Хитрости эльфийской политологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 36

— Пока не выискался он, — непочтительно ткнул в сторону Андрея, встретился с ним взглядом и строго поинтересовался, — Ир в курсе, что ты тут?

— Думаешь, он бы меня к телу деда допустил?

— Вот именно, что не думаю! — рыкнул, сам себе удивляясь. Побарабанил пальцами по столешнице, обратился к старшему мерцающему, — Как вы смотрите на то, чтобы побеседовать в приватной обстановке?

— Положительно, — сразу же ответил тот.

— Прекрасно, — обвел взглядом всех собравшихся и привычно начал раздавать указания. — Мариэль и Клаусэль вы берете всех троих, включая этого, особо ценного кадра, — кивнул на Андрея, — и отправляетесь в университет. Там сдаете его с рук на руки Мурке и ждете меня. Думаю, побеседовав, мы с господином Пестрым так или иначе посетим альма-матер его внука. Андрей, — обратился к психологу, внимательно изучая притихших заговорщиков, — этих двоих я отпускаю исключительно под твою ответственность. Пока не решу, что с ними делать, университет им покидать запрещено. Найдешь, как их удержать, в случае чего?

— Непременно, — излишне воодушевленно откликнулся тот. Но тут уж дракон никак не мог смолчать.

— Даже меня? — криво усмехнулся он, смерив психолога презрительным взглядом.

— А то! — не растерялся Андрей. Я сам не заметил, как расплылся в удовлетворенной улыбке. Дракон заметил выражение моего лица и напрягся, ожидая разъяснений не сколько от психолога, сколько от меня. Но я не собирался доставлять ему такое удовольствие. Вот еще! Пусть сам пожинает плоды знакомства с этим стихийным бедствием массового поражения. Когда парень повернулся к Андрею, тот как ни в чем не бывало, заявил: — Натравлю на тебя Илю. Вот уж кто спец по обламыванию излишне самовлюбленных личностей.

— Кого?

— Илюизмену Вик-Холь, — услужливо ответил дракону вместо психолога. Он повернулся ко мне, вперив ледяной взгляд. Я же про себя не переставал удивляться той скорости, с которой Андрей умудрялся соображать в критических ситуациях. Сдать этого молодчика под ответственность Илюизмены просто идеальный ход. Вот уж кто приструнит так приструнит. Конечно, если они с ней не переубивают друг друга. Но что-то мне подсказывало, что дракон пусть и хорохорится, перед натиском темной не устоит. Эта кого хочешь укротит, дай только время.

Парень не поверил в серьезность угрозы и насмешливо фыркнул. Но на него никто уже не обратил внимание. Мариэль, не спуская с рук кузена, как он сам его назвал, обратился ко мне с вопросительной интонацией.

— Мурке?

— Мурзясу Фиг-Шамю.

— Темному командору? — недоверчиво переспросил Клаусэль, — А почему не твоему брату?

— Потому что Тарэль, впрочем, как и Шутвик, узнав о его похождениях, сначала придушит, потом будет разбираться. И мне бы хотелось, чтобы, когда Андрей столкнется хотя бы с одним из них, рядом был тот, кто сможет в случае чего приструнить обоих.

— Этот сможет, — неожиданно подал голос молчавший до этого Ри'Дорьк и скинул мерцание. Мне уже приходилось видеть, как они перетекают из формы в форму. Любопытное зрелище. Видимо, он потому и молчал — находился в переходном состоянии и старался ни во что не влезать, пока не вынырнул из мерцания. Значит, несмотря на юность, он достаточно трезвомыслящий. Я бы его с руками и ногами оторвал в пользу своего ведомства, если бы мальчик сумел доказать свою лояльность.

— Борисэль останется тут, со мной и с господином Пестрым, — я посмотрел на девушку. Та понятливо кивнула, и почти сразу опустилось в кресло, оставленное драконом. В отключенном состоянии оно было весьма удобным для сидения.

— А я? — робко подал голос маленький мерцающий с рук Мариэля.

— Сходи прогуляйся с двоюродным братом и Андреем, я тебя потом у них заберу обратно в Чащу Лис, — сказал ему через плечо Пестрый, все еще находящийся в своем жутком мерцании.

Малыш просиял. Ну, что ж, кажется, почти все утрясли.

