Свой дракон - Романова Галина Львовна - Страница 17

17

– Короче! – тихо рыкнул сэр Лаймож.

Придворный поэт и шут по совместительству даже вздрогнул от неожиданности.

– По просьбе его величества я некоторое время назад приступил к расшифровке записок Безумного Лорда. – Он и впрямь заговорил быстрее и четче. – Кроме описаний внешнего вида, образа жизни, физиологии, мест обитания и некоторых других особенностей драконьего племени, коими вы, господа драконоборцы, руководствуетесь на протяжении вот уже многих циклов, дабы уничтожать этих тварей, у него были и весьма оригинальные идеи. Безумный Лорд писал, если так можно выразиться, пророчества! И просто полезную информацию… У него неоднократно встречается упоминание о некоем Договоре, заключенном драконами в незапамятные времена… с кем бы, вы думали? С людьми!

– Вот как? – осторожно произнес прославленный драконоборец. Он знал про Договор, но информация была настолько противоречива, что порой ему казалось, что Договоров существует несколько, и все разные.

– Договор существует, – ответил на его невысказанные мысли Целок и сверкнул своей стекляшкой. – И вот что пишет по этому поводу Безумный Лорд:

Горе тому, кто осмелится Слово нарушить!Горе тому, кто забудет его соблюдать.Горные демоны выпьют бессмертную душу,Если начнете его исполненью мешать!Ибо на Слове том держатся мира основы,Годы меняют теченье один за другим.Не допускайте того, чтоб в тиши это кануло Слово,Если, конечно, себе вы пока не враги!

– Я тут осмелился переложить его творения в стихотворную форму и…

– Зачем? – жестко перебил сэр Лаймож.

Целок удивленно захлопал глазами:

– Для красоты и… легкости восприятия.

– «Для легкости»! – передразнил гроссмейстер Ордена Драконоборцев. – Ваша так называемая «легкость» только это восприятие усложнила! Где оригиналы пророчества?

– У меня… тут… в моих покоях. – Поэт смешался под пронизывающим взглядом рыцаря.

– Несите!

– Сейчас?

– Да!

Целок сорвался с места с такой скоростью, что зацепил и опрокинул столик со своими бумагами.

Рыцарь и принц, оставшись одни, обменялись взглядами. Его высочество выглядел гордым – ему все-таки удалось быть полезным Ордену.

Поэт вернулся через несколько минут, прижимая к животу несколько старых пергаментов. Выглядели они, надо сказать, неважно – телячья кожа местами посерела и покрылась плесенью. Несколько кусков вообще сгнили, на середине одного из них зияла дыра, текст в этом месте уже был уничтожен временем. Тут и там виднелись следы клея – видимо, долгие годы хранения в сухом месте заставили материал рассохнуться, и когда листы извлекли, они просто-напросто разломились, чтобы потом их кое-как склеили торопливые и не совсем умелые руки. Сэр Лаймож недовольно поджал губы. Брату-алхимику придется много потрудиться, чтобы вернуть раритету презентабельный, и главное, читабельный вид.

Молчание затягивалось. Вспотевший и дрожащий от волнения и возбуждения Целок стоял над душой осторожно перебиравшего листы рыцаря.

– И вы это прочли? – промолвил тот, поднимая на него взгляд.

– Э-э… частично. Текст, как вы изволите видеть, существенно пострадал от времени, но вот тут и т-там, – он осмелился ткнуть пальцем в некоторые листы, – есть упоминание о Договоре… и жертвоп-приношении…

– Каком жертвоприношении?

– О, – снова оживился поэт, – я даже стихи на эту тему написал!

– Не надо! – категорично перебил его сэр Лаймож. – В двух словах: что за жертва? Мы что-то должны драконам?

– Э-э… нет. Скорее, они нам!

Примерно в то же время, далеко в северных горах

– Все. – В тихом голосе Иера Безухого звучала только дикая усталость. – Пришли. Дальше ты сам!

С этими словами проводник присел на торчащий из снега валун, тяжело переводя дух и выпустив при этом из рук повод своего коня.

Рыцарь сделал несколько шагов, озираясь по сторонам.

– Ух ты-ы… – вырвалось у него.

