Воспоминания фаворитки [Исповедь фаворитки] - Дюма Александр - Страница 113

— Стало быть, вы намерены перед лицом Неаполя и всей Европы возложить на меня одну всю ответственность за смерть этих трех юношей?

— О каких трех юношах вы говорите?

— О тех, кому джунта вынесла приговор сегодня утром.

— Вот как! Значит, сегодня утром джунта приговорила трех юношей к смерти?

— Вы этого не знали? Возможно ли?

— Черт возьми, да! Мое влияние в делах правления столь незначительно, что никто не берет на себя труда докладывать мне о них.

— Довольно шутить, сударь. Все слишком серьезно. Поговорим же об этом тоже серьезно или не станем говорить вовсе.

— Не говорить — это мне подходит более всего. Как вам известно, я не имею обыкновения вмешиваться в то, что меня не касается. Я пришел сообщить вам, что отбываю в Персано и рассчитываю провести там несколько дней. Если бы я вас не предупредил, мое исчезновение могло бы причинить вам беспокойство, а я бы не желал, чтобы моя незначительная персона хоть на миг отвлекла вас от высоких забот большой политики. Вы говорите, что трое молодых людей приговорены к смертной казни? Бедные молодые люди! Меня это огорчает, но что поделаешь! Если они виновны, если они плели заговор против вас…

Я вмешалась:

— И вот, государь, что, собственно, тревожит благородное сердце ее величества: она не вполне уверена, что эти юноши действительно заговорщики, она даже опасается, что они невинны.

— Дьявольщина! В таком случае, дражайшая моя посланница, королеве не подобает допустить эту казнь. Смерть сумасшедшего, которого недавно повесили, уже и так произвела отвратительное впечатление, а гибель троих невинных — это еще хуже! Поразмыслите об этом, сударыня, хорошенько поразмыслите!

— Однако, сударь, — заметила королева, с видимым раздражением из-за того, что король одерживает верх в супружеском споре, — если бы я и захотела их помиловать, разве я имею на это право? Я же не король.

— Как это вы не король?

— Нет, я всего лишь королева.

— Прелестно! И это вы говорите мне? Ах, черт побери, но вы же и есть король. Кто такой король? Это тот, кто председательствует в Государственном совете. Кто дает приказания министрам. Кто объявляет войну и заключает мир. Вот что такое король! И где, черт побери, вы видели, чтобы я всем этим занимался? Занимаетесь этим вы, сударыня, стало быть, в действительности король — это вы.

— Король, сударь, это тот, кто ставит свою подпись.

— Э, сударыня, как вам преотлично известно, я так ленив, что заказал себе гриф, чтобы избежать даже труда ставить подпись.

— И он хранится в ларце, а ключ от него у вас, сударь.

— Это именно то, о чем я подумал, собравшись отправиться в Персано, сударыня. Я сказал себе, что это нелепость — держать ключ при себе, тогда как всеми делами ведаете вы. Значит, и ключ должен быть в ваших руках. Вот я и принес его вам.

— О, дайте же, дайте его, государь! — воскликнула я.

И почти что вырвала ключ из рук короля.

— Сударыня, — заметил Фердинанд, обращаясь к королеве, смотревшей на него с мрачным видом, — должен вам заметить, что королевская подпись в настоящий момент находится в руках леди Гамильтон и оставлять ее там опасно. Ей не составит труда продать нашей союзнице Британии хоть Мальту, хоть Сицилию, на которую у той большая охота. Это бы нанесло немалый ущерб нашей короне!

И раскланявшись с тем лукавым видом, что был присущ только ему, он удалился, под конец сделав жест человека, который умывает руки.

— Да, понимаю, — произнесла королева, — ты умыл руки! Пилат поступил так же, но он не избежал проклятия истории, оно преследует его уже восемнадцать столетий… Дай мне ключ, Эмма. Я подумаю, что с ним делать!

Преклонив колени, я передала ей ключ.

В эту минуту доложили о приходе фискального прокурора Базилио Пальмиери — того самого, кто утверждал, будто располагает уликами против двадцати тысяч персон, и требовал для тридцати обвиняемых смертной казни с предварительным применением пытки. Он просил милостивого позволения засвидетельствовать королеве свое почтение.

— Прекрасно! — сказала Каролина. — Если бы он не пришел, я бы сама послала за ним.

Потом, повернувшись ко мне, спросила:

— Эмма, хочешь поглядеть на физиономию угодливого мерзавца?

— Я готова остаться или уйти, как прикажет ваше величество.

— Нет, пойми, тут все зависит от твоей собственной воли и от того, хватит ли у тебя духу это выдержать.

— Что ж, государыня, коль скоро ваше величество оставляет это на мое усмотрение, я предпочитаю остаться. Меня слишком занимает все, что касается этих трех бедных юношей.

— В таком случае останься.

И, обратившись к придвернику, доложившему о визите судейского, королева сказала:

— Проведите сюда господина фискального прокурора Базилио Пальмиери.

LXVI

Никогда еще внешность человека не изобличала в своем обладателе, по выражению королевы, угодливого мерзавца столь красноречиво, как лицо дона Базилио Пальмиери.

Входя, он согнулся до земли. Если бы можно было от самой двери проползти к стопам королевы, он бы не преминул это сделать.

Королева приняла его стоя.

Сначала господин фискальный прокурор попытался пуститься в извинения, что не сумел в достаточной мере повлиять на суд: он, видите ли, требовал трех десятков голов, и не его вина, если удалось получить всего-навсего три. И на пытках он настаивал — разве он виноват, что ему отказали?

— Что ж, сударь, — холодно отвечала королева, — в следующий раз вам повезет больше.

— Я пришел, дабы повергнуть к стопам королевы мои уверения в самой нижайшей преданности и осведомиться, не мог ли бы я быть ей чем-либо полезен.

— Вы можете оказать мне две услуги, сударь, — отвечала Каролина.

— Я!? — возопил фискальный прокурор в восторженном изумлении. — Я могу оказать услуги вашему величеству? Приказывайте, государыня, соблаговолите только приказать!

— Скажите мне, — продолжала королева, — кто из ваших приговоренных живет ближе всех к королевскому дворцу?

— Это юный Эммануэле Де Део, государыня, — отозвался фискальный прокурор, не в силах понять, к чему ему задан подобный вопрос.

— У него есть родители? — спросила королева.

— Только отец.

— Его адрес вам известен?

— Да, государыня.

— Дайте его мне.

— Джузеппе Де Део, улица Святой Бригитты, рядом с магазином торговца зерном. Это примерно в середине улицы.

— Благодарю, сударь. Запиши этот адрес, Эмма.

Я достала из кармана маленькие таблички слоновой кости и торопливо записала адрес, названный фискальным прокурором.

Королева смотрела на меня не отрываясь, пока я не кончила писать, как будто она хотела как можно позже обратить взор на человека, стоявшего перед ней.

Наконец она повернулась к нему:

— Теперь скажите, в какой тюрьме содержатся ваши приговоренные.

— В Викариа, государыня.

— Вот бумага, чернила и перо: пишите, сударь!

И королева указала фискальному прокурору на столик, где действительно лежали все названные предметы.

Дон Базилио Пальмиери, не смея сесть в присутствии ее величества, опустился на одно колено и с пером в руке приготовился писать.

— Так вы готовы, сударь? — спросила королева.

— Да, государыня.

Она принялась диктовать:

«Начальнику тюрьмы Викариа. Слепо повинуйтесь любым приказам, какие вам даст предъявитель сего…»

— Я уже написал, государыня.

— Что ж, в таком случае поставьте число, подпись и предупредите начальника тюрьмы, что у вас будут для него особые распоряжения.

— И я должен оповестить его, что августейшая персона…

— Вы не должны ни о чем его оповещать, сударь, поскольку вы не знаете моих намерений и я желаю, чтобы вы даже не пытались проникнуть в их суть.

— У вашего величества будут еще какие-нибудь приказания?

— Никаких, сударь.

— Тогда я имею честь откланяться, повергнув к стопам вашего величества заверения в моем нижайшем почтении.