— Все. Свободны, — бросил командным тоном, и когда они повернулись к двери, чтобы выполнить мои указания, бросил в спину Клаусэлю, выходящему из кабинета последним: — Рожайте на здоровье. Но чтобы обоих в академию при разведслужбе привели, когда подрастут. Будем ковать собственные бесценные кадры.

Полюбовался на просиявшее лицо подчиненного. Давно я не видел его таким неприкрыто счастливым. Улыбнулся на прощание и, когда за его спиной закрылась дверь, встретился взглядом с его возлюбленной.

— Только один уточняющий вопрос. Если у вас нет своего государства, кому вы преданы?

— Тому, кого уважаем, ценим, любим, — мягко улыбнувшись, отозвалась она.

И тогда заговорил Пестрый, каким-то хитрым образом свернувший хост большими кольцами и усевшийся на нем, возвышаясь над нами с мерцающей.

— В жизни нашего народа есть только одна постоянная величина — Чаща Лис. Подрастающее поколение — бесценно. Поэтому место, где дети могут жить спокойно и не таясь пока не повзрослеют, охраняется и чтится свято. Как только мерцающий покидает его, он волен сам выбирать себе ориентиры. Вы правы, у нас нет своего государства. Поэтому мы служим не странам и народам, а личностям. Мои выпускники, что работают с тобой, преданы только тебе и друг другу. Это их выбор. Они могут переступить через эту преданность только в том случае, если ты захочешь уничтожить Чащу Лис — гарант спокойного будущего наших детей.

— Ри'Дорьк — к сожалению так и не узнал его настоящее имя — служит при князе Харьюсском. Какова вероятность, что он предан ему?

— Весьма велика. Единственное, — задумчиво обронил Пестрый, — он так и не закончил полный курс обучения. Они с подружкой оба несовершеннолетние, сбежали из Чащи и, как оказалось, прибились кто куда.

— И часто ваши детки такое вытворяют?

— Сплошь и рядом, — хмыкнул он, обнажая клыки.

— И как вы с этим боретесь?

— Никак. Дети имеют право на самоопределение. Мы учим их, что если они решились уйти раньше времени, то это только их решение. И только они сами в полной мере несут ответственность за свой поступок.

— Сурово.

— Жизненно, — мягко поправила Борисэль.

— Возможно. Так что там с артефактом Андрея и методикой его применения к вам?

И он рассказал мне. Не перестаю диву даваться, как только психолог умудрился ускользнуть прямо из-под носа Ириргана и в очередное раз натворить дел. В пору задуматься о специальном сопровождающем для него, раз Шутвик уже не справляется. И весьма отдаленно могу себе представить, что секретарь ректора с ним сделает, когда все откроется. Надеюсь, когда мы с Пестрым и Борисэль отправимся в университет у них там уже все утрясется, мне бы не хотелось прямиком угодить в театр активных военных действий. Но что-то мне подсказывает, что сложности только начинаются.

Глава двенадцатая

Мы рожали, мы рожали…

Андрей

Всю обратную дорогу до зала с телепортами, откуда нас с Фимой до кабинета Камю провожала Борька, его приближенные как-то подозрительно на меня косились. Ёлка (а что, ему как зеленому дракону очень идет такое прозвище — зимой и летом одним цветом…хе-хе) тоже не далеко от них ушел. Самым адекватным в этом плане оказался Павлик, с которым мы худо-бедно, но уже пересекались.

— Что там с Никой? — не скрывая волнения, спросил сэр аудитор, стоило только отойти от кабинета серого кардинала.

— Ничего. Рвалась за вами вместе с нами, но я её обратно в универ отослал, чтобы ребят успокоила. А то они, как обнаружат, что я из собственной квартиры посреди ночи в неизвестном направлении пропал…

— Да, уж, — понимающе хмыкнул Павлик, — Мир содрогнется, если они не получат тебя к обеду.

— Не то слово! — весело подтвердил я и покосился на кузена Клёмы, который так и нес маленького мерцающего на руках, чем тот, судя по напряженной мордашке, весьма тяготился.

— Слушай, может ты его все же спустишь? Он ведь не такой уж и маленький.

Эльф, который если верить Фиме, был тоже мерцающим, вскинул на меня ледяной взгляд и не подумал послушаться. Но тут уж сам Клёмчик решил высказаться.