Хитрости эльфийской политологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 84

Кстати, еще вчера я имел не особо приятный разговор с главой семьи Мильзились. Ромашель Ароматный был изрядно обескуражен известием, что его младший сын в тайне обручился с темным, а до отца семейства эта информация дошла только через третьи руки. Но пришел он ко мне не затем, чтобы возмутиться самим фактом связи сына с темным эльфом. Об этом он с новоявленными супругами беседовал без меня, и, судя по тому, что Алиэль остался при своей серьге, ничем фатальным для них с Махой эта беседа не закончилась. Ко мне же Ромашка пришел с фразой:

— Просто объясни мне, что я ему сделал, чтобы заслужить такое?

Оказывается, эльф был опечален в первую очередь тем, что его младшенький не посчитал нужным поделиться с родным отцом своим счастьем. Тут-то до меня окончательно дошло, насколько сильно халярские взгляды на любовь и отношения отличаются от земных. С одной стороны, у нас, безусловно, меньше условностей и больший акцент делается на чисто физиологическую её сторону, которая в последнее время почему-то считается оправданием для любых безумств. Зато у них любовь искупает и пол, и возраст, и различный социальный статус, как это не странно в условиях аристократического общественного уклада. Наверное, тут дело в том, что у нас далеко не всегда можно сразу с достаточной долей достоверности определить, где настоящее чувство, а где замешаны расчет, похоть или и вовсе прихоть. Но на Халяре мерилом в любой сфере общественной и личной жизни выступает магия. Особый дар, которым в той или иной степени владеет почти все население. Поэтому Ромашель так нетипично для меня отреагировал на связь сына с темным мужчиной. В их мире любовь, как оказалось, считается высшим благом. Мне кажется, что у них даже религия как-то с ней связана, не зря же я уже несколько раз между делом слышал, как мои колокольчики взывают к богу и богине. Ну, по крайней мере, их светлая половина. У темных, понятно дело, одна богиня — Ллос. Так что, когда старший Мильзились увидел, что его сын на самом деле влюблен, да еще и взаимно, пусть любовь темного выглядела не совсем так, как хотелось бы видеть светлому папе, он принял их союз. Пусть и с некоторыми оговорками. В том, что они были, я не сомневаюсь. Не тот он эльф, чтобы безропотно принять такое.

— Думаю, это шло в первую очередь от Машки, — сказал я ему, — У темного в жизни было не так много счастья, чтобы он позволил так быстро его у себя отнять. К тому же, вы же понимаете, что они более оторваны от собственных семей, я не имею в виду Великие Дома, как таковые. Речь именно о составляющих их семьях.

— О, да, я сейчас расплачусь, — с неприкрытым сарказмом протянул светлый эльф, — Его страхи еще не повод настраивать против меня моего собственного сына, будь он хоть трижды его супруг!

— В вас говорит элементарная ревность с примесью уязвленного самолюбия. Вы не хотите терять влияние на сына. Это естественно. Но, рано или поздно, его все равно пришлось бы отпустить.

— Но я как-то не рассчитывал, что это произойдет так рано и так стремительно!

— Мы предполагаем, а судьба располагает.

— А что насчет их союза говорит Вейла?

— Э… а почему вы меня спрашиваете? — я знал, что Лия может предсказывать будущее и вообще из какой-то очень религиозной семьи, или что-то вроде того, но никогда б этом как-то не задумывался. — Я ничем таким у нее не интересовался.

— Они тоже. Хорошо, я сам спрошу, — постановил эльф и ушел.

Я вздохнул с облегчением. Надеюсь, что ему хоть сколько-нибудь полегчало.

В общем, досмотреть эпохальный поединок двух боевых магов нам с Иром не дали. Пришел, увидел и увел — это про Камю. Мы оказались в уже знакомом зале с порталами. И уже оттуда отправились в личный кабинет кардинала. Расселись, после чего Камю, задумчиво глядя на меня, сказал:

— Быстро работаешь.

— Стараюсь, — потупился, бросив взгляд на Ира в поисках поддержки.

— Так зачем нас сорвали? — вопросил мерцающий светским тоном.

— В выходные в столицу прибывают орки. Два дня им на обустройство и в восьмицу в честь их приезда в императорском дворце будет проходить торжественный прием. Мне нужны вы оба и твой дедушка желательно тоже.

