Победители чудовищ - Страуд Джонатан - Страница 24

— Я так понимаю, опасностей там нет?

— Ну, скажем, там бывают камнепады. В это время года — довольно часто. И даже небольшой булыжник может сбить тебя в водопад. Опять же, до курганов оттуда рукой подать. Вдоль ущелья дует ветер, который уносит запах путника на пустоши над утесами, так что ночью за тобой явятся троввы. И не стоит забывать о духах павших, что лежат в холмах вдоль дороги. Смотри не выдай им ни словом, ни делом, что ты Свейнссон! А не то они станут преследовать тебя во сне: Рюрикссоны — за то, что ты враг их Дома, а Свейнссоны — за то, что им отказали в достойном погребении в курганах. В общем, мой тебе совет — не останавливайся на ночлег в верхней части ущелья.

Лицо Халли несколько вытянулось. Он с сожалением взглянул на отцовский нож, который теперь висел на поясе у Снорри. Из-за своей дурацкой щедрости он лишился оружия, и теперь добыть его было негде…

Он перевел дух. Спокойно! Неужто Свейн испугался бы старческой болтовни? Нет, конечно! К тому же чем может нож помочь против призраков?

— Со всем этим я управлюсь, — уверенно ответил Халли. — А длинное ли оно, это ущелье?

— По прямой, как ворона летает, не такое уж и длинное, а вот дорога много петляет над водопадами. Так что у тебя уйдет добрых два дня, чтобы добраться до прекрасных полей Дома Эйрика!

Старик помахал ему рукой.

— Что ж, удачи тебе в твоей безумной затее! Да, и спасибо за нож. Теперь-то я буду резать свеклу играючи! Это щедрый дар, я тебе этого не забуду. Если ты вернешься сюда, в верхнюю долину — хотя надежды на это не много, — быть может, и я в один прекрасный день отплачу тебе услугой за услугу!

Халли вежливо улыбнулся и, коротко махнув рукой, прошлепал по тропинке и вышел на дорогу. Вскоре хижина и ее обитатель, глядящий ему вслед, скрылись за холмом.

Дорога шла под гору вдоль реки, между темных полей, над которыми висели туман и облака. Халли упорно шагал вперед, глядя в землю в нескольких шагах перед собой. Он был погружен в раздумья. Разумеется, не следует судить старика чересчур строго: жизнь в одиночестве, без дружбы и поддержки, которыми пользуется любой, кто принадлежит к Дому, несомненно, извратила его рассудок за долгие и тяжкие годы. Но все равно его советы и замечания задели Халли. Ну да, конечно, он не очень-то похож на воина, но ведь главное — сила духа! И Олав Хаконссон в этом скоро убедится!

Вскорости, путем долгих и мучительных усилий, Халли вернул себе прежнюю решимость и сумел выкинуть из головы все то, что говорил Снорри. А потому он не без удивления обнаружил, что хотя бы в одном старик был прав: в тумане, висящем над дорогой, проступили три длинных, невысоких могильных холма. Два стояли чуть подальше в поле, а третий, поменьше, более неровный, изрезанный с краю колесами телег, проезжавших по дороге, был совсем рядом. Холм порос травой, более темной и густой, чем везде, как будто почва там была более плодородной. На вершине холма сидела здоровенная ворона, которая провожала Халли взглядом, следя за ним одним сизым глазком. Халли сделал знак-оберег и тут же обругал себя за суеверие. Это всего лишь птица!

Никаких доказательств того, что под холмами покоятся именно кости Свейнссонов, заметно не было, и Халли решил, что вся эта история довольно сомнительная. Ни Бродир, ни Катла, ни кто-то другой ему об этом ничего не рассказывали. Однако же вид погребения без единого кургана действовал ему на нервы. Что за скорбная участь, лежать в земле так далеко от гор и своих родичей! Халли без труда представил себе, как неупокоенные духи бродят тут в высокой сырой траве, когда на долину спускается ночь. Вот и сейчас туман как-то странно шевелился, как будто некие бледные фигуры…

Хватит! Что он, дурак, что ли, бояться подобных страшилок? Халли поплотнее надвинул на голову капюшон и торопливо зашагал вперед.

Чем дальше он шел, тем круче становился спуск, и шум бегущей рядом реки звучал все громче и настойчивей. Вместо полей появились сосны, растущие поодиночке среди разбросанных там и сям валунов и груд щебня. Халли знал, что земли Свей-на и Рюрика остались позади; он приближался к ущелью. Сквозь туман на юге проступали крутые склоны: здесь верхняя часть долины почти сходила на нет. Где-то над головой терялась в облаках вершина Отрога. Отрог стоял почти вровень с горными хребтами по обе стороны долины. У его подножия, впереди, река и дорога вместе ныряли в извилистое ущелье с отвесными стенами, которое вело в нижнюю часть долины. Остановившись и прислушавшись, Халли различил вдалеке грохот водопада.

Уловил он и другой звук, на этот раз позади. Мальчик застыл и прислушался. Да, несомненно, на дороге слышался цокот копыт. Всадник ехал не слишком быстро, но было ясно, что скоро он его нагонит.

Халли огляделся: валуны, кустарник, несколько сосен… Он, не раздумывая, спрыгнул с дороги, пробежал по мокрой траве и спрятался за ближайшим деревом.

И стал ждать. Цокот копыт приближался. Может быть, это отец или еще кто-нибудь из Дома Свейна едет его разыскивать… А может, и нет. Осторожность не помешает. Халли не сводил глаз с дороги.

Сгусток тумана посерел, потемнел и наконец принял ожидаемую форму: всадник верхом на лошади.

Халли прижался к стволу.

Лошадь шла, опустив голову, как будто очень устала. Плотный всадник сидел прямо. Он кутался в плащ и натянул на голову капюшон. Лица его видно не было, но Халли уже разглядел масть лошади: светло-серая в темно-бурых яблоках — и понял, что этот человек не из Свейнова Дома.

Первым его побуждением было дать незнакомцу проехать мимо. Но тут он вспомнил о своем одиночестве, о жутких могильниках неподалеку… Что плохого в том, чтобы ненадолго найти себе попутчика? Уж конечно, он больше не станет распускать язык, как давеча со Снорри!

Халли выступил из-за дерева и окликнул путника. Тот резко натянул повод. Мерин остановился и, не поднимая головы, тут же принялся щипать сорняки, растущие в щелях между дорожных камней. От его боков поднимались струйки пара. Всадник откинул капюшон, показав полное розовое лицо уроженца нижней долины, с коротко стриженными белыми волосами. Бороды у него не было; глаза походили на блестящие изюминки, воткнутые в пухлое, как булка, лицо. Вид у него был слегка озабоченный.

— Что-то мелковат ты для разбойника, — заметил он. — А где остальные?

Халли огляделся.

— Какие остальные?

— Ну, я думал, что когда люди собираются кого-то грабить, они обычно окружают его со всех сторон или, по крайней мере, стараются, чтобы их было трое на одного. Один человек — это как-то неубедительно.

— Я вовсе не собирался тебя грабить!

— В самом деле? А разве ты не разбойник?

— Нет.

— Тогда что же ты делал за деревом?

Халли замялся, развел руками.

— Ну, понимаешь…

Толстяк поджал губы.

— Понимаю. Я застал тебя врасплох, да? Ты собирался уединиться?

— Ну а зачем еще мне прятаться?

Глаза-изюминки блеснули.

— Откуда я знаю, вдруг у тебя совесть нечиста? Как тебя звать-то?

Халли прокашлялся.

— Я… я Лейв, сын крестьянина с земель Геста, далеко вверх по долине. А иду я в Дом Хакона, чтобы навестить дядю. Если тебе надо в ту же сторону, я бы с удовольствием присоединился к тебе ненадолго…

Он осекся: толстяк смотрел на него с насмешкой, которая ему очень не понравилась.

— Хотя нет, я тебя, наверное, задержу, — продолжал он, — лошади-то у меня нет! Поезжай, не жди меня.

— Ну что ты! — возразил толстяк. — Мне и в голову не пришло бы поступить так неучтиво. По правде говоря, эта кляча, — он с размаху хлопнул лошадь по холке, — в последнее время и рысью-то ходить разучилась, так что тебе не составит труда идти с нами наравне. Давай-ка найдем сухое местечко, где можно сесть пообедать.

И они тронулись дальше. Толстяк насвистывал веселую песенку, отчего щеки у него колыхались. Старая кляча уныло брела вперед; Халли молча шагал рядом.

— Ну что, Лейв, — сказал через некоторое время толстяк, — ты, стало быть, из Дома Геста?