Фреон - Клочков Сергей Александрович "settar" - Страница 58

И такая едкая, созревшая злоба в глазах, такой почти звериный оскал у парня, что не по себе мне стало. Диковат всегда был Философ, замкнут, да что уж там, не особенно умным я его считал. Вон чего наплёл, все у него если не гады, то лохи. Не прав он, конечно. Ну а с другой стороны, если подумать хорошенько… профессор Мирошников не тебя ли, Фреон, попросил слазить в Агропромовские подземелья за образцом тканей кикиморы? Как отправил до тебя ещё шесть человек, которые оттуда не вернулись, а тебе, можно сказать, просто повезло? Понимал он, на что тебя посылает? Само собой, понимал. Ёкнуло ли у него в душе хоть раз за тех бродяг, что уже не вернутся из тех кошмарных подвалов? Судя по всему, нет. Спокойно он так тебе расписывал, что именно надо достать, в какой контейнер положить, и ни одна жилка на его лице не дёрнулась. Деловито, просто, словно за хлебом в магазин посылал, и ведь ни слова, зараза, о том, что шесть человек до меня угробил. Это я уже потом узнал, когда вернулся с башкой кикиморы и двумя её костяными белёсыми руками, похожими на сухие ветки. Колошматил я эту тварь из автомата почти в упор, три магазина выпустил, пока крутилась она юлой во тьме подземного коридора, и даже на расстоянии веяло от неё чистой, концентрированной смертью, от которой вымораживало в жилах кровь. И когда уже кончились патроны, долго гвоздил я её куском ржавого швеллера, удивляясь, отчего это она всё никак не умрёт и отчего так стремительно уходят силы из рук и кружится голова. Сколько она у тебя успела жизни вытянуть, пока бил ты её, Фреон? Сколько потом тянул из тебя живое тепло обрывок так и не умершей твари даже через специальный защитный контейнер, где она всю дорогу скреблась и возилась, словно гигантское насекомое в коробке? Помнишь, с каким трудом удалось Болотному Доктору, тогда ещё в первый раз, спасти твою жизнь, как ты потом больше года замерзал даже возле самого большого и жаркого костра? До сих пор ведь зябко тебе бывает осенними ночами, ломит суставы в левой руке от плеча и до пальцев, потому что именно в ней ты нёс рюкзак с «трофеем». Напоминание тебе о той глупости… Сионист рассказал, что на хилую, выдохшуюся тварь повезло мне выйти, что не напала она сама и не до смерти меня уделала. И вот до сей поры я единственный из сталкеров, кто не просто выжил при встрече с кикиморой, но даже и кусок от неё «ботаникам» припёр. С тех пор, кстати, и считается, что я «спец по подземельям», а по сути, наверно, просто жадный дурак. Вознаграждение за тот незабываемый «образец» действительно жирным было, которое ты потом в больничке институтской и спустил на лечение, так как бесплатно сталкерам местные врачи помогать отказываются, вспомни того же Луня. Если бы к Доктору не отвели меня тогда, был бы мне однозначный капут. Да и сколько было, что посылали «ботаны» нашего брата сталкера на верную смерть? Сколько раз большие награды назначали за уникальный артефакт в какой-нибудь особенно подлой аномалии, заранее зная, что большинство бродяг так и останутся лежать тряпьём ещё на подходах. И, если по-честному, Ересь не открыл нам Америку, а просто натыкал носом в очевидные факты.

Высказался Философ и успокоился чуток, только что через зубы раздражённо сплёвывает с сочным таким цыканьем, ну шпана шпаной, да и что с бывшего гопника взять. Однако и у меня мысли невесёлые возникли, да и Фельдшер крепко задумался. Как Гопстоп говорит, «попадание по центру». Неприятно такое от салаги слышать, что уж там. Вот тебе и Ересь. Не ожидал, честно говоря.

«Марево» заметно схлынуло, и по сухому руслу медленно ползли уже отдельные, узкие струи странного серого газа. Можно и перескочить, а потом через гряду низких холмов добраться до радиоактивного озера. Оттуда должна быть видна труба котельной… Пенка, зараза. Не могла дождаться по-человечески, утрепала к чёрту на куличики. Ищи её теперь…

— Так, народ. Выдвигаемся. Идёте за мной, вот эту серую пакость надо перепрыгивать, смотрите не вляпайтесь, а то мало не покажется. С того берега по моим следам. Башкой по сторонам вертите.

