Тонкости эльфийской генеалогии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 120

– А я и не сказал, что не верю, – заметил и глянул на Ира, устроившегося на кровати. Он, как Дюмара привел, сразу ему кресло свое отказал.

Рыцарь возмущенно засопел. Я же в очередной раз подивился, как такие дети могут здесь с какими-то тварями бороться. Хотя, если правильно помню, у нас в средние века тоже рано взрослели и за мечи брались.

– Знаешь, страх – самый страшный враг любого воина. Не согласен?

Он помедлил, но кивнул.

– Поэтому его всегда нужно знать в лицо. И чем больше ты от него отмахиваешься, тем хуже тебе может быть впоследствии.

– Да, не боюсь я эту девку! – Взвыл парень белугой.

– Чувств своих к ней боишься, – припечатал и полюбовался на результат.

Красный парень смотрел в сторону и даже глаза на меня поднять боялся.

– А если нету их, чувств-то?

– Ну, тебе, конечно, видней, только будь это так, ты бы уже давно послал меня со всеми моими разглагольствованиями далеко и надолго и слинял обратно в казармы досыпать. Она ведь тебе нравится.

– Уже нет, – буркнул смущенный рыцарь.

– Потому что с Иром ночь провела? – невинно осведомился я. Мы с мерцающим, конечно, Кери ничего такого не говорили, но, если верить Мелии, в замке все обо всех всё знали.

– Да! – с жаром воскликнул парень, – Даже если все так плохо было, как ты говоришь, она… – он осекся, когда увидел, как я на него смотрю.

– Что? Должна ждать и верить, что когда-нибудь ты образумишься?

Рыцарь сдулся, как мыльный пузырь.

– А ведь ей тоже хочется тепла, простого женского счастья. Знаешь, что это?

– Чтобы в койке ублажали хорошо? – с неожиданной злобой рыкнул парень.

– Чтобы стенка была за плечом. Надежная и любимая. Она ведь на себе уже крест поставила. Всю твою вину себе приписала. И жила с этим все это время.

– Она баба, ей положено!

– Пошел вон, – вдруг тихо рыкнул с кровати мерцающий, но у меня, да и у рыцаря тоже, мороз по коже пошел.

– Что? – приглушенно выдавил из себя Кери.

– Пшел вон! – глотая гласные, прошипел Ир.

– Дуй отсюда, Кери. Он тебя сейчас в лягушку превратит и не почешется. Маг ведь…

Парень сорвался с места. Но не побежал, а медленно направился к двери, все еще пытаясь сохранить рыцарское достоинство. Ир проводил его немигающим взглядом. Дверь захлопнулась с тихим стуком о косяк. Ир зажмурился и откинулся на спину, когда я к нему подошел, мерцающий, раскинув руки в стороны, отрешенно таращился в потолок.

– Ир, ты как?

– Чуть не прибил дурка, – тихо отозвался тот. – Сам напакостил, а теперь… эх!

Мерцающий перекатился на бок и поджал к груди колени, приняв позу зародыша.

– Ты тоже был таким? – спросил, видя как его колбасит.

– Наверное, – Ир вздохнул и сжался еще сильней.

– Ну, хочешь, обниму? Сразу полегчает, – предложил навскидку, вроде бы в шутку.

– Обними, – неожиданно согласился он, – такой сволочью я себя еще никогда не чувствовал.

– Давай, лучше нормально спать ляжем, – тронул его за плечо, предлагая встать и хотя бы покрывало сдернуть.

– Угу, – невнятно согласился со мной Ир и пижонски щелкнул пальцами. Покрывало исчезло, а сам он с головой оказался укрыт одеялом.

Вздохнув, разделся и присоединился к нему. Не глядя нащупал под одеялом напряженное тельце, обнял поперек груди, уткнулся мордой в подушку и попытался уснуть. Как не странно, получилось. Причем, почти сразу.

Утром Ир меня поднял ни свет, ни заря и клятвенно пообещал, что после завтрака еще даст выспаться, но ликбез для рыцарей проводить лучше сейчас, пока они еще не наелись от пуза и не успели почувствовать себя властителями вселенной. Оказывается, он уже поднял Илю и отрядил её остальных собирать. Вот что значит, проняло, так проняло.

