На краю времени, на пороге мира - Клименко Анна - Страница 68

Миральда с трудом вдохнула вдруг раскалившийся воздух. Гил, ее Гиллард – и в этот вечный кошмар?!! Магистр молчал. И ждал.

– Я сама займу твое место, – просипела ночница, – клянусь.

– Ты думаешь, что со мной можно торговаться? – прищурился магистр, – а твой сын, если в нем есть хотя бы толика крови Геллера Накори… Он толкнул мир к гибели, и он должен знать, что всякая вина должна быть искуплена…

– Вечным бременем отражений?!!

– Да, Миральда. Вечным бременем отражений. В конце концов, к этому можно привыкнуть, и потом – мне нужен маг.

– Я бы предпочла сама заменить тебя, – проворчала ночница. Мысли лихорадочно метались в голове; она должна, должна была найти путь…

– Похоже, ты не слишком хочешь спасти этот мир, – усмехнулся Золий, – что ж… Мне вполне понятны твои колебания. Но ведь я не прошу ничего невыполнимого, не так ли? Это мое единственное условие. Если оно тебя не устраивает, то я также не настаиваю…

– Да!

Миральда даже не осознала, как произнесла это слово. Магистр же улыбнулся – мягко и чуть-чуть мечтательно.

– В таком случае, я расскажу вам кое-что любопытное.

…Утро началось холодным, хмурым рассветом. Окутанное туманным одеялом поле, темные, мокрые от ночной влаги деревья и красный шар солнца, медленно выбирающийся из сизой дымки.

Гиллард сидел у догорающего костра. Его слегка знобило, но маг списывал свое состояние на сырость и на холодное дыхание утренних сумерек. Миртс расположилась по другую сторону пышущих жаром углей и сосредоточенно пыталась привести в порядок одежду, пострадавшую во время вчерашней трансформы. Правда, без особого успеха – белая кожа проглядывала сквозь распоротые швы.

Они молчали. Давешнее решение Гила, мстительное и принятое сгоряча, будто бы возвело между ними стеклянную стену. И каждый раз, встречая взгляд вампирессы, спокойный, но осуждающий, маг невольно опускал глаза, а к щекам приливал жар.

«И чего она надулась?» – размышлял маг, помешивая сучком угли. Искры вились стайкой над седеющим кострищем и быстро таяли в сыром воздухе, – «Отчего я должен пытаться защищать тех, кто хотел меня убить? К тому же, я не сделал ровным счетом ничего против воли этих жалких людей… Они сами избрали свою участь».

Но невзирая на подобные уговоры, на самом донышке души поселилось омерзительное ощущение неправильности собственного поступка. Разум говорил одно, сердце нашептывало другое; и Гиллард чувствовал, что тонет в запоздалых сомнениях, густо замешанных на монотонном бурчании совести.

…Он швырнул сучок в погасший костер. Взметнулся прощальный веер искр и тут же растаял в сером свете подступающего дня.

– Пора, Миртс.

Вампиресса кивнула. Молча собрала дорожную сумку, укрепила за спиной мечи и замерла, ожидая дальнейших указаний.

«Ну хоть бы заговорила, что ли», – Гиллард начинал сердиться. На себя, на Миртс, на непроходимо глупых, упрямых – и уже, скорее всего, съеденных крестьян.

Он молча развернулся и побрел навстречу восходящему солнцу, к подготовленным вечером магическим взаимодействиям.

А дневное светило, поднимаясь выше, обретало уже ставший привычным зловещий оттенок крови; туман редел, на траве блестели шарики росы. Где-то среди деревьев запричитала кукушка, притворно жалуясь на судьбу. Помутневший купол неба снова огласил далекий визг черных тварей, и Гиллард ускорил шаг. Нелюдь шла быстро, Миртс обогнала их на каких-нибудь пару часов пути…

Сооруженные пирамиды терпеливо ждали, выстроенные полукругом, так, что фокус Силы был направлен на север, навстречу орде. В стенах Закрытого города на расчет столь сложной комбинации ушли бы дни – но Гиллард все сделал за вечер. Потому как вальяжный город магов остался в прошлом; здесь же была настоящая жизнь, где он, молодой маг, не имел права на ошибку, а орда темной нелюди вовсе не собиралась ждать.

