял подарок. Шкатулка была тяжелая и холодная.

— Спасибо, — только и смог сказать он. Потом добавил: — Я кое-что хотел знать...

— Что же?

— Если Стивен — мой отец, то выходит, что Инквизитор, Имоджен, моя бабушка?

— Да... тяжелая женщина, но она тебе бабка, да.

— Она спасла мне жизнь. Сначала ненавидела до мозга костей, зато, увидев вот это... — Джейс обнажил звездообразный рубец на плече. — Увидев его, Инквизитор спасла меня. Что ей мой шрам?

Аматис округлила глаза:

— Ты помнишь, как обзавелся им?

Джейс покачал головой:

— Если верить Валентину, шрам я получил еще совсем маленьким. Хотя Валентину верить...