Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 161

— Алохомора! — закричал Гарри.

Струя непрозрачного белого света, выстрелив из их рук, ударила в дверь — и отскочила обратно, срикошетив, словно пуля. Драко шлепнулся на пол — она пролетел прямо у него над головой, едва не взъерошив его волосы. Повернувшись, он с удивлением увидел, как со свистом кипящего чайника белый светящийся сноп полетел по коридору, отражаясь от стен с грохотом взлетающей ракеты. Медленно сев, Драко взглянул на Гарри — тот, вытаращив глаза и открыв рот, тоже смотрел ему вслед.

— Великолепный план, Поттер. Просто грандиозный. Мои поздравления.

Гарри покосился на него и, вместо того, чтобы, как всегда, посоветовать ему заткнуться, улыбнулся в ответ — с ног до головы покрытый грязью, собранной с пола, с сияющими зелеными глазами на полосатом от сажи и грязи лице.

— Ха! — задорно произнес он. — Просто ты чуть не обделался, когда эта штука испортила твою прическу.

Драко собрался что-то сказать, когда руку снова чувствительно прострелило и он вдруг обнаружил, что опять сжимает меч. Причем он совершенно не помнил, чтобы поднимал его. Быстро бросив его, он поднялся, проигнорировав предложенную Флёр руку, и покосился на Гарри — тот занимался бесполезным делом: счищал с рубашки грязь.

Взглянув на дверь, он вспомнил, как разгневанный Гарри лихо расколол адмантиновую коробку в кабинете Лупина; он хотел, чтобы какое-либо чувство — боль, ярость, горе — вызвало у него такую же бурю эмоций, но всю свою жизнь он под руководством отца занимался эмоциональным контролем и довел его до совершенства, и теперь, как бы он этого ни хотел, тот не мог мгновенно исчезнуть…

— Давай, сделай это, — приказал он себе. — Ты должен. У тебя нет выбора.

— Гарри, — позвал его Драко, Гарри вскинул взгляд, его зеленые глаза заискрились удивлением, а губы тронула улыбка.

— Драко?… — в тон ему ответил Гарри, передразнивая его мимику.

— Что?

Драко слышал, как кровь стучит у него в ушах.

"Отчего мне так тяжело?" — разъяренно подумал он.

Если и существовала такая вещь, в которой он был силен, как никто другой, которую он усердно и регулярно отрабатывал с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать, — так это доведение Гарри Поттера до бешенства. Ну, может, разве что в последние два месяца практики было поменьше… однако за все время он прекрасно изучил все больные места Поттера, так что забыть, как и что делать, он просто не мог.

Верно?

— Что? — по-прежнему улыбаясь, спросил Гарри, поднимаясь на ноги. — Или ты опять собрался сказать мне, что спал с Эрмионой, чтобы свести меня с ума? Так имей в виду — это не сработает.

— Нет, — произнес Драко. — Я собирался сказать тебе другое.

Было что-то такое в тоне Драко, отчего улыбка Гарри померкла.

— Ну, и что?

— Когда я был мертв, — начал Драко, — я видел Основателей.

Гарри пожал плечами:

— Знаю, мне Эрмиона говорила.

— В тех местах они были не единственными призраками… — произнес Драко и выжидательно замолчал, уверенный, что Гарри догадается, что он имеет в виду. Подняв глаза на Гарри, он увидел выражение его лица — на нем не было улыбки, глаза опустели — и Драко ничего не смог понять.

Гарри тряхнул головой, отбрасывая назад темные волосы, упавшие ему на глаза.

— Малфой?.. И что же ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что видел твоих родителей.

Цвет ушел с лица Гарри так быстро, словно убежал.

— Что?!

— Ты меня слышал.

Очень медленно Гарри поднял меч Гриффиндора и прислонил его к стене. После этого он повернулся к Драко. Его глаза потемнели от смятения и нарастающего недоверия.

— Не смешно.

— Я и не пытаюсь тебя смешить.

— Ты лжец, — отрезал Гарри, тряхнув головой. — Ты думаешь, я про тебя это не знаю?

Драко расправил плечи. У него было смутное ощущение что откуда-то слева Флёр неотрывно смотрит на них широко раскрытыми глазами, но весь мир для него сейчас сузился: только он и Гарри — так же, как и многие годы — только он, Гарри и то, что между ними, назови это, как угодно: противостояние… ненависть… Желание ранить Гарри побольнее пропало, однако способность сделать это никуда не ушла, напротив, она усилилась.

