Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 131

Джеймс поднял на Драко свои черные глаза.

— Если он все еще в школе, значит он еще ребенок… Сколько ему сейчас?

Драко не мог взглянуть на него: — Как мне. Шестнадцать.

— Пожалуйста, — перебила их Лили, — расскажи нам про него, ну, хоть немножечко…

Драко посмотрел на нее и она, так же, как и Годрик, словно выкристаллизовалась из тумана, приобретя более четкую форму, черты лица стали более четкими, волосы вспыхнули рыжиной — почти как у Джинни, что-то между оттенком заходящего солнца и краем пламени свечи. Зеленые глаза, словно бы сам Гарри смотрел на него, просили, умоляли о том, чего он, как ему думалось, сделать не мог.

Драко откашлялся: — Что вы хотите знать?

— Все, — тут же ответила она. — Счастлив ли он? Что он обычно делает? Что он любит? Драко таращился в прозрачные, бурлящие призрачной воды реки, мечтая раствориться в ней.

— Я… ну… я на самом деле не очень хорошо его знаю, и…

Лили издала разочарованный вскрик: — Но вы же вместе ходите в школу — ты же должен знать, что он из себя представляет!

Драко поднял взгляд и посмотрел на Лили, на Джеймса — на него тоже словно навели резкость, он стал неестественно, пугающе похож на Гарри, — обе души смотрели на Драко с надеждой и ожиданием.

«Боже, кошмар-то какой, — подумал Драко. — И что же я могу им сказать? Ну почему, почему я не Рон или не Сириус… не кто-то, кто по-настоящему знает его, заботится о нем… Если бы он выбирал, с кем могли бы поговорить его родители, я был бы последним человеком. ПОСЛЕДНИМ!»

— Гарри, он… — Драко отвел глаза, — он играет в Квиддитч за Гриффиндор. Он самый юный ловец за несколько веков. В прошлом году он стал капитаном и…

Драко умолк. Судя по их виду, души хотели узнать у него вовсе не это. Он почувствовал, будто проглотил язык — что случалось с ним крайне редко.

«А что бы я хотел услышать на их месте?» — спросил он себя. Его сбивало с толку то, что он никогда не был родителем (к счастью, как он подумал), а потому он не мог даже и представить. Вместо этого он постарался призвать в свой мозг Гарри — не внешний образ его, а его самого, чтобы снова стать им, думать, как он, помнить то, что помнил он, — чтобы почти стать им.

Драко прикрыл глаза.

— Мой отец, — произнес он, слыша как его собственному голосу вторит торопливое журчание воды, нетерпеливый шелест и шорох душ. — Мой отец часто говорил мне о чести, чести нашей семьи, нашей крови и нашего имени. Но за всю мою жизнь я ни разу не видел, чтобы он сделал бы что-нибудь честное и достойное. Я думал, честь — это только слово, что-то типа наследования… или преемственности — ну, вроде как ты тоже к чему-то причастен. Однако честь — это совершенно реальная вещь. Гарри как раз такой. Гарри — это первый человек, которого хочется призвать на свою сторону в битве, и последний, кто совершит когда-нибудь что-то бесчестное или непорядочное… Гарри — самая цельная личность, которую я знаю.

Душа Лили Поттер отвернулась и уткнулась своим бесплотным лицом в бесплотную грудь своего мужа. Ощущая, будто сказал что-то непоправимо жестокое, Драко со страхом взглянул на Джеймса. Тот, колышущийся и полупрозрачный, приобнял свою рыдающую жену и ответил ему взглядом.

— Ты ведь его друг?

— Временами, — уклончиво ответил Драко и добавил, — мне очень жаль… — Он вовсе не был уверен, просто ли он извиняется или же действительно сожалеет об этом.

— Не надо, — произнес Джеймс. — Я понимаю…

«Он действительно понял», — подумал Драко.

— Ты выцветаешь, — произнес Джеймс, пристально вглядываясь в Драко. — Кто-то зовет тебя обратно.

— Мне очень жаль, — снова повторил Драко.

— Нет, это же прекрасно. Ты можешь передать послание.