Лощинку перешли и по краю глубокой балки миновали скопление «трамплинов»: гравитационные искажения медленно крутили в воздухе столбы мелкой грязи, камешков и выдранной с корнями травы. Пришлось надеть респираторы и защитные очки — поднятая с земли грязь была радиоактивной, счётчик начал потрескивать, а возле «трамплина» мелкий мусор может попасть и в глаза, заскрипеть на зубах, отчего риск словить вовнутрь «горячую частицу» увеличивается в разы. И вообще в плане радиации Тёмная долина до сих пор довольно грязное место. Гайка, взмахнув хвостом из плёнки, полетела вперёд, но на землю так и не упала и, упруго отскочив прямо от воздуха, с протяжным стоном ушла в небо. Значит, в сторону, метр за метром прощупывая безопасную тропинку. «Трамплин»… никогда не угадаешь, что сотворит с тобой эта аномалия. Может, лёгкой контузией и парой синяков отделаешься, а может, и тяжёлым, раздробленным переломом, после которого или ампутация, или долгая, мучительная смерть. А то и вообще сделает «трамплин» из сталкера много мелких кровавых брызг, сколько раз такое бывало. Поэтому не торопись, Фреон, проверяй каждый свой шаг…

Прошли и эту беду. Уф. Вот оно, гнилое озеро, в котором давно вместо водной глади густая зловонная каша из всплывшего на поверхность зеленовато-чёрного ила. Бурлит в плавнях у берегов, сопит болотный газ, и даже сквозь респиратор чувствуется тяжёлый влажный запах гниющей воды. Счётчик начинает немного потрескивать даже на расстоянии, потому лучше к берегам не подходить — и без того хватает в Зоне мест, где можно цепануть дозу. А на трёх островках даже трава не растёт, только торчат из земли редкие ольховые гнилухи — там фон просто смертельный. Потому, наверное, и лежат на влажной илистой слякоти несколько мерцающих пятен, и видно в бинокль, что это две «чёртовых крови», «медуза» и «русалочья слеза». Ну и пускай лежат… не добраться до островков этих даже в тяжёлом научном скафандре, не говоря уже про наши «Кольчуги» — три смертельные дозы гарантированно получишь. И, что интересно, время идёт, а радиоактивность озера только возрастает год от года, да и, наверное, вся «грязь» Тёмной долины в это болото и собирается постепенно. Часа три на обход до трубы той самой котельной, что отсюда уже хорошо видна. А в бинокль легко различаю сутулую фигурку в тёмном плаще, сидящую на створках поваленных ворот. Пенка, и похоже, уже не одна — рядом бродят два слепыша, крутят безглазыми мордами, а за горкой бетонных труб мелькнуло крошечное пёстрое пятнышко — скорее всего тушкан. Ну что ж, изломы и контролёры редко по Зоне без свиты гуляют, будем надеяться, она этой мутантской братией достаточно хорошо управляет, чтоб они на нас не кинулись. Да и к тому времени, как подойдём к котельной, начнёт темнеть. Ночевать, похоже, там придётся.

Слепые псы при нашем приближении подняли морды, оскалились и глухо заворчали, послышался злобный взвизг тушкана, похожий на звук ножа по стеклу, но мутанты тут же и успокоились, потеряв к нам почти весь интерес. Только один из псов лениво подошёл поближе, обнюхал, тихо гавкнул и вернулся к хозяйке. Пенка посмотрела на нас, отчего я в очередной раз поразился размеру её громадного чёрного глаза, так сильно выделявшегося на ярко-белой коже, поднялась и проследовала в полумрак котельной, не сказав ни слова.

— Эй… — Я прислушался к счётчику, тихое потрескивание которого немного усилилось возле поваленных ворот. — Здесь нам долго нельзя. Радиация.

— Идите за мной, — послышался голос из полутьмы помещения. — Не опасно.

Вздохнув, я пожал плечами и вошёл в здание, стараясь не обращать внимания на усилившийся треск счётчика. Близость с «грязным» озером сказалась определённо… с другой стороны, здесь недалеко заправка, может, и повезёт договориться со «Свободой» о ночёвке. Спать я здесь точно не буду.

Пенка остановилась возле лестницы в подвал. Когда-то здесь был вход в подземные комплексы Тёмной долины, которые, собственно, эта котельная и отапливала, однако после третьей Катастрофы залило подвалы тоннами «киселя», и теперь пройти вниз давно уже нереально. Густая тяжёлая жидкость слегка светилась зеленоватым сиянием, её слой был прозрачным, и в бутылочно-зелёной яркой глубине угадывалась лестничная площадка и следующий марш со съеденными до основания перилами. Придёт время, «кисель» прожжёт железобетонные перекрытия, растворит арматуру, и здание обязательно обрушится. Будем надеяться, не сегодня.