Хитрости эльфийской политологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 64

— Мне бы хотелось обсудить с вами одну задумку, — мелодичным голосом начала эльфийка, — Она пришла мне в голову совершенно внезапно. Но я бы хотела обсудить её сразу со всеми вами, — и она обвела нас взглядом, по очереди встретившись глазами с каждым. Почему-то дольше других она задержалась на мне. Это меня и насторожило. Очень вовремя на помощь пришло мое хваленое чутье.

— Это что-то связанное с Клёмой? — предположил я.

И тут же услышал какой-то невнятный звук со стороны Ира. Повернулся к нему. Мерцающий тяжело вздохнул и тихо сказал:

— Не ожидал, что так все повернется.

— Ты о чем?

— Дед сразу загорелся пристроить его в семье Ви-орь-Морь, но я не ожидал, что вам может настолько понравиться эта мысль, леди императрица, — сказал Ир.

— Пристроить Клёму? Но зачем его где-то пристраивать? — заинтересовался Камю.

— А тебя не удивило, что до сих пор никто из мерцающих не заикнулся о его родителях? — Я задал кардиналу тот вопрос, из-за которого я предположил, что все дело именно в маленьком мерцающем, — Кто его кузен и кузина мы с тобой знаем, но кто его родители и почему им занимается лично Пестрый, а не они?

— И почему? — спросил кардинал у Ира.

— Потеряв сына, они ушил в другой мир.

— Умерли? — изумился император.

— Нет. Просто переселились в другую реальность. Обычно мы прослеживаем ушедших до ближайшего мира, но никто не может сказать наверняка, не ушли ли они потом еще дальше. Сейчас их уже ищут. Но гарантировать, что когда-нибудь найдут, никто не может.

— Так вот почему вас в нашем мире так немного, — понимающе протянул серый кардинал.

— А каков процент переселяющихся? — заинтересовался император.

— Не больше тридцати, максимум сорок в поколение.

— Много.

— Те, кто теряют детей, нередко предпочитаю уйти, — глядя в сторону, заметил Ир.

— Или те, — рискнул я вставить свои пять копеек, — кого разоблачили те, к кому они успели привязаться.

Повисла неловкая пауза.

— Это правда? — негромко уточнил император у мерцающего.

— Да, — Ир все еще ни на кого не смотрел, — Как правило, мы преданы одному хозяину. Когда он в ответ на это отворачивается от тебя… проще начать жизнь с нуля, но там, где точно не встретишь ни его самого, ни его потомков.

— Круто, — не удержавшись, присвистнул я.

— Думаю, — обронил император задумчиво, — 'хозяин' — это не совсем то слово. Я прав?

— Правы, — Ир к нему повернулся и ответил твердым и решительным взглядом.

Император кивнул и повернулся к своей светлой леди.

— Ты хочешь усыновить мерцающего?

— Не обязательно усыновлять. Мы могли бы взять воспитанника. А леди Воморь с супругом могли бы помочь с его воспитанием, — заговорила она приветливым и мягким тоном, но было видно, что женщина волнуется. И сильно. Кончики её ушей все еще продолжали странно себя вести. По крайней мере, для меня это выглядело странно. Пока я наблюдал за ней, леди продолжала: — Он ведь может мерцнуть в очаровательного светлого мальчика. Но, кроме этого…

— Это был бы весьма изящный политический ход, — заметил Камю, ни к кому конкретно не обращаясь. — Думаю, параноикам-мерцающим это могло бы сказать о многом.

— А почему вы своих детей не заведете? — не подумав, брякнул я, запоздало сообразив, кому не стеснюсь задавать такиевопросы.

Повисла неловкая пауза.

— Простите, — поспешил повиниться, неожиданно поймав себя на том, что щеки горят. Да, так опростоволоситься не каждый сможет.

— Мой супруг не желает обзаводиться наследником.

— Какой в нем смысл, если свой титул я ему передать не могу?

— Разве дело в титуле? Он и тебе… — женщина оборвала себя. Наградила супруга долгим колючим взглядом и поднялась из своего кресла. Потом сказала, глядя на всех сверху вниз, — Надеюсь, вы подумаете о моем предложении. Каким бы не было ваше решение, если не как наш воспитанник, Клементиреферус останется во дворце как приемный сын четы Виморь.

Развернулась и пошла к двери. Император проводил её хмурым взглядом, потом неожиданно повернулся ко мне.