— Я скажу Гарри, что вы…

— Нет. Не говори Гарри, что видел нас, это только причинит ему боль. Есть человек по имени Сириус Блэк, он крестный Гарри, ты мог видеть его встречающим Гарри на платформе 9 3/4 в конце семестра — найди его. Скажи, чтобы он отправился в свое хранилище в Гринготтсе, взял то, что я дал ему незадолго до смерти, и передал это Гарри. Я никогда не говорил ему, что это для Гарри — но это именно так. Гарри — наследник Гриффиндора, скоро эта вещь ему потребуется. И скажи Сириусу, что я… — и тут земля дрогнула под ногами Драко. Его мягко втянуло в воронку, и мир разноцветными стеклянными брызгами устремился на него. Он выбросил руки вперед, пытаясь защититься, но режущая боль раздирала его грудь, сгибая его пополам, и он закашлял — закашлял мучительно, отчаянно, задыхаясь… Он кашлял и выплевывал воду на темную и мокрую траву окраины сада Висли.

Драко захлопал глазами. Он лежал на спине. На траве. Под темным небом. Над плечом склонился Гарри, рядом Рон — ужасно бледный под всеми этими веснушками, зажимающий рукой рот, словно пытаясь удержать крик или тошноту. А с другой стороны — Джинни, с огромными глазами, выглядящая куда хуже, чем ее брат: ее лицо было не только бледным, но и исчерченным дорожками слез.

Драко перевел дух. Он мог слышать, как в груди что-то булькает, словно в дырявом радиаторе, каждый вздох приносил боль, однако же…

— Ты живой, — с удивлением во взгляде и голосе произнесла Джинни. Она повернулась к брату: — Рон! У тебя получилось!

— М-м-м-м-ф-ф-ф, — пробормотал Рон, все еще до конца не веря собственным глазам.

— Что происходит? — попробовал сказать Драко, но, набрав воздуха, обнаружил, что грудь разрывается от боли. Он постарался дышать часто, но поверхностно, и метнулся глазами к Гарри.

— Эй, Поттер…

Гарри рванулся вперед так поспешно, что одна из его бесплотных рук прошла сквозь грудь Драко. Драко сверкнул глазами.

— Прости, — Гарри выглядел виноватым.

— Ерунда. Что случилось?

— Ты утоп. Рон вернул тебя к жизни.

— Он? И как?

Гарри улыбнулся: — Искусственное дыхание рот-в-рот, Малфой.

— Что?!

Глаза Драко расширились и метнулись в сторону Рона.

— Господи, какая гадость! — в голос произнес Драко, прежде, чем сумел остановиться. Слова вызвали очередной припадок кашля. Придя в себя, он увидел, что Рон возмущенно смотрит на него.

— Для меня это тоже был так себе пикничок, неблагодарная свинья, — заявил он. — По крайней мере, по всем признакам ты был мертв. А теперь мне остается только мечтать об этом.

Драко снова зашелся кашлем, чувствуя, словно делает это непосредственно легкими. Сжав грудь рукой, он сел — когда он так сделал, ему стало легче.

— Ты можешь дышать нормально? — взволнованно спросила Джинни, быстро опустившись рядом с ним и прикладывая руку ему ко лбу. — Ты ужасно холодный.

Она убрала свою руку, мокрую от крови и воды.

— Я замерз, — произнес Драко и попытался снять свою куртку, но пальцы его не слушались — они лишь щупали драконью кожу, на не могли ухватить ее.

— Давай я, — предложила Джинни и помогла ему. Потом она обернулась к Рону: — Рон, дай мне верх от твоей пижамы.

Рон недовольно уставился на нее.

— Прекрасно, — заявила она. — Тогда я отдам ему верх от моей пижамы.

— Выбираю второй вариант, — произнес Драко, стуча зубами от холода.

Рон вздохнул, стянул с себя пижамную куртку (ОК, пусть Рон не в коже — зато у нас теперь получился полуголый Рон!) и кинул ее Джинни, которая стала ей вытирать голову Драко.

— Мы должны снять с тебя всю эту мокрую одежду, — заметила она.

В этот миг еще один приступ кашля скрутил Драко пополам, и, разогнувшись после него, он какое-то время не мог сфокусировать свой взгляд. Какое-то мгновение он не мог отличить Рона от Джинни — они оба выглядели, как дрожащие нечеткие формы. Гарри был более темной формой, более встревоженной

— Вот ведь дрянь, — произнес Драко, голос его булькал, словно выходящий из бутылки воздух, — не могу нормально видеть…

Он смутно увидел, что пятно-Рон озабоченно смотрит на пятно-Джинни, но в этот момент кто-то с мягким хлопком аппарировал в сад.

— Сириус, — с облегченным вздохом пробормотал Рон. — Хвала Господу…