Путешественники оказались на дне заваленного снегом ущелья. Справа и слева ввысь уходили склоны, где из сугробов вперемешку с камнями торчали ветви кустарников и низкорослые деревца. Одни сбросили на зиму листву, другие были вечнозелеными и выделялись яркими пятнами. Судя по глубине снега и отсутствию каких-либо следов, сюда давно никто не забредал – во всяком случае, со времени последнего снегопада. Даже звери и птицы стороной обходили эти места.

Шагах в двадцати впереди вверх по склону карабкалась высеченная из камня широкая то ли лестница, то ли дорога – там, где склон был ровнее, это была дорога шириной, достаточной для того, чтобы на ней, не мешая друг другу, в ряд проехали четыре всадника. Там, где склоны были круче, ее заменяли ступени. Ветра сдули с большей части дороги снег, но кое-где все-таки намерз лед. Дорога поднималась на самый верх и там терялась из виду.

– Сколько же ей лет? – подумал вслух сэр Элдон.

Ответа он не ждал, но тот пришел.

– Тысяч двести, а то и все триста, – пожал плечами Иер.

– Как же она сохранилась?

– Магия. Сначала на ней лежали охранные чары. Потом, когда некому стало за ними смотреть, магия стала слабеть и постепенно сошла на нет. Это случилось не так давно, как кажется. Лет триста или чуть больше тому назад. Точной даты не знает никто.

– И ты?

– И я.

Хрустя снегом, сэр Элдон сделал несколько шагов, ведя коня в поводу.

Почти четыре месяца провел он в дороге, выполняя приказ своего командира. И вот их путь завершился. Осталось подняться по этой лестнице-дороге, и там…

Драконоборец оглянулся на своего проводника. Тот сидел на обледенелом валуне, как-то странно ссутулившись и глядя на противоположный склон остановившимся усталым взором. Сидел, как человек, который отдал делу слишком много сил для того, чтобы еще мог радоваться завершению трудов. Тонкий профиль, светлые прямые волосы, ярко-зеленые глаза…

– Иер, – внезапно произнес он, – а ты чистокровный эльф или полукровка?

Выпалив эти слова, драконоборец осекся – так странно полыхнули устремленные на него глаза. Заклятие обещанной смерти! Совершенно неожиданно он открыл и произнес вслух тайну, которой полагалось умереть вместе с ее носителем.

– Прости, – выдавил он, глядя, как смертельная бледность заливает тонкое моложавое лицо. – Само вырвалось…

– Ничего, – прохрипел тот, прижимая руки к животу. Говорил он сквозь зубы, словно боялся, что сейчас его стошнит. – Когда ты сам выдаешь тайну, смерти не избежать. Но если кто-то о ней догадывается сам или узнает из третьих рук – ничего не происходи-и-и-ит…

Он внезапно застонал, сгибаясь пополам.

– Н-ничего! – Быстрый окрик остановил рванувшегося к нему рыцаря. – Поболит и перестанет. Такое уже было… раз или два… Я поэтому и ушел из Ордена – каждый непременно хотел подойти и спросить… почти то же самое, что спросил ты. Только иногда уточняли совсем другое…

– Почему и как случилось, что ты остался?

Иер кивнул, прислушался к себе и выпрямился:

– Ну вот, кажется, отпустило… Это мне посоветовали в самом конце, когда… сам догадайся!

– Когда весь твой народ ушел, а ты остался? – произнес сэр Элдон. Получив кивок в подтверждение, рыцарь решил продолжить расспросы: – Тебя изгнали?

Иер помотал головой.

– Ты решил сам? Добровольно? Но почему?

– Думай, что хочешь, но сказать я тебе это не могу.

– Заклятие?

– Оно самое. Нас было несколько, и всем нам при прощании дали его выпить. Сколько нас, кто остальные, где живут – если живут! – и зачем оставался каждый, сказать не могу. Заклятие!

– А там что? – Рыцарь ткнул пальцем вверх, на лестницу-дорогу. – Тоже не можешь мне сказать?

– Почему? Могу! В Колыбели Ветров было хранилище древних знаний. Кто и зачем послал тебя за ними, ты мне не говорил.