Вампиры в Москве - Клерон Кирилл - Страница 94

Едва машина отъехала и скрылась за углом, три птицы перелетели на большую открытую лоджию. Затем Джике аккуратно выдавил стекло и сообщники попали в обычную квартиру — кровать, диван, холодильник. И вот так живет Йон, как самый обычный рядовой гражданин?! Да уж, не фонтан. А в холодильнике, да просто кошмар — молоко, колбаса, консервы. Так стоит ли тогда пользоваться Локкусом, приводящим к такому очеловечиванию? Хороший вопрос, однако, не своевременный. Вот когда найдут средство, поставят на середину стола, тогда можно и подумать-порассуждать… А сейчас — за дело!

В самой дальней комнате заплакал ребенок. Громко-громко. Настороженно-настороженно. Нику удивился:

— И как такие маленькие умудряются так зычно орать?! Не люблю я детей. Может, задушим поганца, чтобы лишний раз не нервировал.

Раду покрутил пальцем у виска.

— Нику, ты дурак и мысли твои дурацкие. Это вообще не твоего ума дела, что делать с ребенком. Лучше пойди и успокой его.

— Как? Сисю дать?

— Не надо умничать. Займи чем-нибудь, поиграй, физиономию какую-нибудь забавную скорчи. Превратись в кота, только не поцарапай. А мы пока поищем. Объем работ, как сам видишь, немалый.

Нику, которому поручили роли сиделки-воспитателя, безо всякого энтузиазма отправился в детскую.

Ребенок в колыбельке зло посмотрел на вошедшего и продолжил голосить. Превращаться Нику не хотелось, а рожи получались у него столь зверские, что ребенок ревел еще громче. Даже, казалось, не ревел, а звал на помощь:

(— эти мерзкие уроды задумали что-то плохое, что-то очень скверное, они хотят неприятностей моим новым родителям, хотят разрушить мое относительное счастье в этом доме. ну, гад, только приблизь свой палец — укушу!)

Между тем, в соседних комнатах, Раду с Джике начали поиски. Как заправские сыщики, они тщательно простукивали полы и стены, отодвигали мебель и залезали в самые дальние уголки антресолей. Впрочем, вещей в квартире немного, а каких-либо емкостей, своим содержимым хоть как-то напоминавших искомое, не наблюдалось вовсе. Не то что хрустального графина с этикеткой — ни бутылок, ни канистр, лишь несколько банок с компотами и соленьями: А ведь искать надо очень аккуратно, чтобы не разбить, а иначе с каким бы удовольствием все бы здесь разгромили и перевернули вверх дном…

Достаточно быстро удалось осмотреть большую часть квартиры, даже в детской колыбельке пошарить, несмотря на отчаянное сопротивление Лизы:

(— пошли прочь, уроды!)

И все это с нулевым результатом. Самой любопытной находкой оказалось несколько фотографий Йона. Джике аж присвистнул, внимательно в них всмотревшись:

— Раду, посмотри-ка — ты, как живой.

— Я же говорил, что мы с братом близнецы. Возьми их с собой, если какой новый документ придется выправлять, пригодятся.

Но Джике не унимался:

— Раду, но если вы близнецы, почему ты старший?

— Не лучшее время для расспросов, но отвечу — это наша семейная тайна. Кстати, а ты это что на полу развалился, бастуешь, больше искать не хочешь?

— А есть ли смысл? Думаю, ничего здесь не светит…

(— ишь, как разболтались в последнее время, спорят, шутят, думают… да и слова хозяин и господин теперь редко от них услышишь, что же, Локкус поднимет мой авторитет, только где его найти? похоже, так и есть — дохлое мероприятие):

— И что же нам тогда делать?

— А устроить твоему братцу темную, прессануть, чтобы все его косточки треснули, сам отдаст.

— Нет, так он не отдаст…

Очередной детский крик из соседней комнаты способствовал другому взгляду на этот вопрос:

(— конечно же, ребенок… чем не объект для торговли и обмена? если брат в нем действительно души не чает, то лучше и не придумаешь… вот за него может и отдаст)

Раду мило улыбнулся и расслабился. Замечательно. Не надо ничего искать… Послышался голос Джике:

— Пора сматываться, Йон появился.

