Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 203

— Нет. Не рассказывай мне слишком много о будущем. Я не хочу этого знать, — он вздохнул и покачал головой. — Должен сказать, я даже и не думал, что снова увижу тебя. Я ведь, в самом деле, помню тебя, хотя мне тогда было только двенадцать.

— Что ж, я тоже помню тебя, — улыбнулась Джинни, — но это оттого, что для меня это было вчера.

Бен кивнул.

— Ровена говорила, что она сообщила тебе сведения, которые были нужны тебе, чтобы победить… его — в твоем времени.

Джинни покачала головой.

— Этого было недостаточно. Я не знаю, поняла ли она, что в будущем магическое сообщество просто не будет готово иметь дело с такой угрозой, как эта. Он собрал на свою сторону все Темные создания — оборотней и троллей, и дементоров — их слишком много.

Он поднял брови.

— Откуда ты узнала так много об оружии Слитерина и о силах, которыми он командует?

— От моих друзей. Это сложно… но… — Джинни оборвала фразу. — Бен, а где Наследники? — внезапно спросила она.

Бен, по-видимому, был захвачен врасплох.

— Кто?

— Остальные Наследники. Помимо тебя.

— Ну, — Бен принялся загибать пальцы. — Дочери Ровены Мадлен исполнилось одиннадцать, она как раз поступила в Хогвартс. Эмили и остальные из Хельгиного выводка сейчас в Ирландии. А я здесь, присматриваю за порядком. Всего несколько месяцев в году, но ведь кто-то должен…

— А Наследник Слитерина?

— Гарет? — Бен отвел глаза. — Он не очень близок к нам.

— Ты знаешь его? Вы враги? — требовательно спросила Джинни, неожиданно зачарованная возможностью увидеть странное эхо сложных и зачастую сбивающих с толку взаимоотношений Гарри и Драко.

— Почему? Это как-то связано с Наследником Слитерина в твоем времени? — Бен едва не опрокинул на нее стол, опершись подбородком на руку. — Какой он?

— Драко? Он… сложно сказать, — задумалась Джинни. — Его не просто понять. С ним нелегко дружить, хотя он верный, и он никогда не лжет, хотя он и скрытен. О, Боже. Это трудно объяснить. И он потрясающе обходится с девушками, — добавила она, подумав, и скорчила рожу.

Бен приподнял свои темные брови.

— Он обошелся с тобой потрясающе?

— Не совсем, — сказала Джинни. — Но я работаю над этим.

Кашель Бена очень напоминал смех, который он старался замаскировать. В этот момент полотнище шатра открылось, и вошел домашний эльф, неся на подносе фрукты, хлеб и сыр. Неожиданно осознав, что она умирает от голода, Джинни набросилась на еду. Когда она снова подняла глаза, Бен так и продолжал смотреть на нее, и между бровями была видна слабая морщинка беспокойства.

— Я не понимаю, почему тебе нужна армия, — сказал он. — Я хочу сказать, конечно, солдаты, которые сражались на Войне, все еще здесь, и мы можем собрать армию прямо сейчас, если будет нужно, но что это даст тебе? Ведь мы здесь, в нашем времени.

— Я думала, что я могла бы перенести их, — ответила Джинни, глядя на Бена в упор. — Ключ Хельги, вот этот Хроноворот, очень могущественный. Если бы я могла одолжить у тебя армию, то я уверена, я смогла бы перенести их всех в мое время. Я не могу объяснить тебе, откуда я это я знаю, но я смогла бы.

Но Бен только качал головой, и сердце Джинни упало, когда она поняла, что он вовсе не заинтересован ее предложением, а потрясен.

— Джинни, нет…

— Я знаю, что я прибыла сюда почти на восемь лет позднее, чем рассчитывала, но я думаю, я знаю, что я сделала не так, я могу исправить это, сделать, чтобы это сработало теперь…

— Дело не в этом! — Бен вскочил и уперся руками в стол, наклонившись вперед. — Сущность времени — вот что беспокоит меня, — продолжил он, не глядя на нее. — Джинни, если ты переносишь людей в будущее, ты забираешь их из их собственного времени. Что, если они умрут там? И что, если в результате их смерти люди, которые должны были родиться, никогда не будут рождены? Хельга часто рассказывала о парадоксах времени. Именно это ты и сотворишь. Результатом может оказаться измененное будущее, будущее, в котором ты или твои друзья никогда не рождались.

Бен покачал головой. Его глаза были полны сожаления и печали.

— Мне так жаль, — сказал он, — что я не могу тебе помочь.

**************

Они сидели плечом к плечу на полу камеры из адмантина, так же, как Гарри сидел раньше с Эрмионой и Роном. И к удивлению Гарри, присутствие Драко странным образом успокаивало точно так же. Он бы никогда не подумал, что близость к Драко Малфою может принести облегчение. Как все изменилось.

— Плачу Кнут за твои мысли, Поттер, — сказал Драко, который сидел, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками.

— Я хотел бы знать, все ли еще у тебя бывают эти неожиданные порывы убить меня, — отозвался Гарри. — Не то, чтобы я осуждал тебя за это, — он усмехнулся. — Но я мог бы послать тебя за бронежилетом с асбестовым покрытием, просто ради безопасности.

Драко наморщил лоб в недоумении.

— Чего?

— Ничего. Неудачная шутка. Но я серьезно спрашивал по поводу моего убийства.

Драко покачал головой.

— Нет.

— Нет? Это просто пропало?

— Ага, — Драко пожал плечами, явно не собираясь вдаваться в подробности. — С того момента, когда мы сразились с мантикорой. Я не знаю, почему. Просто еще один пункт в длинном списке вещей, которые не имеют никакого смысла.

Наступило молчание, в течение которого, похоже, оба мальчика погрузились в свои мысли. Наконец, Гарри вздохнул.

— Знаешь, я уже немного устал от всего этого «иди туда, стой здесь, жди, пока неминуемо не придет зло и не убьет тебя». Не то, чтобы я уже умер, но это просто вопрос времени. Я хочу делать что-нибудь.

— Перестань, Поттер. Где твое чувство тайн и приключений? Я имею в виду, что я уже умирал. Это было не так уж плохо.

Гарри безучастно смотрел, как Драко крутит меч в руках. Свет отражался на резной поверхности меча.

— Ты пытаешься меня подбодрить?

— Ни в коем случае. Даже не мечтай об этом.

— Хорошо. Потому что, когда ты делаешь это, у меня наступает депрессия.

— В таком случае, позволь мне напомнить, что Слитерин, вероятно, приготовил для тебя что-нибудь действительно ужасное. В смысле, он говорил, что он использует все средства, чтобы уничтожить род Гриффиндора. Думаю, что это означает, что он собирается пойти дальше, чем словесные оскорбления и неприятные фигуры речи.

Неожиданно Гарри выпрямился.

— К черту все это сидение здесь и ожидание. Давай делать что-то. Давай займемся чем-нибудь.

— Займемся чем? Человеческими жертвоприношениями?

Гарри поднялся на ноги и подошел к клинку Годрика, лежащему под столом. Он взял его в руку, как, всегда удивляясь, насколько хорошо подходит к форме его ладони выдержанный временем металл эфеса.

— Этим, — сказал он.

Драко приподнялся, насмешливо глядя на него.

— Ты хочешь сражаться?

— Я хочу практиковаться. Я два дня был прикован к стене. Я хочу физических упражнений.

Драко медленно встал.

— Ну что ж.

Драко взял свой меч и вышел на середину комнаты. Он повернулся лицом к Гарри и отдал салют. Гарри ответил тем же, повторив жест так точно, что это была почти насмешка, и поднял свой меч. Затем взмахнул им в воздухе, нанося Драко очень профессиональный ложный выпад, за которым последовал косой боковой удар, который рассек бы ему руку, если бы он не увернулся. Драко услышал, как ткань его рубашки с шорохом разошлась под лезвием, хотя меч не коснулся его кожи. Он в удивлении вскинул глаза на Гарри.

А Гарри улыбнулся.

…Я стал получше. Верно?

Он действительно стал лучше. Конечно, этого не должно было быть. Драко мог только предположить, что это было результатом их усилившейся мысленной связи. Он почти забыл удовольствие от фехтования с равным себе. Мечи ударялись друг о друга, мелькая, как спицы в колесе, испуская завесу из искр. Интересно, подумал он, что хотя Гарри воспринял знание боя на мечах напрямую от Драко, он, тем не менее, выработал свой собственный стиль. Он дрался так же, как он играл в Квиддитч — инстинктивно и бесстрашно. Это считалось хорошими качествами, когда речь шла о Квиддитче, но меньше годилось для боя на мечах, где понимание смертельной опасности действий участника было неотъемлемой частью. Гарри к тому же атаковал напрямую, делая слишком много движений вперед. Драко, в свою очередь, сражался аккуратно и, обманывая, научившись предательским трюкам у своего отца, хотя сейчас он не пользовался ими. Не против Гарри.