Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 62

— Не думаю, — ответил Гарри. — Этого не произойдёт, если мы как следует сосредоточимся.

— Ну вот и доверяй планирование гриффиндорцам, — огрызнулся Драко. Гарри стоял так близко, что в стеклах его очков Драко видел себя, злого и встревоженного. — Что это за план такой — "как следует сосредоточиться"?

— Гарри, — раздался нервный голос Рона. Со своего места он не мог слышать, о чём они спорят, но выражение лица Гарри его обеспокоило. — Гарри, я не думаю…

Не обращая на него внимания, Гарри схватил Драко за левую руку (ну конечно же, Драко левша, кто бы сомневался! — Авт.), сомкнув свои пальцы вокруг палочки. Шрам на его ладони соприкоснулся со своим близнецом на ладони Драко, и Гарри почувствовал внезапный укол ледяного холода. Драко быстро и тревожно взглянул ему в глаза. Очевидно, он ощутил то же самое.

— Это плохая идея, — с нехорошим предчувствием сказал Драко.

Гарри бросил на него мрачный взгляд и направил на Крума палочку, зажатую уже в руках обоих.

— Veritas, — прошептал он.

Рука Драко рванулась вперед, как будто её с силой дернули. Палочка чуть не выпала из их переплетенных пальцев — так сильно она завибрировала, и Драко сжал её как можно крепче. Вырвавшийся из кончика чёрный луч поразил Крума. Крум громко закричал от невыносимой боли и упал на колени, держась за грудь.

— Гарри, что ты сделал? — испуганно выдавил Рон.

Гарри отпустил палочку, плюхнулся на колени рядом с Крумом и положил руку ему на плечо:

— Виктор, — настойчиво сказал он. — Я не хочу тебя мучить ни одной лишней секунды, но ты должен рассказать нам, что случилось с тобой вчера. Где ты был прошлой ночью?

— После игры я вернулся в свою комнату, — сказал Крум, сам с явным удивлением слушая своей голос. Драко хорошо знал, что он должен был сейчас чувствовать: заклятие Veritas заставляло не просто говорить правду, но выбалтывать все, что знаешь, — до тех пор, пока не кончатся слова. — Я лег на кровать. Я чувствовал с'ебя довольно странно и думал, что это из-за вина. Затем раздался стук в дверь. Я встал и открыл. Это был тот ч'еловек, который приходил ко мне в палатку. Он направил свою руку на меня и сказал: "Imperio".

Выражение изумления читалось на лице Крума. Он явно сам не понимал, откуда приходили к нему эти слова.

— Потом он дал мне… э-э… kak shte kazhesh tova na Angliyski…

Рон, Драко и Гарри беспомощно переглянулись. Никто из них не знал ни слова по-болгарски. Но Виктор уже продолжал:

— Сосуд… Бутылка с жидкостью. Он дал мне её и рассказал, что я должен сд'елать. Я над'ел свой плащ и направился в Косой переулок. Вошёл в "Дырявый Котел". Там я ждал, пока не появилась Эр-ми-о-ни-на, — его голос стал тоскливым, — она была оч'ень счастлива и красива. Я попросил её поговорить со мной вс'его лишь минутку. Мы пошли в кабинет в конце зала. Она повернулась, хотела что-то спросить, и я схватил её. Зажал ей рот, чтобы не кричала, и заставил выпить зелье.

В широко раскрытых глазах Крума застыл ужас. Драко, Гарри и Рон смотрели на него — потрясённо и с нарастающим страхом.

— Теперь она стала тихая, послушная. Д'елала то, что я ей говорил. Она избавилась от д'евушки с рыжими волосами. Она вернулась обратно в кабинет. Мы там вместе ждали, и наконец пришел тот самый человек. Он указал на неё рукой и сказал «Imperio»… — короткая пауза. — Она заплакала. Ему пришлось ещё раз наложить заклятие. Наконец мы ушли — Эр-ми-о-нина и я. Мы полетели к Норе. Я остался ждать, пока она соберёт вещи и напишет записку Гарри. Потом мы с'ели на мою метлу и полетели на вокзал «Кингс-Кросс». — Голос Виктора всё больше срывался на хрип, и Гарри не мог понять, от боли или от изумления. — Там нас ждал этот ч'еловек, в маггловской одежде. Он забрал у меня Эр-ми-о-нину. Потом я вернулся сюда. Когда я проснулся… — он покачал головой, — я ничего не помнил.

— Гарри!!! — тревожно прошипел стоящий в дверях Рон. — Кто-то идёт сюда по коридору! Наверное, кто-то услышал крики Крума.

