Последний Магистр - Клименко Анна - Страница 64

– Я пришел к вашей королеве, – сказал он, – если вы можете проводить меня к ней наиболее коротким путем, я буду благодарен. Ибо рассвет не будет ждать, пока я завершу начатое дело.

Они переглянулись – и д’Эвери еще раз подивился нечеловеческой красоте их лиц. А в лунном свете они и вовсе казались выточенными из белейшего мрамора Драконовых гор; искусно сработанные маски совершенства в обрамлении иссиня-черных волос. Было похоже на то, что ночницы выбирали себе сестер только из самых прекрасных женщин народа дэйлор и людей.

– Зачем тебе королева, путник? – строго спросила болотная ночница, – наша мать не любит, когда ее беспокоят по пустякам. Даже если ты – такой же n’tahe, как и мы.

Вампир нахмурился. Конечно, было понятно, что эти две красотки занимают места стражей у врат владений королевы. Но зачем же быть такими назойливыми?

– Я должен спросить у нее совета, что должен делать с черным магистром, – сухо сказал он.

Ночницы кивнули – одновременно, как по команде.

– Иди за нами, путник. Королева уже давно… обеспокоена и ждет.

– Кого она ждет?

– Того, кто будет обеспокоен так же, как она.

Дворец первой ночницы стоял на маленьком островке посреди болота и формой напоминал гигантский муравейник с черным провалом входа и без единого намека на окна. Лунный свет скользил бликами по гладкой поверхности строения, и у Норла сложилось впечатление, что стены дворца – мокрые. Или облиты чем-то вязким и липким.

Ночницы, что сопровождали его, остановились у входа.

– Иди, путник. Как войдешь, там будет лестница вниз, туда, где вечный мрак и прохлада. Порой королева предпочитает солнце, но иногда – тьму.

Вампир пожал плечами. Выглядело все это странно, непонятно. Во-первых, сам дворец – по размеру ничем не уступал тем домам, что строят люди в городах. Так зачем же возводить этакий муравейник, чтобы прокопать нору вниз, в сердце топей? И чем все-таки облиты стены?.. Ему захотелось потрогать их, но, поймав строгие взгляды двух сестер печали, он отказался от этой затеи.

«Наверное, мне просто не понять ночниц», – решил Норл.

И шагнул в черный зев хода.

Его окружил жирный, пропитанный запахом тлена, мрак.

«Да что она там делает, интересно? Что за удовольствие сидеть среди такой вони?»

– Иди вперед и не сомневайся ни в чем.

Вот как. Королева сама заговорила с ним. Значит, учуяла.

– Ваше величество, – Норл на всякий случай отвесил темноте поклон. Раздался легкий смешок.

– Иди же, д’Эвери. Время не ждет, и рассвет может застать тебя далеко от убежища.

Он ускорил шаг и, к собственному удивлению, понял, что зловоние отступило. Еще десяток шагов – и впереди замерцал красноватый огонек.

…Она возлежала на некоем подобии помоста, застеленного можжевеловыми веточками. Два факела в подставках горели, тихо потрескивая и разбрасывая багровые блики по влажным земляным стенам. А у ложа королевы, на скамейке, сидела чумазая человеческая девочка и большим гребнем расчесывала ее длинные волосы.

– Ваше величество.

Норл поклонился еще раз. Он впервые видел прародительницу легендарных сестер, и теперь, нимало не смущаясь, жадно рассматривал ее. И чем дольше разглядывал, тем больше удивлялся.

Во-первых, королева болотных ночниц при жизни была человеком, это можно было сказать с первого взгляда – потому что людские лица отличаются от лиц дэйлор так же, как грубый глиняный горшок отличается от хрупкой вазы. Конечно, такое сравнение можно было назвать преувеличенным; лицо женщины, давшей начало всему роду ночниц, несомненно, было красивым и гармоничным. И все же – все это говорило о том, что дэйлор, что бы там не утверждали короли, не на много древнее людей.

