Особенности эльфийской психологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 75

После этого мерцающие снова исчезли, скрывшись в одном только им известном направлении. Но все те, кто выжил после того побоища, прозванного в народе Северным Затмением, хорошо запомнили имя их командира. Самое интересно, что его очень долго пытались найти не для того, чтобы осудить, напротив, и мы, и темные, – он кинул взгляд на Мурку, – хотели бы отблагодарить его. Так как в ту пору еще одна война была никому не нужна. Но как бы мы не искали, Пестрый так и не вышел к нам. И все-таки, я не думаю, что Северный может иметь к нему какое-либо отношение, – закончил он убежденно.

– Северный? – осторожно переспросил я, глядя уже не на Барсика, а на Иру.

– У меня тоже есть прозвище, как у любого светлого, – отозвалась она, но взгляд её мне совсем не понравился.

– Разумеется есть, – вмешался Алый, демонстрируя познания в области мерцающих, – они изначально предпочитали прикидываться нами, светлыми. Так им было проще укрыться и в городах, и в деревнях, когда они выходили из своих лесов. Поэтому у них система образования имен схожа с нашей и имена созвучны. Только прозвища у нас дают каждому индивидуально, а у них они переходят по наследству, от отца к сыну, от матери к дочери. Я прав? – спросил он у Иры. Та молча кивнула.

Тогда свой вопрос задал уже я.

– Ир, ты Пестрый?

Мерцающий долго не отвечал. Потов решительно вскинул голову, открыл рот, хотел сказать, но неожиданно над нашими головами раздался до неприличия деликатный стук. Я вздрогнул. Ребята напряглись. Мурка пояснил.

– Это просто ваш заказ готов, – и он указал глазами на стойку, за которой стоял маг-администратор.

С ума сойти можно, какие они тут все вежливые. Увидели, что мы под коконом заглушки, и лезть на рожон не посмели. Постучали, намекая, что не мешало бы принять официанта. Вот бы у нас в России такой сервис. А то был я как-то с друзьями в одном ресторанчике, где можно было выбрать отдельную кабинку для посиделок. Ну мы и раскатали губу, решили, что нас как в Японии обслуживать будут, индивидуально и по высшему разряду. Но когда официант, прилизанный и напомаженный, ввалился к нам с подносом без стука, сразу приуныли. Вот вам и ненавязчивый российский сервис. Хотя, может быть, нам просто не повезло.

Пришлось отвлечься, пока вокруг нас расставляли тарелки с заказанными яствами. Почуяв невообразимо аппетитный аромат, я с трудом сглотнул скопившуюся во рту слюну. Все-таки тут к пище подходили как-то по-особому. На вид, по крайней мере на мой взгляд, она была так себе. Цвет, форма и все такое явно подкачали. Но запах – это было нечто невероятное. Можно было закрыть глаза и от всей души наслаждаться им. Надо ли говорить, что на вкус местные блюда были столь же сногсшибательны, как и на запах?

Но приступить к еде прямо сейчас не получилось, как бы я тут слюнями не истекал, мне все еще было важно добиться от Ира ответа.

– Так что, – спросил я, снова поворачиваясь к старосте, когда два проворных официанта закончили мелькать возле нашего стола. Они даже принесли со столика командоров их заказ, в очередной раз расписавшись, что местный сервис не в пример нашему, – ты имеешь отношение к этому парню с непроизносимой фамилией?

– Ну, – Ирка неожиданно искренне мне улыбнулась, – сейчас он уже давно не парень.

– Но все еще жив? – внутреннее холодея и подсчитывая в уме его приблизительный возраст, уточнил я.

– Конечно, – подтвердил Ир, как само собой разумеющееся

– Отец? – задал я еще один наводящий вопрос.

– Дед, – тихо сказал он, но услышали все. Оставленные на столе без внимания блюда медленно остывали. Нам всем было теперь не до них, потому что через секунду заговорила Лия.

– Я знала, – объявила она, глядя в глаза Ире, – поэтому никогда не была с тобой до конца откровенна, как с настоящей подругой. И очень рада, что ты призналась сама.

– Знала? – потеряно выдохнул Ир. И тут влез я, потому что впервые ощутил прелесть его переводчика, который так и остался у меня, пока мерцающий был с моим. Мы еще утром решили, что так будет удобнее, по крайней мере некоторое время. Правда я, похоже, пока так и не научился с ним нормально общаться, и подсказки он мне делал куда реже, чем мой переводчик шустрому Иру.

