На краю времени, на пороге мира - Клименко Анна - Страница 56

Миральда, шедшая впереди, вдруг остановилась и поманила прочих к себе.

– Вот, только поглядите на это… Гил, тебя это в первую очередь касается.

Он приблизился, не без опаски взглянул в указанном направлении, и… Там не было ни человеческих скелетов, ни тел. Огромная и очень глубокая воронка, словно кто-то лез из-под земли как раз под деревянным срубом и, освобождаясь от тяжких оков, легко разметал маленькую лесную крепость по бревнышкам. Ну, а новая нелюдь, эти странные, похожие на жуков создания, завершила начатое.

– Любопытно, что это могло быть? – буркнула Миртс, – кто-то большой… Очень большой и сильный.

Она потрепала Гила по плечу и добавила:

– Похоже, Гиллард, твое заклятье вызвало к жизни кое-что большее, нежели просто нелюдь.

Он резко сбросил ее руку.

– Идем дальше, – спокойно сказала Миральда, – надо полагать, твое заклинание вот-вот достигнет границ Дэйлорона и рассыплется само собой. Так?

– Да, так.

Гиллард попытался придать голосу уверенность, но сам – увы – таковой уже не испытывал.

… Развалины остались позади. И снова – взрытая чьими-то когтями земля, местами сорванная с деревьев кора, поваленные лесные гиганты… Когда в свете наступающего дня Гиллард увидел вторую воронку, он всем сердцем возжелал, чтобы безумие наконец смилостивилось и убаюкало сознание сладкой сказкой.

– Еще один, – жестко констатировала Миральда, – мне это не нравится.

– Пожиратели неба, – вдруг сказал Гор, – имны знают, что когда всему придет конец, эти звери будут грызть шатер небес.

Воцарилось тяжкое молчание; затем, откашлявшись, Миртс пробормотала, мол, хорошо бы, если это только старые сказки.

– Как бы там ни было, – Миральда все еще стояла на краю воронки, – наступает день. Нам всем пора немного передохнуть, чтобы идти дальше.

Вампиресса мрачно кивнула. В общем-то, отдыхали днем они по привычке; всплеск Силы сделал сильнее народ Зла, и теперь ни Миральда, ни Миртс уже не боялись солнца так, как раньше.

…Гиллард лежал под растопыренными корнями вывороченной сосны. Солнце поднималось все выше и выше, странного красноватого цвета; в лесу царила небывалая тишина, не было слышно ни одной птахи. Маг покосился на землю – там, среди опавшей хвои деловито возились муравьи. По крайней мере, хоть эти никуда не исчезли…

Он закрыл глаза, но сон не шел. Перед мысленным взором назойливо вертелись человеческие кости, запутавшиеся в сочных стеблях травы, борозды, неведомо кем оставленные на исстрадавшейся земле Дэйлорона, странные воронки, по словам Гора, породившие пожирателей неба. Гиллард поймал эманации следа заклинания – как там оно? Должно быть, уже докатилось до означенных пределов и вот-вот пойдет на спад…

Маг сосредоточился, прислушиваясь. Похоже, все шло так, как и предполагалось вначале: невидимая волна его заклинания катилась вперед, гоня перед собой орды нелюди… Гиллард невольно поежился – сколько же их! Не река, целое море, и не счесть тускло блестящих панцирей, тел, покрытых зловонной и ядовитой слизью… Зеркальники, упыри, но самое главное – странные жуки, мохнатые пауки, выросшие до размеров лошади… Тоже нелюдь, но совершенно новая.

Он лежал, и чувствовал, и видел собственную магию.

И даже обрадовался, поняв, что еще несколько мгновений – и все закончится.

«Ну, давай же, давай…» – орды нелюди пересекли эфирную границу.

Гиллард зажмурился, перед глазами запрыгали цветные точки.

Теперь… Он летел, высоко, над лесом Дэйлорона, и видел, как катится на юг темная волна нелюди, сметающая на своем пути все преграды.

Заклинание достигло очерченных границ и вмиг рассыпалось стеклянными бисеринами, впитываясь в землю.

А орда покатилась дальше, на юг.

Дальше?..

Гиллард беззвучно заплакал, кусая до крови губы и стараясь, чтобы его не услышал дремлющий поблизости Гор.

«Что же ты наделал, Гиллард Накори? Что? И как теперь остановить все это?»