Во-вторых, она принимала посетителя исключительно в обнаженном виде. И в-третьих… человеческий ребенок! Уж кому-кому, а этой крошке было здесь не место.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала королева, – и во многом ты прав. Дэйлор и люди были созданы почти одновременно, но дэйлор оказались более совершенны, а потому взошли на вершину процветания куда раньше людей. К тому же, люди были выброшены в места, где каждый третий погибал от холода, голода и болезней. Слишком жестоко все это было, у начала времен… Затем…

Она на миг прикрыла глаза, улыбнулась.

– К чему мне платье, благородный д’Эвери? Старые лохмотья давно осыпались прахом, а снимать одежду с мертвых я не испытываю ни малейшего желания, по крайней мере, сейчас. А эта девочка – ребенок из кочевого племени. Те люди, в отличие от жителей серединных земель почитают болотное зло, и приносят в жертву собственных детей, из которых вырастают прекрасные рабы, которые служат нам здесь, в благословенном Тьмой Кайэре. Надеюсь, вопросов больше нет?

– Мне остается только склониться перед мудростью королевы, – сказал Норл, – я пришел за советом.

– Последний магистр, да?

Она нетерпеливым движением отослала девочку прочь, подобрала свои каштановые, с красным блеском, волосы и принялась заплетать их в косу. Вампир счел нужным пояснить:

– Я ничего не знаю о нем. И ничего не знаю о том, чего следует ждать от хозяина Закрытого города.

Королева вскинула брови и с уважением посмотрела на Норла.

– Да ты достаточно осведомлен, брат. Поведай мне все, что тебе известно – и я надеюсь, что мои знания тоже окажутся нелишними. Вернее, я бы могла и сама прочесть все это в твоей памяти, но… Беседа. Она дорога для меня, как воспоминание о моей далекой жизни.

– Тогда я начну, королева. Рассвет не ждет.

Его повествование было недолгим; Норл просто и доходчиво пересказал все, что слышал от Варны и что увидел сам, держа за руку Ильверса. Королева слушала внимательно, ни разу не перебив, и только глубокая складка, прочертившая гладкий лоб, говорила о том, насколько ей не нравится происходящее. Наконец Норл умолк и вопросительно посмотрел на первую ночницу. Она сидела, теребя толстую косу, совсем, как самая обычная женщина, и хмурилась.

– Этот Варна – дурак, – заметила она, – он полагает, что Ильверс источник зла для Дэйлорона… Конечно, что-то есть в этом, но далеко не все. Черный магистр вообще очень странное существо, его не должно было быть вообще! Он… он как плотина, перегородившая реку, или как паразит, отнимающий силы у хозяина. Я порой сравнивала прежнего магистра с бездонным мешком, в который уходит немалая доля Отражений. Стоит убить магистра – и все, им собранное, хлынет обратно в наш мирок, отравляя его. Народ Зла воспрянет, дэйлор и люди постепенно исчезнут. Что будет тогда? Может быть, мы и не вымрем окончательно – но что это будет за мир? Ничего хорошего. Черная дыра, прореха…

– Королева, все это кажется мне странным, – сказал Норл, – но я молод, и не застал первого магистра. Ты помнишь его?

Ночница кивнула.

– Да, мой благородный д’Эвери. Я помню его. И ты правильно сделал, что пришел – ибо только я, пожалуй, знаю – а как было на самом деле. Мы, ночницы, видим истину, и я много дней подряд подглядывала за черным магистром в своих снах. К какому дому, говоришь, принадлежал отец того несчастного дэйлор, Ильверса?

– Д’Аштам.

– О, ну вот видишь. Эксперимент Великого Магистра не мог закончиться провалом, хоть он об этом и не знал. Все дело в том, что первый магистр тоже был д’Аштам. А Ильверс унаследовал способности далекого предка. Ну так вот. Я начала говорить о том, что магистр был один – и это правда. После того, как он переродился, и стал тем существом, какое и сейчас сидит в черной башне, он перестал пить, есть и стареть. Черный Магистр вечен – так же, как и я. Правда, его можно убить – и тогда с миром случится большая неприятность. Мы с тобой, хоть и народ Зла, в этом не заинтересованы. Кроме того, оставаясь живым, магистр может сойти с ума, погрузиться в мир грез, только чтобы не видеть того, что несут в себе Отражения. Это несчастнейшее существо, магистр-то. Каждый миг перед его мысленным взором проносится то, что рождает Отражения… Не хотела бы я все это видеть, не хотела…