Но Гарри всё ещё, не отрываясь, смотрел на Виктора:

— Куда он её увёз?

— Я не знаю! Не знаю! Ты должен мне верить, Гарри — я бы никогда не причинил вреда Эр-ми-о-ни-не!

Гарри поднялся на ноги и отступил на несколько шагов от Виктора, который полусидел-полулежал возле кровати и, казалось, был полностью изнурён. Гарри и сам выглядел ненамного лучше. Он подошел к Драко.

— Думаю, мы должны повторить заклинание, — произнёс он, тяжело вздохнув. — Может быть что-то ещё. Может, он знает…

— Нет, — неожиданно вмешался Рон.

Драко и Гарри обернулись и посмотрели на него. Рон стоял в дверях — гневный и испуганный одновременно.

— С чего вы взяли, будто Круму известно, где Гермиона и её похититель? Зачем тому человеку сообщать Виктору, куда они едут? — сказал он. — Очевидно, что его просто использовали. Если бы Крум не был так знаменит, его бы, скорее всего, убили, а не заставили всё забыть. Я ему верю, он действительно не знает. И, Гарри, — добавил он сдавленным голосом, — то, что ты делаешь — это же пытка. Ему больно. Ты никогда так себя не вёл. Вы меня простите, парни, но из-за Эрмионы у вас обоих напрочь сносит крышу, поэтому я считаю, что решать следует мне, — он указал палочкой на Крума. — Фините…

— Подожди, — быстро перебил его Гарри. — Ещё один вопрос. Только один вопрос! — он обернулся к Виктору. — Ты сказал, что когда этот человек накладывал заклятие Подвластия, он указал на Эрмиону рукой. Не палочкой. У него не было палочки?

— Нет, — устало сказал Виктор, — он использовал свою руку.

— В таком случае, он магид, — проговорил Драко.

— Это была не простая рука, — продолжил Крум. — Ч'еловек был самый обычный, низенький и полный. Но его рука была сд'елана из серебра.

Гарри поднял глаза на Рона и Драко, которые уставились на него с одинаковым выражением ужаса на лицах.

Гарри первым нарушил молчание.

— Червехвост, — прошептал он.

— Ровена? — потрясённо выдохнула Эрмиона.

— Моя прекрасная Ровена, — произнёс тот, кто назвал себя Салазаром. Рукой в перчатке он коснулся волос Эрмионы. Она не пошевелилась, хотя запах перегара вызвал спазм в горле.

— Это не мое имя, — сказала Эрмиона, — и я не та девушка. Вы, наверное, ошиблись…

— Я бы на твоём месте не стал ему возражать, — вмешался резкий и злобный голос. Эрмиона повернула голову и почти без удивления увидела знакомую низенькую и толстую фигуру в дверном проёме. Червехвост. Он был в серой мантии, из-под правого рукава выглядывала искусственная рука. На лице играла гаденькая ухмылка. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?

Эрмиона теперь неотрывно смотрела на Червехвоста. Разумеется, он тоже не годился в призёры конкурса красоты, но как минимум его лицо было менее отталкивающим.

— Как я сюда попала? — спросила она, стараясь придать своим интонациям твёрдость.

— Червехвост привел тебя ко мне, — произнёс жужжащий голос слева. — Он очень преданный слуга.

— Не такой уж и преданный, — возразила Эрмиона дрогнувшим голосом, — принимая во внимание тот факт, что две недели тому назад он служил Чёрному Лорду!

— Сейчас я служу Хозяину моего хозяина, — сказал Петтигрю. — Самому могущественному из всей Хогвартской Четвёрки, самому грозному волшебнику, когда-либо державшему палочку, — он ухмыльнулся. — Разумеется, ты знаешь, кого я имею в виду? Было бы печально обнаружить, что в Хогвартсе перестали уделять должное внимание преподаванию истории.

Эрмиона закрыла глаза.

— Салазар Слитерин мёртв, — проговорила она. — А мёртвые не могут вернуться.

— Это больно слышать из твоих уст, любимая, — прожужжал голос над ухом. Голос Салазара Слитерина… ее сознание не могло, отказывалось принять это. Такие ужасные вещи могли происходить с кем угодно, только не с ней… Его рука в чёрной перчатке сомкнулась на её запястье, и Эрмиону переполнило отвращение — сильнее, чем когда-либо в жизни. Он рывком поднял её на ватные ноги и развернул лицом к себе. — После стольких лет блуждания по серым равнинам, — продолжил он, — ты вернула меня в мир.