Первым шоком стал для меня тот факт, что в комнате для игр среди разношерстной компании рыцарей и мужской половины класса колокольчиков, поджидали Финик, Вит и Миха. Во я попал! На мой удивленный взгляд, ответил за всех Вит, заявив, что должны же они знать, какой очередной пакости я собрался учить подрастающее поколение. Я бы от такого откровения запросто мог на пол осесть, но постеснялся проявлять слабость на глазах такого количества мужиков, от общей брутальности которых, аж зубы сводило. Меня усадили в кресло. Пока я собирался с мыслями, кто-то особо ретивый попытался выяснить, что тут забыла Иля – единственная женщина среди стольких мужчин. Рот этому некто заткнули быстро. Улька и Том в две руки. А потом громким шепотом объясняли, что темная женщина – это тот же мужик, тока иногда, по праздникам юбку носит. А дальше все получилось как-то само собой. Я не очень внятно изложил суть проблемы, но слово за слово, меня неожиданно поддержали старшие рыцари во главе с хозяином замка и, оказалось, что каждый из них рано или поздно сам приходил к мысли, что с девчонками нужно быть поласковей. А с детьми своими они это не обсуждали, так как у них тут вроде как не принято о подобном говорить. Поэтому я и сделал великое благо, что вытянул всех на этот разговор. Так мы кучковались аккурат до завтрака. Сначала рыцари, конечно, смущались, но потом, когда я призвал себе на помощь Ира и мы с ним вслух начали обмениваться приобретенным в отношении женщин опытом, ребята быстро подхватили, разговорились и понеслась. Под конец, даже Миха выступил с прочувственной речью на тему того, как трудно ему было с собственной женой, пока она первой перестала играть в молчанку и начала с ним говорить. Оказывается, рыцарь сначала даже возмущался этими её нездоровыми на его взгляд позывами в постели обсуждать что да как, но потом проникся. И сейчас они живут душа в душу. Сыновья его дружно подтвердили, что в детстве часто наблюдали родительские ссоры, но потом они прекратились и теперь в Дракобое тишь да гладь. Так еще и возмущались, что отец раньше им все это про отношения с дамами не объяснил. Я же упирал на то, что некоторым мужчинам от рождения дано быть достаточно чуткими, чтобы не совершать в отношении женщин подобных ошибок. Но есть и те, кто и рад бы прислушаться к дельному совету, но не всегда находиться достаточно грамотный советчик, чтобы сразу все по полочкам разложить. В этом меня, как не странно, активно поддержал Финик. За что я ему очень благодарен.

А дальше слово взял Фа.

– А у нас вообще женщин не бывает…

– Чего?! – Разумеется, предыдущие прения были тут же забыты и все повернулись к смущенному ифриту.

Тот вздохнул и, глядя в сторону, принялся объяснять.

– Когда мой отец прибыл в университет, помните? Он сказал, что я его сын от второй жены, но правильней было бы сказать супруга. Просто мы стараемся это не афишировать, чтобы еще больше не отвратить вас от себя. Мы и без того, слишком сильно отличаемся от других обитателей Халяры.

– Постой, а дети? – Влез ошарашенный Том, до которого, вдруг, дошло, что Фа, для своего народа, в равно степени считается как мужчиной, так и женщиной.

– Мы сливаемся. Со стороны это похоже на то, как один огонь перетекает в другой. И между ними рождается третий. Это и есть ребенок. Я вчера связывался с отцом, и он рассказал, как на нашу однополость отреагировали Шмель и леди Мика. Поэтому я решил, что вам тоже лучше сразу знать.

– Стесняешься? – спросил я его, видя, как парню нелегко далось это признание.

Он впервые за начало разговора об ифритах посмотрел на меня.

– Нет. Мы такие, какие есть. И мне бы не хотелось прийти в этот мир кем-то другим. Просто немного грустно, что теперь между нами снова пропасть.

– Вот еще! – возмутился Том и панибратски хлопнул друга по спине. – Подумаешь, новость. Тебя ведь это никак не меняет. Ты все тот же, разве нет?

Фа вскинул на него глаза, а потом очень робко улыбнулся. Том хохотнул и по-дружески взлохматил ему волосы. На этом инцидент был исчерпан, и все очень вовремя вспомнили о том, что разговором сыт не будешь.

На завтрак мы пришли слегка пришибленными. Каждый пытался переварить все сказанное и услышанное в комнате для игр. За столом нас уже поджидали наши дамы. И никто из нас не подозревал, какой допрос с пристрастием они нам учинят.