– Ну что, – не удержавшись, я ткнул Ирку локтем под ребра, – каково чувствовать себя недальновидным идиотом? А то развел тайны, сам себя вознес до умопомрачительных высот, а, оказалось, наши первоклашки все о тебе уже знают.

– Андрей, поаккуратнее, – встрял Барсик, перервав наш с Иром обмен взглядами.

– Да, ладно. На виду у всех смерть от удушения мне все равно не грозит.

– Он пытался тебя удушить в пограничном состоянии? – вмешался Мурка.

Я независимо пожал плечами.

– Неудачно пошутил.

– Чуть не поцеловал, – вставил свои пять копеек отмерший Ир, и с хитрым прищуром объявил, мотнув головой в сторону остальных колокольчиков. – Так и быть, сделаю тебе одолжение и не стану в отместку переводит им, чем у вас первоклашки отличаются от первокурсников.

– Мне уже даже интересно, – подал голос Том, вопросительно глядя то на меня, то на него.

– Про поцелуй или про то, как я чуть с утра не свернул ему шею? – Ирка ничуть не смущаясь, кивнула на меня.

А я подумал, что устал. Теперь, когда все открылось, я окончательно запутался, как мне их разграничивать. То я о ней в женском роде, то о нем в мужском. Неудобно, однако. Но то, что с нами сейчас общается больше Ир, чем Ира – очевидный факт. А мне как теперь быть?

– Про первоклашек и первокурсников, – протянул Том с интересом.

– Вы поменялись переводчиками, – уточнила Иля. Ира подтвердила, кивнув.

– И как оно? – поинтересовался Алый.

– Любопытно, – ответила ему староста и добавила, – но я больше рассчитываю на завтрашнее утро и выход в их мир.

– Ты собрался вести его на Землю? – тут же ухватился за эти слова Барсик.

– А почему нет? – уточнил я. – Ир ведь совершеннолетний – это раз, до недавнего времени секретарь и правая рука ректора – это два. Поэтому не думаю, что я совершу этим что-то предосудительное.

– Мерцающие подвержены весьма значительным перепадам настроения. В этом их опасность, – сказал Мурка задумчиво, потом добавил, глядя больше на Иру, чем на меня, хоть мы и сидели рядом. – Но я, так понимаю, сейчас это уже несколько устаревшие сведения.

– Мы эволюционируем.

– Как и мы, – вдруг подал голос Фа, сидящий за Алым.

– Мы тоже, – пробормотала Гарри, обернувшись в сторону Ульки, словно ища защиты.

– Да ладно вам себя приплетать! С вами и так все понятно, – отмахнулся Машка. – Мне вот Лия интересна, – заявил темный. И через собрата глянул на светлую эльфийку, как оказалось, единственную среди колокольчиков. Ира теперь уже точно не в счет.

– А вот я бы выслушал, что они имели в виду, – вмешался Барсик, но его никто даже слушать не стал, все смотрели на Лию, но говорить начал я.

– Переводчик Ира подсказывает, что Вейла – это очень своеобразное прозвище. Думаю, Барсик об этом знает, поэтому ему неинтересно.

– Но мы-то не в курсе! – возмутился Машка.

Ему ответил Алый.

– Вейлами называют женщин рода Визария, способных видеть вероятности.

– Вероятности? – темный аж привстал на своем стуле. Но ответил ему уже не светлый, а Кар, сидящий слева от Машки.

– Будущие. Они видят возможное будущее.

– И давно ты знаешь? – довольно резко спросила его Иля.

Карунд бестрепетно встретил взгляд темной Владычицы.

– С первых месяцев совместной учебы. Я специально интересовался этим.

– Зачем? – а вот это спросила уже Лия.

Кар не ответил.

– Ты ведь можешь взглянуть в вероятности и узнать, – заметил Ир задумчиво.

Лия отвела глаза.

– Не хочешь, – констатировал факт мерцающий, – а все потому, что боишься. Андрей был прав, когда сказал…

– Замолчи, – вдруг резко обрубил Карунд, и Ир, как ни странно, заткнулся.

Я решил скосить под дурачка.

– Иля, – обратился я к темной, – объясни мне необразованному, что плохого, если они будут встречаться?