Хитрости эльфийской политологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 71

— А после этого? На следующий день, — я вперил взгляд в Машку.

Тот фыркнул, но промолчал. Знает, гад, что я их с Алым проблемы решал. Если у темного их выходка с серьгами никаких нареканий не вызывала, то бедный светлый весь извелся, не зная, как признаться семье в том, что натворил. Конечно, на родительном дне папа Алиэля выразил готовность к такому исходу будущих отношений его сына с темным, но Алый, впрочем, как и я вместе с ним, очень сомневался, что его действия будут по-настоящему одобрены главой рода Мильзились. Поэтому я полдня с ним разговаривал, обыгрывая возможные варианты развития событий. А потом еще полдня успокаивал Машку, который запоздало обнаружил своего так называемого супруга в моем обществе и справедливо возмутился, почему это светлый на консультацию к семейному психологу без него пошел. Конечно, Алого можно было понять. Ему хотелось выговориться без настойчивого сопения под боком ушлого темного. Но и реакция Машки мне была вполне понятна. Заявление темного про семейного психолога царапнуло где-то глубоко внутри. Совсем недавно о том же мне говорил император. И если своим ребятам я всегда был готов помочь, в чем-то даже в ущерб себе — они же свои, родные! То с императором дела обстояли несколько иначе. Помня о том страхе, который на меня нагнал этот эльф, я бы предпочел еще век его не видеть. Но что-то мне подсказывало, что от новых обязанностей так просто не откреститься.

Следующими на очереди оказались Илюхины вундеры, у которых не всегда складывались нормальные отношения с преподавателями. И если взрослые студенты относились к подобным трениям философски, то детки в лучшем случае затаивали обиду, в худшем, всей своей маленькой компашкой бросались изобретать планы зловещей мести. Несколько пострадавших от них преподавателей радели за то, чтобы класс маленьких гениев упразднить и отправить их всех по домам. Карл, Карамелька и Мика активно сопротивлялись их напору, но деток приструнить как не старались, не смогли. Те только больше обижались, сопели как рассерженные ежики и замыкались в себе. Поэтому пришлось вместе с братом проводить разъяснительные беседы. Причем, каждый день и по нескольку раз, чтобы наверняка. В этом деле сильно помог Пестрый, у которого был немалый опыт работы с такими вот трудными детьми. Причем, по его собственным словам, с мерцающими того же возраста порой приходилось еще труднее. От одной мысли об этом у меня на затылке начинали волосы шевелиться. И мне теперь еще и этими мелкими ходячими катастрофами заниматься? С Клёмой мне повезло. Он оказался ребенком серьезным и рассудительным, с Лиди все получилось по наитию и при моральной поддержке все того же Клёмы, но как-то я уже сомневаюсь, что остальных мерцающих деток будет так же легко к нормальной жизни возвращать.

Соответственно вчера с утра я был занят только тем, что вместе с Иром и Илюхой готовился встречать у себя родителей. Потом всю оставшуюся ночь мы активно кутили. Так что думать о том, как буду воссоздавать с нуля структуру местного студклуба, у меня физически не было времени. И Машке об этом было прекрасно известно. Впрочем, не только ему. В течение прошедшей недели колокольчики помогали мне по мере сил. Носились как в попу клюнутые по всему университетскому комплексу, всячески поддерживали и брали на себя часть проблем, до которых у меня банально не доходили руки. Например, это именно они, под руководством главы нашего маленького клана, собрали со всех желающих заявки на участие в общественной деятельности под эгидой студенческого клуба. Отсортировали откровенно безумные предложения. Составили общий список предлагаемых направлений деятельности, а так же список предполагаемых кружков и факультативов, рассортировав его по специфике четырех факультетов плюс военной кафедре. Так что ребятам, как и мне, скучать не приходилось. И при этом они еще умудрялись бегать на занятия. Так что неделька у нас была та еще.

— Если до собрания ты не собираешься как-то иначе наставлять своих студентов, — сказал Карл, который до этого внимательно наблюдал за нашими препирательствами. — Мне бы хотелось, чтобы ты уделил время мне.

— И Фиме? — я глянул на Пестрого.

— В том числе, — кивнул ректор и посмотрел на Ира.

