Завет Христа - Хефнер Ульрих - Страница 69

— Какое неожиданное явление в наших скромных стенах, — поприветствовал аббат своего гостя из Святого города.

Он встал и, улыбаясь, протянул руку. Отец Леонардо ответил на приветствие и сел в кресло.

— Видите ли, у меня к вам просьба — я хочу побольше узнать о жестоком убийстве, которое произошло здесь, за этими стенами. Кардинал-префект поручил мне разобраться в этом деле и предоставил мне arbitratus generalis. Я должен проверить, не отразится ли негативно это событие на нашей матери-церкви.

Аббат нахмурился и удивленно посмотрел на гостя.

— Но я ведь рассказал все лично кардинал-префекту, — ответил он.

Отец Леонардо подавил нарастающую досаду. Снова префект опередил его и не поставил в известность.

— Кардинал-префект уже был здесь? — спросил он.

Брат Ансельмо кивнул.

— Неделю назад. Странно, что он ничего не рассказал вам об этом.

— К сожалению, я находился в срочной командировке в Иерусалиме, а префекту пришлось неожиданно уехать в Южную Америку, — ответил отец Леонардо. — Мы не виделись уже несколько дней.

Брат Ансельмо во всех подробностях поведал ему об убийстве брата Рейнгарда, которого распяли в кладовой вниз головой.

— Были ли предзнаменования — я хочу сказать, какие-то инциденты, которые показались вам странными? Были ли у нашего брата проблемы?

Аббат покачал головой.

— Брат Рейнгард уже несколько лет жил в нашем аббатстве и был ценным членом братии. Он в основном занимался тем, что касалось иностранных языков. В конце концов, он владел, помимо испанского, английского и португальского, еще и русским и древнееврейским языками, а также несколькими диалектами арабского. Перед тем как попасть в наш монастырь, он работал в Церковной службе древностей. К сожалению, во время раскопок произошел несчастный случай, так что ему пришлось отказаться от своей работы и удалиться сюда, в Этталь.

— Знаете ли вы, чем он занимался в последнее время? — спросил отец Леонардо.

— Он много читал, — ответил брат Ансельмо. — Он читал книги на древнегреческом языке и на древних восточных языках. Насколько мне известно, он переводил древние тексты для службы древностей. С древнеарамейского, древнееврейского языков, понимаете?

— Работал ли он над чем-нибудь особенным?

Брат Ансельмо пожал плечами.

— Я, к сожалению, не знаю этого. Разумеется, ходили разные слухи. Вам известно, что священник церковного прихода паломнической церкви в Висе также был убит? Как и пономарь, когда ночью застал нескольких взломщиков врасплох в церкви. Полиция считает, что оба случая как-то связаны.

Отец Леонардо кивнул.

— Я слышал об этом, — ответил он скорее небрежно, хотя и с трудом сдерживая нервозность. В какой заговор довелось ему попасть? Всюду его дорогу устилали трупы. Как в Германии, так и в Святой земле.

— Вы можете рассказать мне что-нибудь о слухах, которые ходили здесь после смерти брата Рейнгарда?

Аббат улыбнулся и махнул рукой.

— Болтовня, не что иное, как глупая болтовня. Говорят, будто брат Рейнгард потерял веру в Бога. Он был очень сдержан в течение последних недель. Кроме того, вы знаете, как он умер. Его сначала замучили, а затем распяли, как предателя.

— Были ли знакомы брат Рейнгард и священник церкви в Висе?

— У вас очень много вопросов. Наверное, вам стоит обратиться к представителю полиции. Это дело расследует некий Буковски, начальник отдела уголовной полиции.

Отец Леонардо кивнул.

Брат Ансельмо посмотрел на часы.

— Мне жаль, но я ничем не могу помочь вам. У меня срочная встреча с представителями округа. Мы должны обсудить проведение мероприятий в течение ближайших нескольких недель.

Отец Леонардо встал. Ему еще очень о многом нужно поговорить, подумал он про себя. Однако прежде чем связаться с полицией, ему непременно следует побеседовать об этом деле с кардинал-префектом. И на сей раз он не позволит вешать себе лапшу на уши, на сей раз префекту придется ответить на его вопросы.

Бишофсвизен, Берхтесгаден…

Дом Ганса Штайнмайера стоял в маленьком переулке. Это был аккуратно побеленный дом с эркером из темного дуба и большим балконом. В ухоженном саду покачивались на ветру две белые березы.

Том и Мошав припарковали свой «форд» на некотором удалении от переулка.

В то время как Мошав ждал в машине, Том неторопливо прогуливался возле дома. Гараж был открыт, но темного «рено» в нем не было. Вообще, похоже, дом пустовал, потому что в течение часа никто там даже не показался. Том завершил второй круг и открыл дверцу со стороны водителя.

— Все еще ничего, — шепнул он Мошаву.

— Ночь будет долгой, — ответил тот.

Том кивнул, но прежде чем сесть в машину, снова выпрямился. Недалеко от них, на выезде на улицу, над входом в дом красовалась вывеска булочной.

— Я слегка проголодался, — заявил он. — Тебе что-нибудь купить?

Мошав покачал головой. Том захлопнул дверь машины и пошел к булочной. Остановился у витрины и заглянул в магазин. Там было пусто. Он поднялся на три ступени, открыл дверь и вошел. Звякнул висящий на двери колокольчик.

Том подождал минуту, пока появилась пожилая женщина со снежно-белыми волосами, заплетенными в косу. Поверх синего платья в цветочек на ней был надет белый передник.

— Добрый день, — сказала женщина, приветливо глядя на Тома.

Том тоже поздоровался.

— Что бы вы хотели купить? — продолжала женщина на баварском диалекте.

Том заказал два кренделя с солью и решил взять еще и кусок яблочного пирога, аппетитно выглядывавшего из-за стеклянного прилавка.

— Мы здесь в отпуске, — сказал он, чтобы разговориться с женщиной.

— Я так и подумала, что вы не отсюда, — ответила та, стараясь не подчеркивать свой диалект.

— Я работаю в Мюнхене и хотел совершить поездку в Вацманн со своим другом. К сожалению, я забыл адрес нашего проводника для похода в горы.

— Вот как, — сказала женщина.

— Ганс Штайнбрехер — так его зовут. Или как-то похоже.

— Он из Бишофсвизена?

— Кажется, да, — ответил Том.

Женщина задумалась.

— На этой улице живет один Ганс Штайнмайер, но он не водит экскурсии в горы.

— Штайнмайер, — повторил Том, — может, и так. Где он живет?

Женщина покачала головой и указала на улицу.

— Ганс — явно не тот, кто вам нужен. Он работает на одного старого профессора, а не возит туристов. А Ганса Штайнбрехера я не знаю. Может, и есть такой в Штрубе или в Миттербахе.

Том задумался.

— Ганс Штайнмайер — по-моему, я знаю это имя. Я забыл листок с адресом проводника в своей квартире в Мюнхене. Надо же, как глупо, теперь мне, похоже, придется возвращаться.

— Этот Ганс когда-то был борцом, и очень хорошим. Он получил олимпийскую медаль. Прошло уже несколько лет, но, возможно, именно поэтому его имя кажется вам знакомым.

Женщина положила яблочный пирог в пакет и подала его Тому.

— С вас за все четыре евро, — сказала она.

Том порылся в кармане.

— Тогда я, похоже, ошибся.

— Наверняка, — согласилась женщина. — Ганс заботится о старом профессоре, который прикован к инвалидной коляске. Он ухаживает за садом, за домом и выполняет разные поручения. У него определенно нет времени общаться с туристами.

Том кивнул, улыбнулся, забрал пакеты и покинул магазин. Вернулся к машине и со вздохом опустился на водительское сиденье.

— Мы попали в яблочко: этот Штайнмайер заботится о профессоре, так как тот сидит в инвалидной коляске.

— Ты расспрашивал булочника? Ты что, с ума сошел? — возмутился Мошав. — Ты же сам говорил: никакого шума.

— Я был осторожен и назвался туристом, — ответил Том, полез в пакет и с наслаждением начал поглощать яблочный пирог.

— Наверное, вкусно, — заметил Мошав.

— Так и есть — а что, пахнет?

— Нет, просто ты так увлекся своим пирогом, что даже не заметил машину, — ответил Мошав и указал вперед.

Черный «рено» Штайнмайера остановился прямо перед домом.