Кровавое солнце величаво плыло по мутному небу, и Дэйлорон по-прежнему был окутан странной, неживой тишиной.

В висках туго пульсировала, билась единственная мысль – что предпринять теперь, когда не исправишь содеянного?!!

И вдруг пришло очень ясное осознание того, что вовсе не заклятье виновато в происшедшем, а само решение нанести ответный удар и так восстановить иллюзорную справедливость.

Во рту плавал вкус крови из прокушенной губы.

«И это сделал ты, сын командора Геллера! Твой отец шел к эшафоту и знал, что прав. А ты? Что ты такое, Гиллард Накори? Ничтожество… не достойное… даже жизни…»

Гил не испугался этой мысли, а принял ее, как должное. Теперь… ему оставалось совсем немного, ведь это правильно – любая вина требует наказания.

Он неслышно поднялся, и, убедившись, что Гор продолжает спокойно посапывать, уткнувшись лицом в согнутую в локте руку, побрел прочь от лагеря.

– Виновный должен быть наказан, – пробормотал Гил себе под нос, – должен. Быть. Наказан.

…Подходящее дерево нашлось быстро, да и не было в этом ничего странного – весь Дэйлорон это сплошь деревья, мощные, подпирающие кронами небесный купол. Гиллард влез на ясень, развязал пояс и, соорудив петлю, закрепил его на суку.

Затем вознес молитву Хаттару с просьбой когда-нибудь простить ему ужасную ошибку и надел петлю на шею.

Там, за границей Дэйлорона, страшная и изголодавшаяся по крови нелюдь начала свое шествие по людским землям, но он, Гил, уже ничего не увидит и не почувствует. И так будет лучше для всех… Мог ли он таким образом искупить свою вину ради тех, кто был еще жив?

Он сжал кулаки и, оттолкнувшись от теплой древесной коры, прыгнул.

…Закрытый город молчал, презрительно глядя на людишек, суетящихся у его стен. Главная башня обугленным сучком протыкала мутное небо, башенки поменьше прилепились к ее гладкому, полированному телу, безуспешно пытаясь впитать хотя бы частицу силы и точно также устремиться навстречу солнцу.

Квентис поглядел вверх: время близилось к полудню. Конь, названный Вороном в честь старого, давно издохшего скакуна, тревожно прядал ушами, нетерпеливо пританцовывая на месте.

«Действительно, давно пора начать», – подумал император, а вслух изрек:

– Капитан Зулусса, чего вы ждете? Приступайте.

– Во славу Империи!

Капитан, седовласый великан, звучно хряснул латной перчаткой по нагруднику и, развернувшись, понесся вперед, разбрасывая, словно горошины, приказы.

– Ваше величество… еще не поздно отказаться от задуманного, – снова заныл Шеном Тэр, – мы не знаем, как встретит войско магистр… Что сотворят маги…

Квентис одарил министра взглядом, исполненным воистину императорского презрения. Бедняга Тэр страдал – от жары, от тяжелого нагрудника, явно натирающего под мышками, от всего этого шума и суеты, от запаха конского пота, в конце концов, но – ни в какую не пожелал оставаться в стороне от взятия легендарной твердыни магов.

– Вот сейчас и узнаем, – Квентис усмехнулся, – император не может терзаться сомнениями, лорд Тэр, иначе – такого императора просто сожрут его же подданные.

Шеном Тэр испуганно моргнул и замолчал.

А в следующий миг таран ударил в черные, покрытые каменной чешуей ворота.

Положа руку на сердце, Квентис ожидал чего угодно – огненных шаров, ледяных стрел, жутких чудовищ, в конце концов… Но только не того, что произошло на самом деле: врата распахнулись под первым же ударом.

На площади воцарилась тишина; люди недоуменно переглядывались, пятясь… Пронесся шепоток «волшба, магия»…

Шеном Тэр неуверенно кашлянул.

– Это не совсем то, что вы ожидали, ваше величество?

– Ты, как всегда, догадлив, – процедил Квентис.

«Что же задумал магистр?!!»

– Ну-с, чего ждем? Ворота открыты. Капитан Эйто-Кан, ведите моих доблестных воинов внутрь…

– Во славу Империи!

Квентис поморщился и приготовился наблюдать за тем, как тела этих самых доблестных воинов начнут распадаться пеплом… Ну, или что-то вроде того…