Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 95

— В первый же раз, когда ты увидел меч, — сказал он, — ты захотел владеть им, правда? Ты забрал его у Гарри, ты держал его возле себя, ты противился всем усилиям лишить тебя его. Ты берешь его с собой, куда бы ты ни шел — он и сейчас с тобой. Ты не можешь перенести разлуки с ним.

Люций взглянул на сына.

— Это твое будущее, мой мальчик. И ты не можешь убежать от него.

— Я могу, — возразил Драко.

— Ты не можешь! — прогремел Люций, неожиданно вставая. — Ты был сделан, неужели ты не понимаешь? Ты был создан, чтобы осуществить намеченное. Даже твое имя… — Он замолчал и устало опустился в кресло. — Даже твое имя было выбрано для тебя Темным Лордом. Дракон…

Драко сидел не шевелясь. Не глядя на отца, он спросил:

— И ты согласился со всем этим?

Люций не ответил.

Драко поднял голову.

— Кем бы я ни был, я твой сын. Кровь от крови. Я похож на тебя. Я несу имя нашего рода. И ты продал меня Темному Лорду за крохи власти?

— Это была бы большая власть, — поправил Люций. Он отвел глаза в сторону. — Я никогда не хотел ребенка, — сказал он. — Все это было частью Плана.

Драко смотрел на свои руки, стиснутые на коленях.

— В моих снах, — хрипло сказал он, — Он говорит мне, что я должен убить Гарри Поттера.

— Ну, так убей Гарри, — ответил Люций. — Для этого ты и был предназначен.

**************

— Любовное зелье?

Голос Рона доносился до Эрмионы будто издалека. Она устало подняла голову. Все, кроме Гарри, смотрели на нее — Сириус прислонился к книжным полкам с выражением недоверия на лице, Лупин был в замешательстве, Рон был явно потрясен, а Джинни… Джинни была встревожена. Где-то посреди нескончаемого для Эрмионы объяснения, что такое любовное зелье и каковы его последствия (за исключением сцены с Драко на поляне — Эрмиона решила рассказать об этом Гарри позднее) Джинни положила руку на подлокотник кресла Эрмионы, взяла ее руку в свою и сжала ее. Эрмиона крепко держалась за руку Джинни на протяжении всего рассказа и была благодарна ей за этот контакт.

Гарри сидел у стола, скрестив руки на груди и упорно глядя поверх их голов в одно из витражных окон. До сих пор он не проронил ни слова.

— Я всегда думал, что любовные зелья что-то вроде шутки, — продолжал Рон. — Что их не бывает.

— Они существуют, — сказал Лупин, которому было явно не по себе. — Разумеется, они запрещены.

Сириус покачал головой.

— В этом нет никакого смысла, — заметил он. — Я уже думал об этом прежде, а сейчас… Теперь Гарри перевел взгляд на него.

— То, что Слитерин хочет, чтобы Эрмиона была его Источником. Только Магид может стать Источником для другого Магида. Иначе он высосал бы из нее силу, и это убило бы ее.

— Ровена была Магидом, — сказала Эрмиона. — Возможно, он полагал, что раз она была, то и я могла бы.

— Предположение, которое прикончило бы тебя, — сказал возбужденно Сириус.

— Я бы скорее умерла, — тонким, но твердым голосом ответила Эрмиона, — чем любить это… это зло…

— Ага, а любить Малфоя — это ничего? — перебил ее Рон, качая головой.

Вот теперь Гарри заговорил, и при звуке его тихого голоса все подскочили, будто рядом взорвалась бомба.

— Оставь ее в покое, Рон, — сказал он.

Все уставились на него, Эрмиона даже пристальнее, чем остальные. Она пыталась поймать его взгляд, чтобы послать ему благодарную улыбку, но Гарри не посмотрел на нее. Он смотрел на Сириуса, крепко зажав ладони между коленями.

— Есть ли способ снять заклятие? — спросил он. — Обратное заклятие, может быть?

Ему ответил Лупин.

— Я уверен, что средство должно быть, — сказал он, хотя голос его звучал вовсе не уверенно.

— У каждого заклятия есть противоположное, — сказала Эрмиона.

— Нет, — мягко поправил Лупин. — Не у каждого.

Все смотрели на него.

— Но у большинства заклятий есть, — быстро добавил Лупин. Он сунул руку в ящик стола и, вытащив оттуда перо и пергамент, протянул их Эрмионе.