— Я извинился, — пробормотал, чтобы хотя бы что-то сказать, тяжесть взгляда венценосного эльфа ощущалась почти физически.

— Дело не в тебе, — медленно проговорил он. Как не странно, ни Камю, ни Ир, не попытались вставить ни слова.

Император долго молчал. Я мучился неопределенностью. Интересно, что у них по законам положено за такое хамство в отношении императорской четы? У меня даже ладони вспотели. Удивительно, но в какие только переделки я на Халяре не попадал, но по-настоящему, как оказалось, меня пугал только местный император. Любопытно, это у него такая аура особая, или это я… взрослею, что ли. Очень не вовремя научился воспринимать все не как затянувшийся сон, а как мою теперешнюю реальность. Но разобраться в себе мне не дали. Император отмер.

— Барсим, — произнес он ледяным тоном, — распиши картину покушений на мою жизнь только за первые пять месяцев этого года.

— Кружень — трижды, мраморень — дважды, вьюжень — один, но это было самым опасным из всех, убийца подобрался очень близко, хладрыгень — снова три. Журчаний — четыре, почти рекорд.

— Считаете, на фоне этого я могу позволить себе такую роскошь, как беззащитный младенец?

— Но… — сказать, что я был растерян, значит, ничего не сказать. — Я думал, что ваш титул выборный и основная власть у князей. Кому нужна ваша смерть? Не понимаю.

— Император — гарант объединения народов, — наставительно сказал Камю, — Князья приходят и уходят. Император — вечен.

— То есть вы… — начал я, но венценосный эльф понял все по моему ошарашенному взгляду.

— Да, — подтвердил он мои опасения, — Федерация со времен своего основания не знала другого императора.

— Значит, у вас тут действует какая-то секта типа антиглобалистов, что ли?

— Анти… кого? — заинтересовался Ир.

— Ну, ярых противников всеобщего объединения.

— Очень верно подмечено, — обронил Камюэль и безрадостно хмыкнул, — Алашурийское Братство, вот как они себя называют. И основная их доктрина построена на том, что эльфы должны властвовать над всеми. Что мы в этом мире Перворожденные, а остальные расы появились уже после нас, поэтому по законам старшинства должны быть нашими рабами. Не меньше.

— Понятно. И много у них сторонников?

— В народе — нет. В деревнях и селах каких только кровей не намешано. Но в правящей верхушке… достаточно. Самое любопытно, что к Братству, как показывает моя практика, легко могут примкнуть и те, кто не является эльфами по праву рождения.

— И что, так жаждут стать рабами?

— Нет. Трудно сказать, чем их соблазняют. Полноценно допросить кого-то из членов братства не представляется возможным, даже если на руках неопровержимые доказательства причастности к их деятельности. При вступлении в братство каждый неофит проходит через особый обряд. При попытке рассказать что-либо о своей деятельности в нем и о других его членах, смерть наступает незамедлительно.

— Да уж. Ну у вас тут и гадюшник. — Снова не сдержался. Знаю. Но по-другому отреагировать не мог. А потом, рискнул спросить у императора, раз уж он сам был не против завести об этом разговор: — А жене вы свои причины озвучивали?

— Нет.

— Почему?

— Она вообще не знает об этих покушениях.

— О! Как благородно… — честно попытался сгладить собственную иронию, но она все равно отчетливо ощущалась в моем голосе, поэтому Снежный неожиданно вскинулся и обжег меня взглядом.

— У тебя есть, что сказать по этому поводу? — в вопросе прозвучал приказ. По спине поползла струйка пота. Что-то я переволновался. Или устал. Или… стал слишком серьезно воспринимать все происходящее со мной в этом мире. Весь подобрался и медленно ответил:

— Она у вас не похожа на моргучию куклу, которую только для красоты и престижа рядом держат. Поэтому я не понимаю, почему вы скрываете от супруги такой важный аспект вашей жизни? Не доверяете? Вряд ли. Таким своеобразным образом проявляете заботу? И заставляете еще больше мучиться? Унижаете недоверием? Обижаете своим нежеланием иметь ребенка от нее? Кстати, на фоне всего сказанного, думаю, мерцающий был бы идеальной альтернативой в вашем случае. Вот уж кто способен постоять за себя даже в очень раннем возрасте. Кроме этого, может быть, на его примере вы, наконец, поймете, что некоторые дети подвергаются опасности с момента своего рождения, эти их неправильные мерцания не хухры-мухры, и ничего, живут и не жалуются. И тогда, возможно, измените свое отношение к рождению потомства.