Да, времени на отход восвояси оставалось совсем немного, а встреча с братом как-то не планировалась. Чуть позже. Уже захлопывая дверь машины подвозившего частника, Йон привычно поднял глаза на свой этаж. На кухне горел свет. Неужели забыл выключить, хотя в такой спешке вполне возможно. Но не только это насторожило — показалось, что какая-то тень мелькнула за легкими тюлевыми занавесками. В груди неприятно кольнуло и шаг ускорился сам собой. Встреча с братом не входила в планы Раду, поэтому он скомандовал:

— Быстро уходим. Ребенка забираем, вместе с люлькой. И несите его аккуратно, не вздумайте поранить когтями, а тем более уронить. Я буду страховать.

— Зачем нам ребенок, съедим что ли?

— Перебьешься. Мы его обменяем.

И странный воздушный кортеж медленно полетел в сторону редакции. Нет, они совершенно не походили на добрых аистов, которые разносят младенцев по бездетным семьям. И. чувствуя это, Лиза истошно орала на высоте около километра и периодически выплевывая соску:

(— украли, похитили! на помощь!)

Помощь не пришла, ни с земли и ни с небес, и, никем не замеченные, похитители и похищенная благополучно спикировали прямо к входу в редакцию.

Едва войдя внутрь помещения, Раду набрал номер только что посещенной квартиры. Йон словно ждал звонка у аппарата, ибо мгновенно среагировал:

— Это кто?

Несколько минут Раду позволил малышке поплакать и посопеть в трубку, затем начал беседу в своем излюбленном стиле:

— Йон, разве так говорят по телефону? Всему тебя нужно учить. Сначала надо вежливо поздороваться.

— Щенок, где мой ребенок?

— И вопрос звучит совершенно неправильно. Надо так: Дорогой брат, ты случайно не знаешь, где мой щенок? Отвечаю вопросом на вопрос: А где мой Локкус?

— Раду, ты играешь в очень опасные игры…

— Все наша жизнь — одна опасная игра. Очень опасная — еще никто из нее не вышел живым.

— Оставь свои умничанья. Объясни, с какой стати я должен делиться Локкусом и почему ты похитил моего ребенка?

— Познакомься с московскими бандитами — мигом объяснят, почему надо делиться. А детеныша я похитил чтобы тебя стимулировав к этому дележу. Все очень просто.

— Ты уже в московские бандиты записался?

— Хорошо, попробую объяснить иначе — я могу долго и аргументировано убеждать, что уверен в своих правах на Локкус, уверен хотя бы потому, что мы вместе начинали опыты с Надсади, но ты логику не признаешь, если она противоречит твоим интересам. Поэтому не буду метать бисер, а скажу проще — меняю весь имеющийся Локкус на твоего ребенка.

— А ты не боишься.

— Тебя-то? Слегка побаиваюсь, кусачий ты больно. Но не забудь, в моих руках еще два сильных аргумента.

— И каких же?

— Ну, я прекрасно осведомлен, чем сейчас занимается твоя жена в поезде и могу быстро и анонимно уведомить компетентные органы. Получиться у нее добыть амулет или нет, Валерика наверняка изрядно наследит в вагоне номер 11. Итак, один звонок в милицию и а Бутырке окажутся самые экзотические обитатели за всю ее историю. Ты хочешь в Бутырку?

(— вот, скотина…):

— Но это еще не все, ибо я догадываюсь, откуда у тебя этот ребенок, который теперь у меня: Гоголевский бульвар, провинциальная девушка Маша, только что вышедшая из роддома… — разве не так? Ты проиграл, братец, и имей смелость признать поражение.

Аргументов против не было. Йон почувствовал, что действительно проиграл, причем по-крупному, но как, как этот негодяй узнал все его тайны? На это еще предстояло найти ответ, а пока Йон не сдерживал ненависти:

— Я убью тебя, Раду. Найду и убью.

— Думай, Йон, думай, но не в этом направлении. Никого ты не убьешь, а вот вампиреныша можешь лишиться. И я ведь все равно от тебя не отстану, буду продолжать преследовать. Так что думай. Я позвоню завтра днем и умоляю — не делай неверных движений. Ну, твой щенок заревел — пойду успокаивать.

В трубке раздались короткие гудки. Отбой. Ночь обещала быть бессонной. Сначала Йон бесцельно переходил из комнаты в комнату, ступая прямо по одежде, разбросанной по полу, периодически задевая мебель и опрокидывая стулья. Потом успокоился: