У черты - Гордиан Александр - Страница 76

Земля умерла. Глеб видел это сквозь опущенные веки, сквозь десятки сантиметров лишенного жизни грунта. Ни насекомых, ни червей, и даже корни засыхают, распадаются в прах.

Но земля и жила - чужой, незнакомой жизнью. Глеб различил в глубине крохотный росток чего-то белесого, и росток тоже почувствовал его, забеспокоился и рывком втянулся ниже.

Глеб всхлипнул и повалился набок. Он лежал в позе эмбриона, едва дыша, ожидая, пока истерика сменится предсказуемой апатией. А вместе с апатией, может быть, вернется темнота, привычная, хоть глаз выколи, темнота, которой Глеб уже и не чаял...

Сталкер пришел в себя, когда под ним завибрировал смарт. Рамзес отдышался, нашел угловатую коробку, на которую, оказывается, упал, и долго не принимал вызов.

Потому что - зачем?

«Потому что нужно! Есть такое слово…»

Глеб нажал кнопку приема.

- Рамзес, ты не передумал идти? – встревожился на той стороне Цент.

- Нет, - прохрипел Глеб. – Теперь железно…

Цент что-то возбужденно говорил, но Рамзес его не слушал. Он закрывал и открывал глаза.

- Как спать-то теперь? – задал Глеб риторический вопрос.

- Что? – удивился Цент. – Ты о чем? Ты меня слушаешь?

- Нет, - сталкер откашлялся. – Что ты хотел, Цент?

Митька помолчал и неожиданно выдал:

- Извини, Рамзес. Про «Долг» я гнал.

Он заговорил виновато, торопливость куда-то пропала.

- Зачем?

- Затем, что ты тянул! Совершал непонятные телодвижения вместо того, чтобы идти к Оку. Зачем в Бор сорвался? Я тебя не узнаю, сталкер!

- Мить, я сегодня первый раз своего застрелил, - неожиданно признался Рамзес.

- Ну… ты это… не переживай! Кого застрелил-то? Девчонку?

- Участкового.

Цент присвистнул.

- А говорил, новостей нет! Каким боком он нарисовался? Тоже за Оком?

- Нет, он случайно. Глупо попал и глупо умер.

- Бывает…

Цент вздохнул и на том посчитал вопрос исчерпанным.

- Я все про Князя, Рамзес, - вернулся он к делу. – Князь исчез. Последние отметки возле схрона, потом он шел с выключенным навигатором. Крота видели в Стройбате, а Бенина отметка засветилась возле Норы примерно тогда… ну, сам понимаешь.

Глеб смотрел на просвет собственную ладонь. И сквозь нее он различал тусклое пятно в небе, только кости, белые как на рентгеновском снимке, немного мешали.

- Нору разорил Князь, это я тебе без всякой детективщины скажу. Давай ближе к делу, Цент.

- Если так, - разозлился Цент, - то должен понимать - Князь сжигает мосты. Его погонят, как только «Долг» выяснит про Беню. А козырь у Князя всего один, и тот пока в колоде – Око!

- Где сейчас Князь?

- Я не знаю! – вызверился Цент. – Где угодно, об этом и толкую! Смотри в оба, Рамзес.

- С информацией не густо, - усмехнулся Глеб.

- Рамзес… - Митька помолчал. – Это не тема для шуток. Ты думаешь, тебе одному нужно Око? Я вторую ночь не сплю!

- А ты спи, - без тени иронии посоветовал Глеб. – Тогда мозг включится. Вдруг мою цифирь раскусишь.

- «Долг» тоже… - мгновенно сменил тему Цент. – Они ищут тебя и еще двоих или троих - ходят слухи про снайпера и автоматчика. Если за твою башку назначат приз…

«Выжил Капрал! - сделал вывод Глеб. – Далеко пойдет, сволочь».

- Где «Долг»?

- «Долг» везде! Частым бреднем просеивает хоженые трассы.

- За мной идут?

- Нет, в лес они не сунулись. Почему - не знаю. Опытного ходока под рукой не оказалось, или случилось что - говорят возле Норы опять стреляли.

- Кто стрелял? – потребовал Глеб; разговор становился интересным. – Еще кто-то идет за Оком?

- Там черт ногу сломит, Глеб, - промямлил Цент; не то ушел от ответа, не то в самом деле не знал. - Бред какой-то. Разберусь и сообщу.

- Цент!

- Твою мать, Рамзес, я не знаю! Мы это сто раз обсуждали! За Оком сейчас не идут только безногие. Из «Ста рентген» целая толпа снялась. Но они, во-первых, ничего не знают, ползут вслепую, чисто посмотреть. Во-вторых, при любом раскладе ты их делаешь на сутки-двое. А у Норы стреляли прошлой ночью. Голову даю – кто-то чужой!

- Это все?

- Нет… Девица с тобой?

- Да.

- Рамзес, гони ее, а лучше кончи.

- Цент, не темни! - у Глеба упало сердце.

- Информация подтверждается стопроцентно. Она не Порывай!

- Мало ли однофамильцев…

- Не так просто, Рамзес. Я проработал вопрос, поговорил с людьми… В общем, она Рив – это правда, ее опознали. Фамилия известная в узких кругах. Некто Дж. Рив, официально папа, а по слухам… разное говорят, заработал миллионы на всяких скользких операциях. Не финансовых. Там и наемничество, и какие-то гнилые миссии в Африке и Афгане. Достоверно никто ничего не знает, но руки ему в приличном обществе не подают. Говорят за дочку, что она у папы доверенное лицо и чуть не правая рука.

- Дальше.

- Не дальше – раньше. А раньше, конкретно в девяносто втором году, Дж. Рив получил первую визу в Соединенные наши Штаты. На фамилию – угадай какую!

- Угадал. Дальше.

- С тобой невозможно работать, Рамзес, никакого удовольствия! Собственно, я клоню к тому, что папа въехал в новую жизнь по документам официально пропавшего без вести человека, Максима Ивановича Порывая. И ввез по таким же документам жену и ребенка.

- Пока не вижу особого криминала.

- Его бы не было, кабы не дочь. У Порываев в Харькове осталась дочь, ты помнишь? То есть, или они все не Порывай, или папа-мама – Порывай, а девчонка незнамо кто. Первое логичнее, как считаешь?

- Цент, я с ней говорил.

- М-м?

- Она темнит, но что Порывай – не врет.

- Она может не знать.

- Может, - согласился Рамзес и покосился на Ингу. – Давай мне все, что накопал, хочу посмотреть.

- Ладно, - буркнул Цент. – Не убедил, конечно. Но учти, за ней стоят опасные люди, и настроены они серьезно. Кто ее знает, зачем она пришла в Зону! Как бы не за этим самым… Она не говорила?

- Нет, - солгал Рамзес, и Цент это понял.

- Если ты получишь пулю в затылок… Я тебя предупреждал, в общем. Удачи тебе, Глеб!

- Взаимно, - попрощался Рамзес и разорвал связь.

Минуту Глеб бездумно рассматривал прозрачные ладони, не в силах сосредоточиться. Никак не мог отделаться от мысли, что сейчас Цент пришлет нечто такое, на что не получится закрыть глаза, и с Ингой придется что-то решать.

Тайные операции? Война по найму? Это Глеба не пугало, он сам прошел семь кругов на этом пути. Но есть большая разница, кого вести к Оку – одинокую искательницу приключений или разведчицу темных дел конторы. А если правда? Если маяк и помощь в эвакуации – это всерьез? Глеб покрутил головой. Не видел он в Стриже разведчицы, вот в чем дело. Не видел цинизма и расчетливости, как в том же Варане, потому и доверял чуть больше обычного. Зря доверял?

Смарт дернулся, принимая сообщение. Длинное, с текстом и картинками, судя по размеру. Глеб нащупал кнопку просмотра.

Если в сообщении и пряталась бомба, то глубоко, очень глубоко! Текст, текст, текст – и сканы документов. Все то, о чем говорил только что Цент. То есть ничего. По каждому пункту требовалось упорно работать, чтобы связать концы с концами и сделать выводы.

«Слухи – не доказательство!» - убеждал себя Рамзес, но не мог отогнать мысли, что слишком много их, слухов, насобирал Митька. Цеплялись слухи друг за друга, дополняли и постепенно выстраивались в нерадостную для Рамзеса картину.

Прошел срок дежурства. Варан спал его, Глеба, часы, а сталкер все перелистывал Митькин файл.

Чем его зацепила рядовая фотография? Глеб, поймав себя на том, что постоянно к ней возвращается, распахнул на экран изображение некрасивой полной женщины.

Подписано «Порывай И.М., 28 лет, Харьков», здесь же адрес и какая-то аудиозапись, не иначе Митькин филер разговорил дамочку. Настоящая Порывай ничем не походила на Ингу, но кого-то напоминала Рамзесу, мучительно напоминала, до ломоты в затылке. Где-то он видел эти недобрые глаза и нос, выглядывающий из пухлых щек как солдат из окопа. Где?!