Еще в прошлом году он бы умер за возможность узнать что-то про Гарри — как он чувствует, как он любит, что в мире для него самое важное. Раньше он наносил свой удар, причиняющий Гарри боль, словно из темноты, однако сейчас все было четким и точным, как хирургическая операция, он был должен ее провести, хотя ему и не хотелось. Отец всегда говорил ему: Рассмотри каждый вариант и выбери лучший — пусть это был и не лучший вариант, однако это тоже был вариант…

…Я не лгу, Поттер. Это правда.

От Гарри не донеслось ни слова в ответ, только волна растерянности, боли и потрясения. Наконец, он сумел изобразить что-то вроде улыбки — дрожащей и неуверенной.

— Полагаешь, я снова должен от этого упасть?

Драко уставился на него:

"…Думаешь, я стал бы об этом лгать?"

— Ну, конечно, стал бы — я же тебя знаю. Ты же не можешь пройти мимо ленточки, чтобы не дернуть за нее — правда? Однако я понимаю, ради чего ты стараешься. Мысль хорошая, однако ты был прав — это не сработает.

Драко пристально смотрел на него.

"…Ты же сам мне говорил, Поттер — лгать телепатически невозможно. Что, забыл?"

Гарри побелел, ответить ему было нечего.

Драко отвел взгляд и теперь просто говорил:

"…Когда я умер, вокруг вовсе не было кромешной тьмы, я попал куда-то между жизнью и смертью, где убитые ожидают отмщения. Место не слишком приятное — там серо и холодно, и призраки даже не могут поговорить друг с другом, только с живыми людьми. Я говорил с Основателями, и тут посреди беседы еще кто-то подошел и спросил меня, не Люция ли Малфоя я сын. Это был твой отец".

Теперь Драко поднял взгляд и увидел Гарри, вернее, его огромные глаза на совершенно белом лице. Его губы беззвучно двигались.

— Нет. Я не верю тебе. Ты говорил с моим отцом? Ты?

Драко кивнул.

"…И с матерью".

Гарри нащупал за спиной стену и оперся на нее, словно был не в силах стоять.

— Ты лжешь. Ты должен лгать.

— Ты знаешь, что это не так.

— Я не понимаю… — теперь в голосе Гарри появилось ошеломление. — Почему ты мне не сказал?

"…Я говорил с твоей матерью. Она хотела узнать — какой ты, как ты живешь… И еще — Сириус. Они спрашивали про Сириуса. Она думали, что после того, как они умерли, ты живешь с ним. Они ничего не знали ни про Азкабан, ни про твоих дядю и тетю — ничего, они думали, что у тебя было счастливое детство с ездой на летающем мотоцикле и беготней по полям с большой черной собакой — это, конечно, все очень трогательно…"

В лице Гарри что-то дрогнуло, словно разбилось что-то очень важное и необходимое, и теперь Драко точно знал, что Гарри поверил ему, — в противном случае он бы не выглядел так.

А теперь самая трудная часть. Это было трудно, куда труднее, чем он думал — хотя он считал, что настолько хорош в этом, что все пройдет легко и просто. Но это было не так. Однако он должен был идти дальше.

"…Знаешь, они были там все это время — все время, пока ты рос и, держу пари, твои дядя и тетя говорили тебе, что твои родители на небесах… — нет, все это время твои родители ждали кого-нибудь, кто придет и отомстит за них…"

— Заткнись, — вслух сказал Гарри, его голос был опасно тих. — Просто — заткнись, Малфой. Ты не…

"…Но возможно этого никогда не случится, потому что — посмотри правде в глаза — для этого кто-то должен убить Темного Лорда, а я не уверен, что это возможно сейчас…"

— Убирайся из моей головы, — зашипел Гарри и, сжав кулаки, оттолкнулся от стены, словно собираясь ударить Драко. Драко напрягся и подобрался, готовый к атаке, но Гарри не двинулся к нему. Он просто стоял и трясся.

Драко чувствовал волны гнева, исходившие от него, но эти эмоции были совершенно иные, нежели те, при помощи которых он разбил футляр в кабинете Лупина — гнев был только одной из составных частей этого ядовитого коктейля из вины, смятения, ужаса, тоски и неимоверного, всепоглощающего горя.