Хитрости эльфийской политологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 29

Глава десятая

Детки из клетки

Перемещение на Халяру много времени не отняло. Хотя я себе это несколько по-другому представлял. Одно дело открыть дверь и вот он ты, уже в другом мире. И совсем другое, когда приходиться преодолевать сопротивление стены, которая отчего-то похожа на желе и сначала впускать тебя не хочет, потом отпускать не спешит. Понятны мои опасения, если учесть, что мой домашний переход монтировали профессионалы — маги университета, а у повстанцев, как я эту могучую троицу про себя называл, все было исключительно кустарного производства. И даже заявленная гениальность одного заочно мне знакомого зеленого дракона мало успокаивала. К тому же, стоило нам с Никитой оказаться в сумраке незнакомой залы, который по халярским меркам тянула лишь на небольшую спаленку, как меня изрядно смутила ночь за тонкой гранью стекла в стрельчатом, высоком окне почти во всю стену. Вышли мы из той стены, которая была как раз напротив него, так что темень и звездное небо за окном первым бросилось мне в глаза. Сразу вспомнилось, что вообще-то в халярских сутках не двадцать четыре, а тридцать два часа, плюс ко всему, не семь дней недели, а восемь. И, если при переходе в этот мир через портал в моей квартире эта разница во времени непонятным мне образом корректировалась, то как зеленый дракон смог добиться таких же результатов в одиночку, не имея ни той магической подпитки, которую давал дипломированным магам университет, ни тем более багажа знаний и умений, непонятно. Именно поэтому это было первое, что я спросил у Никиты, когда осмотрелся.

— Ник, а что, у вас Ёлка настолько гениален, что и время выхода сумел откорректировать?

Никитка замялся. Глаза забегали. Разумеется, я сразу просек, что здесь-то собака и зарыта. Поэтому шагнул к нему и протянул с вопросом:

— Никит?

Парень вздохнул, отвернулся к окну и тихо сказал:

— Наш переход паразитирует на университетском.

— А если развернуто и для тупых немагов?

— Если ты тупой, то…

— Ты балерина. Хорошо, что с тем, что немаг не споришь.

— А кто такая…

— Не отвлекайся, Ник. Что там с вашим телепортом и университетской технологией?

— Ладно-ладно, — он даже поднял руки вверх, показывая, что сдается. Меня не переставали удивлять эти их мерцания. Парнишка не только выглядел, как типичный молодой человек с Земли, но и вел себя соответствующе. Ир как-то объяснял мне, что они, прежде чем мерцнуть в кого-то принципиально для себя нового, снимают с представителя данной расы или народности что-то вроде слепка. Считывают исходные данные, если я правильно понял саму подоплеку процесса. Так что, похоже, прежде чем выбрать себе это мерцание, Ника хорошенька его проработала. Видимо, боялась, что я её сходу раскушу. Я и ничего так и не заподозрил, даже подсознательно ощущая, что больно по-девчачьи она целуется, так как и представить себе не мог, что настолько земной мальчик может оказаться девочкой из другого мира. Пока я размышлял об этом, Никита принялся объяснять, — В общем, нам повезло. Мало того, что та квартира, в которой мы с тобой после перемещения с улицы оказались, пустовала и в тоже время сдавалась в наем, так еще в вашем мире как-то не принято знать всех своих соседей в лицо. Слишком большие у вас дома и слишком короткая память.

— Прости?

— Она располагается через стенку от твоей, только в другом подъезде.

— Та стена, что в комнате бабушки, — догадался я.

Никитка кивнул и продолжил:

— И еще больше повезло, что ни ты сам, ни Ир в той комнате не бываете. То есть, Ир вообще никогда там не был, а ты туда просто не заходишь.

— Почему? Думаю, Ир все же был, когда ко мне в первый раз пришел еще в образе Иры. Но ты права, та комната вроде как лишняя и мы туда не ходим.

— Вот, — протянул парень, — поэтому он не заметил слабый магический отток.

— Постой-постой. То есть я правильно понял, что ваш телепорт оттягивает на себя часть энергии от нашего перехода?

— Минимальную часть. Иначе Ир даже из другой комнаты мог бы его засечь.

— И на чем же тогда зиждется вся энергосистема, — плотно общаясь с Иром, я доподлинно знал, что телепорт подобного рода требует просто немереных энегрозатрат.

— Елесионис — дракон. Не забывай, что у каждого из них мощный внутренний резерв силы.