Тот пожал плечами. А я заинтересовался, с каких это пор о том, что касается меня, нужно спрашивать разрешения у мерцающего? Но выяснять этот вопрос при студентах не стал. Не стоит выносить сор из избы, как любит говорить моя бабушка.

Мы переместились в кабинет ректора, где нас, как оказалось, уже ждали. Обоих, эльфа и человека, я узнал. Эльфом был тот старец, с которым меня так и не познакомили, когда Ир вдруг решил спешно спровадить меня в мой мир. А человека я узнал не сразу, но потом вспомнил, где же я видел этого товарища. Кажется, его зовут Гвидион или как-то так, именно он был начальником лекарского крыла университета, где я отлеживался после того, как Елка, Ника и Павлик совершили дерзкое нападение на университет. Мы поздоровались, и мне, наконец, представили пожилого эльфа. Вот интересно, сколько ему на самом деле лет, если старость оставила на нем такой серьезный отпечаток?

— Андрей, познакомься, — начал Карл, указывая на седовласого эльфа, — Валентий Фримэрь Искусный. Председатель ученого совета университета. А это наш психолог, — сказал он, обращаясь уже к эльфу.

— Приятно познакомиться, — улыбаясь, протянул руку названному. Тот пожал её, но из крепкой хватки не выпустил, продолжая внимательно меня рассматривать. Я растерялся, — Э?

— Ты ведь не знал, что я главный противник ректора Ви'Хольма с его нововведениями относительно привлечения к обучению запретных рас, когда говорил, что живешь с мерцающим?

О-ба-на! Конечно, я понятие ни о чем таком не имел. И вообще, когда в тот раз увидел этого деда в компании Или, Елки и Шмеля, решил, что он наш человек, точнее, эльф. Это что же получается, я на радостях своих подставил Ира? Разумеется, вместо того, чтобы отвечать так называемому председателю, я попытался найти глазами мерцающего, который стоял где-то у меня за спиной. У меня это получилось. Прочитав всю гамму чувств на моем лице, Ир неожиданно покровительственно улыбнулся и обронил:

— Не волнуйся. Сейчас уже все в порядке.

— Э? — я был все еще растерян и недоумевал, чтобы это могло значить, когда снова повернулся к старому эльфу, держащему меня за руку. Но того, в этот момент, больше интересовал секретарь ректора.

— В порядке? — уточнил он у Ира и выпустил мою руку. Я тут же весь повернулся к Иру, чтобы его видеть. Мерцающий выглядел смущенным, что мне совсем не понравилось.

— Что происходит?

— Сейчас объясним, — пропел подозрительно радостный Пестрый и плюхнулся в одно из кресел рядом с письменным столом, за которым уже восседал наш ректор.

Мы все расселись. Я не удержался и полюбопытствовал:

— А господин Гвидион тут зачем? Меня в чувство приводить после особо пикантных новостей? — вопрос я адресовал ректору, но ответил на него сам главный лекарь.

— У меня есть что сказать, но я не ожидал, — он глянул на Карла, — что у этого разговора будет так много свидетелей.

Ректор покачал головой и произнес:

— Я тоже был не готов к тому, что мэтр Искусный присоединиться к нам.

— О! — протянул на это старец, — Думаю, в той или иной степени, но говорить мы будем об одном и том же. Какой смысл разделяться?

— Не понимаю о чем вы, — хмуро возвестил лекарь. И тут до меня дотекло. Как всегда вовремя, ничего не скажешь.

— Это вы, да? — обратился я к лекарю, — У вас даже имя, наверное, немного другое. Какой-нибудь Гвидионис или что-то в этом роде… — и повернувшись к Иру, уточнил, — 'Онис' — зеленый по драконьи, так?

— Что? — растерянно выдохнул мерцающий. Я же повернулся к ректору, который, казалось, весь обратился в слух.

— Помните, мы еще удивлялись, как наши бравые заговорщики могли так быстро найти мой мир и меня в нем? Да, Елка признался, что у него в университете работает дядя, но тогда, в самом начале, о том, кто я и откуда, мало кто знал. Зато я почти сразу попал в лекарское крыло и меня там выхаживали. Значит, вы в любом случае должны были рассказать моим докторам кто я и откуда, чтобы они знали, как меня можно лечить, а как нет. Я ведь прав?