— Насчет него ничего не могу обещать.

— И не надо. Я сам с ним свяжусь.

— От нас требуется что-то конкретное? — подал голос я.

— Нет пока. Просто действуйте по обстоятельствам.

— Я не особо знаком с придворным этикетом…

— Знаю, но при твоем невежестве ты даже темных владычиц как-то умудрился к себе расположить. К тому же, правители орков с тобой уже знакомы. Это может оказаться полезным.

— А что конкретно император ждет от этой встречи? — уточнил уже Ир.

— В первую очередь долгосрочных торговых соглашений. Сам понимаешь, нам с ними есть чем торговать.

— А что насчет военно-политического союза? — спросил я.

— А против кого нам с ними воевать?

— Понятно. Исключительно мирные и экономические цели.

— Исключительно, — с нажимом подтвердил кардинал. Его интонация мне не понравилась. Поэтому я обронил, словно между прочим:

— И даже, если есть что-то еще, нам об этом знать не полагается.

— Вот именно!

На этом мы и расстались. Спрашивается, что такого срочного и секретного он нам сказал, чтобы срывать нас в весьма неподходящий момент и тащить через пол страны в свой личный кабинет? Вполне можно было бы прислать за нами кого-нибудь, или вообще на словах передать. Свои сомнения я озвучил Иру.

— Зато Арену у нас теперь точно не попытаются отобрать. Просто побоятся жаловаться князю и сталкивать его лбом с кардиналом федерации.

— Понятно. Спрашивать о том, как Камю все так быстро о наших делах с Ареной узнал, просто не имеет смысла.

— Ага. Думаю, после всего, что уже было, ему теперь доносят о каждом твоем шаге, как там у вас говорится? В режиме реального времени? Так что можешь собой гордиться.

— Сомнительная честь.

— Сам виноват.

О, да, когда это от этой мерцающей сволочи можно было дождаться сочувствия?

Когда мы вернулись, бой уже закончился. Кто победил, стало ясно не сразу. В окружении толпы восторженных зрителей стояли бок о бок два одинаково счастливых мага. Ир попытался протолкаться к ним. Я поступил умнее и первым делом выцарапал Машку. Оказалось, что победила дружба. То есть сначала маги дрались в полную силу, да так, что пол Арены треснул. Разумеется, я тут же поинтересовался, почему это не произошло раньше. Например, когда здесь же развлекались родители моих колокольчиков, вряд ли те же темные владычицы были слабее полуэльфа и человека. Машка оживился и принялся охотно заполнять мои пробелы в представлениях о данном мире и его традициях. Оказывается, все те поединки, которые здесь проходили раньше, никак не подходили под определение смертельных боев. И если бы устроителям и другим магам, присутствующим здесь же, стало ясно, что какой-нибудь из противников вознамерился убить своего оппонента, его бы мигом дисквалифицировали и скрутили всем миром. Поэтому, принципиальное отличие дуэльных поединков от смертельных схваток было в том, насколько полно маги раскрывали друг перед другом свои внутренние резервы. Таким образом, любая дуэль давала лишь общее представление о мастерстве и мощи мага. Но Корешель, который, как и предполагал Ир, согласился подумать о просьбе Дэниза, стать его учеником, только после поединка один на один, решил выяснить, на что на самом деле способен новоявленный кандидат в ученики. Так что самой большой проблемой в этом противостоянии двух боевых магов стала способность вовремя остановиться. Оперируя огромными энергиями полностью оголенных внутренних силовых линий и магических потоков, это было особенно нелегко. Но оба мага, все же, как-то смогли удержаться на самой грани убийства и безумия. При этом, если верить Машке, они не только магически сражались, но и мечами махали будь здоров! В общем, противники из них получились под стать друг другу. Оба это осознали, прониклись и прямо тут на Арене договорились работать вместе. Ес! Что от них и требовалось. Теперь Дэн перестанет тушеваться перед теми, кто, в отличие от него, получил классическое магическое образование. Правда, есть у меня такое подозрение, что у этого предприятия будет и побочный эффект. Рутберг же у них тут не один такой самородок. И велика вероятность, что в самое ближайшее врем в универ подтянутся и другие желающие приобщиться к такой новой народной забаве, как экстернат. Но пусть с ними уже Карл и его деканы разбираются. Я уже буду не причем.