— Но он же не сидит тут сутки напролет. Откуда-то ведь должна идти дополнительная подпитка. Или ты хочешь меня убедить, что ваш зеленый гений создал рабочую модель абсолютного двигателя и сам этого не заметил? Скажешь, что не знаешь, что к чему, дальше этой комнаты добровольно не пойду. А недобровольно ты меня перед дедом Ира подставляться не заставишь.

— Шантажируешь? — протянул парень почти оскорблено.

— Убеди меня, что с тобой можно разговаривать иначе, больше не буду.

— Часть тела дракона может работать как накопитель, пополняющий резерв за счет носителя. При этом пока дракон жив, это вполне успешно можно проворачивать и на расстоянии.

— Коготь? Зуб?

— Чешуйка.

Никитка подошел к гобелену, который закрывал часть стены, из которой мы выбрались, — на нем был изображен грозный дракон, с угольно-черной чешуей, пышущий адским пламенем на фоне бескрайнего неба и гор в шапках снегов, и отодвинула его в сторону. На стене пятью кругляшками чешуи был образован полукруг 'рогами' вверх.

— А зачем их пять? Одной недостаточно?

— Если не может зарядить Елесионис, заряжают его друзья.

— Они все зеленого цвета, — сказал, имея в виду чешуйки на стене.

— Его друзья — его семья.

— Понятно. И они все в курсе, чем занимается наш дракон?

— Он еще не наш. То есть наш, но не…

Я вскинул руку, прерывая его речь, а то мальчишка рисковал окончательно запутаться.

— Теперь, я думаю, будет, — сказал, сам не испытывая той уверенности, которую демонстрировал. И все же это было лучше, чем ничего. Ника не должна бояться, иначе я сам могу под её влиянием устрашиться и ничего путного не получиться. Лучше пусть думает о том, как будет примирять колокольчиков со своими закадычными друзьями, если вспомнить, что это именно они напали тогда на университет во главе отрядом големов, плюс к этому, один из них рискнул заявиться к нам в виде аудитора. Кстати, а вот этот вопрос не мешало бы прояснить.

— Павлик на самом деле помощник князя, или это для понта? Просто очередное мерцание.

— Правда. Он как сбе… выпустился из академии, поступил к нему на службу.

— Никит, мне что, опять тебя шантажировать прикажешь? Если уж я берусь им обоим помочь, то, извини, должен знать хотя бы примерно, с чем рискую столкнуться.

— Ника с Павелицерусом не закончили обучение, — робко ответил мне парень.

— То есть по меркам мерцающих вы оба те еще малолетки.

— Не малолетки, но и… — Никита снова замялся.

— Но и не взрослые, — закончил я за него. Парень кивнул. — Хорошо, тогда следующий вопрос. Как Ёлка так быстро сориентировался где меня искать и что за технология по объединению моей квартиры с Халярой была применена?

— У него дядя в университете работает. Здесь, — он указал на стену с чешуйками, — есть и его тоже.

— И кем?

— Не скажу, — отрезал парень и резко отвернулся. Я смерил его долгим взглядом. На что он поежился и выдал: — Чем дольше мы тут трепимся, тем больше вероятность, что не успеем, и к ним попробуют применить силовое воздействие. Елесионис терпеть не станет.

— А Павлик, значит, потерпит?

— Мы… мерцающему проще частично изменить себя, например, повысив болевой порог и ускорив регенерацию.

— Понятно. Тогда давай поспешим.

Но парень не сделал ни единой попытке пошевелиться и куда-то пойти. Поэтому я схватил его за руку и слегка тряхнул.

— Ник?

— Я просто амулет готовлюсь заряжать, — тихо ответил он и, высвободившись, подошел к драконьим чешуйкам.

Процесс был прост, но выглядело это красиво. У подъезда и потом в той маленькой квартирке я плохо успел рассмотреть металлическую фигурку, в форме которой был выполнен артефакт, с помощью которого Никитка нас переместил. Теперь я увидел, что больше всего этот зверь напоминал оленя, только не с двумя, а четырьмя ветвистыми рогами и тремя изящными ногами — одна спереди, две сзади. Именно на задние он и взвился, мотнул рогатой головой и снова затих, опустившись на все три копыта на ладони Никиты. Что греха таить, засмотрелся, и даже рот приоткрыл. Таких явных чудес мне еще видеть не приходилось. Хотя нет, вру. Приходилось и еще как, но тут, видимо, недосып сказался. Очнулся только тогда, когда Никита, обернувшись на меня, сдавленно хрюкнул. Вот, гадство, попался как мальчишка!