Он обошел пять высоких, в человеческих рост, пирамид, проверил баланс сил, поправил сместившиеся компоненты: вот пучок остролиста выбился из сопрягающего ряда, вот заячье ухо сползло на ноготь ниже положенного… Медальон Шениора потеплел, словно чуя магию.

«Ничего, дружок, скоро я тебя использую в деле».

Миртс стояла поодаль, внимательно наблюдая за приготовлениями.

– Перейди, пожалуйста, за пирамиды. Если не хочешь попасть под действие моего заклинания, – сказал Гил. Получилось как-то холодно и неприятно, словно он делал Миртс одолжение, указывая безопасное место.

Но вампиресса, казалось, не обратила внимания на сухой тон мага; нервно передернула узкими плечами и отошла шагов на десять за полукруг. Гиллард же, напротив, шагнул в фокус Силы. Центром творимой волшбы являлся он сам, и Сила, пролившись сквозь тело мага и дэйлорский изумруд, должна была остановить нелюдь.

По крайней мере, все было рассчитано таким образом, чтобы пустить волну наподобие той, что была сотворена в Дэйлороне, и наделить ее противоположными свойствами.

И Гиллард очень надеялся, что у него получится.

… Сперва вдали появились фигуры пожирателей. Черкая крыльями мутное небо, они летели не прямо – кружили над ордой, ныряли в редкие облака, разрывая их в клочья, и, казалось, небесный купол глухо стонал, едва выдерживая взмахи гигантских крыльев. Гиллард закрыл глаза, концентрируясь на силовых линиях. Магия пятью бурными потоками стекала с пирамид, вливаясь в него. Сила начинала распирать тело, просясь наружу, но Гил не спешил – пусть ее наберется больше, чтобы ударить один раз, наверняка… В конце концов, орда не бесконечна. А он построил достаточно мощное взаимодействие…

Горизонт окутался облаком пыли.

Орда приближалась.

Гиллард стиснул медальон, порадовался идеальному балансу взаимодействия и начал медленно произносить слова, преобразующие Силу.

По земле пробежала короткая, как молния, судорога. Небо дрогнуло, качнулось и вновь замерло, выжидающе глядя вниз, на крошечную фигурку мага. А линии Силы натянулись, звеня – а затем резко обмякли пятью брошенными на траву веревками.

Гиллард не поверил собственным ощущениям. Ведь только что все работало, и работало должным образом! Сердце заколотилось о ребра, дыхание застревало в горле – он изо всех сил дернул Силу в себя, восстанавливая балланс. И продолжил медленный речитатив.

Стена, студенистая, прозрачная вырастала перед ним, готовая двинуться дальше. Сила распухающим комом давила на легкие, каждый вдох давался с трудом. И – снова обмякла средняя, самая важная линия.

Мысленно выругавшись, Гил восстановил балланс; виски пронзили стрелы мигрени. Он поскрипел зубами, но оставалось совсем чуть-чуть. И разве не учил Магистр, что каждое сколь-нибудь важное заклятье должно быть выстрадано создателем, чтобы явиться истинной магией?!!

Он развел руки в стороны и, чувствуя, как немеют пальцы, в последнем, заключительном жесте сомкнул их на медальоне.

«Вот вам, получайте!»

… Ничего не произошло.

Высокая, в два человеческих роста волна, способная остановить орду, не двинулась с места.

– Ну, давай же!!! – в отчаянии Гиллард стиснул медальон; твердые грани врезались в ладонь.

Линии Силы натянулись до предела, звеня от напряжения; пирамиды взаимодействий задымились… И вдруг земля под ногами заходила ходуном; Сила, влитая в заклятье, дернулась, забилась, как пойманная рыба. А затем – глухой хлопок – и заклятье начало стремительно сворачиваться, возвращаясь в тело мага, его породившего.

В груди Гилларда что-то взорвалось, разлилось огнем по жилам… И мир вокруг начал стремительно гаснуть, подергиваясь черной сеткой.

Он падал медленно, словно летел; а в наливающемся чернотой небе фигуры пожирателей неба стали вдруг огромными, их распростертые крылья заслонили солнце. И твари полетели строго на юг, как-то слишком быстро, словно подстегиваемые неведомой силой.

«У меня ничего не получилось», – только и успел подумать Гиллард, – «почему?!!»

Ему не верилось в происшедшее; ведь он все делал правильно… так отчего же случилось то, что случилось?..