— Эрмиона, мне нужно, чтобы ты записала все, что ты запомнила о зелье — как оно выглядело, какое оно на вкус, что ты чувствовала, все, что поможет нам определить его. Тогда мы сможем более точно узнать, обратимо ли оно на самом деле, или нет.

Эрмиона медленно подтянула к себе пергамент, взяла перо и, будто в обмороке, отозвалась:

— Что я… чувствовала?

— Ну да, — сказал Лупин и сделал неопределенный жест в сторону пера, которое она держала. — Просто опиши это, тебе вовсе не нужно это рассказывать.

Без всякого умысла все перевели взгляд на Гарри, который покраснел и снова отвернулся.

Эрмиона опустила голову и застрочила пером.

Лупин искоса посмотрел на Сириуса, который ответил ему таким же взглядом. Было ясно, что новость о намерениях Слитерина относительно Эрмионы заставила их задуматься о многом. Было также ясно, что они вовсе не собирались обсуждать это в присутствии Гарри и Эрмионы. Особенно Гарри, который выглядел так, будто он держится за единственную ниточку. Джинни и Рон теперь обеспокоено смотрели на него. Дверь библиотеки открылась, и вошла Нарцисса, раскрасневшаяся и взволнованная.

— Сириус, — начала она и осеклась, потому что Гарри вскочил с кресла, как подстреленный, посмотрел на нее отсутствующим взглядом и заявил:

— Мне нужно выйти.

Он выскочил из комнаты, пронесясь мимо Нарциссы и хлопнув дверью.

Эрмиона начала подниматься, глядя неуверенно вслед Гарри.

— Я должна…

Из коридора донесся приглушенный звук взрыва. Рон схватил Эрмиону за руку и оттащил ее назад.

— Ерунда, — заключил Сириус. — Возможности Магида. Я чуть не забыл.

Нарцисса оглядела всех широко раскрытыми глазами.

— Ради святого, что происходит?

Рон продолжал держать Эрмиону за руку, пока Сириус с отменной краткостью объяснял, в чем дело. Его речь время от времени оттенялась взрывами снаружи библиотеки, заставляя каждый раз Эрмиону вздрагивать.

— Любовное зелье? — недоверчиво переспросила Нарцисса, когда Сириус закончил.

Все кивнули.

— Понятно, — заключила Нарцисса, вздернув подбородок. Эрмиона подумала, что в этот момент она очень напоминала своего сына — решительная, вызывающая, даже слегка высокомерная.

— Вот что мы сделаем. Рон, — повернулась она к нему. — Рон покраснел. В первый раз Нарцисса обратилась непосредственно к нему. — Ступай за Гарри. Убедись, что с ним все в порядке. Если вещи всё ещё летают, успокой его.

Рон моргнул и кивнул головой.

— Сириус, — продолжила Нарцисса, повернувшись к столу. — Я хочу, чтобы ты написал Северусу Снэйпу.

Сириус разинул рот.

— Снэйпу?

— Никто в мире не знает о зельях больше, чем он, — сказала Нарцисса. — Сам Темный Лорд прибегал к его помощи в те дни, когда он был Пожирателем Смерти. Если у этого зелья есть противоядие, то Северус должен знать об этом.

Теперь Нарцисса повернулась к Эрмионе, которая весьма нелюбезно восприняла то, что Рон вцепился в ее руку. Собственно, она довольно свирепо смотрела на него. Ничего страшного, ибо если в целом мире кто-то и мог состязаться с Эрмионой взглядами, то это был Рон — они упражнялись в этом уже пять лет.

— Эрмиона, — ласково сказала Нарцисса. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Эрмиона подняла голову и быстро сказала:

— Мне надо поговорить с Гарри…

— Нет, — сказала Нарцисса. — Тебе нельзя.

— Но…

— Ему совершенно не нужно, — ровным голосом сказала Нарцисса, — сердиться еще больше. Он никогда не причинит тебе вред, но если его гнев вырвется из-под контроля, он может стать опасным для самого себя и для бьющихся предметов вокруг.

Эрмиона побледнела, но кивнула, соглашаясь.

Нарцисса посмотрела на Лупина.

— Проследи, чтобы Сириус написал это письмо. И пока он будет занят, ты можешь поработать над переводом этой книги. Ты согласен?

Лупин приподнял бровь.

— Да, конечно.

Нарцисса протянула руку Эрмионе, та посмотрела на Рона. Рон неохотно отпустил ее и. Рука об руку с Нарциссой, они вышли.