Стрингер. Летописец отчуждения - Радин Александр - Страница 58

Алексей пытался выковырять из кармана патроны. Те сопротивлялись, жили своей жизнью. Мешала наполовину застегнутая молния. Выдрать ее до конца он так и не догадался. Теперь мучался, тяжело пыхтя и в сердцах себя матеря.

Первый - в ствол. Главное, чтобы не застопорился краями гильзы на входе. Ну, точно. Совсем не хочет. Затвор до конца и резко вниз.

Пальцы мелко дрожали. Что-то долбило в голову. Это сердце ухает филином, его сердце. Сейчас оно разорвет грудь, раздвинет ребра и выпрыгнет под ноги, дико отплясывая между разлитых повсюду луж шампуня.

Он вмял внутрь тугую пружинистую пластину магазина. Второй, третий. Четвертый заклинило. Зацепился медной шляпкой. Встал враспор и ни туда, ни сюда. Ну что ты будешь делать, мать его раз так!

Ладонью что есть мочи по коробке. Дробовик ходуном, то и дело окунается стволом в кашу, намешанную босыми ногами. Истерично трясется.

Падла!!!

Последний уже по инерции.

«Точно заберу в Москву. Ха-ха-ха-ха».

Нервное.

Мокрые ладони скользят по цевью, плечо ноет в предвкушении, покалывает иглами. Воспоминания о боли слишком остры. Взгляд на право. Лучше бы и не смотрел.

Накаленный парами смерти воздух режет знакомый грохот. Кляп сотрясается от мощи своей игрушки. Варан молча прет вперед, разбрасывая в стороны останки плотей. Они как огромные поплавки колышутся от разбегающихся в стороны волн. Мерно и страшно. Узбек крошит грудь, выбивая из чудовища клочья шерсти и тугие струи крови.

Лысый все-таки выполз на берег. Зря он это сделал.

Все неожиданно смолкло. Остались только редкие нищие хлопки пистолета Саяна. Больше комичные.

Варан никуда не делся, не исчез в черной дыре, не испарился, не провалился под землю. По-прежнему сокращал дистанцию развалистыми прыжками. Все. Сейчас столкнуться.

Чего? Чего ты замолк-то?

Кляп нисколько не замешался, бросил ему прямо под ноги дымящийся РПК и многократно отточенным рывком выхватил ножи.

Когда Алексею показалось, что варан в последнем прыжке достанет узбека и одним взмахом мощных челюстей порвет его на части, тот ловко ушел в сторону. Глаз едва выхватил скупые, но молниеносные движения. Никакой суеты. Все четко, будто так и запланировал.

Кляп работал стремительно. Широким замахом полоснул тварь по боку, нырнул за спину, снова полоснул, уворачиваясь от гребущего метлой хвоста. По ходу подрезал ляжку.

Не сможет он так долго кувыркаться, каким бы гасконцем не оказался. Все его железки, что зубочистки против слона.

Варан топтался на месте, потеряв объект вожделения. Сейчас его можно было рассмотреть во всей красе. Голова пресмыкающегося смотрелась на массивном, скроенном из тугих мышц шерстистом теле сюрреалистично. Алексей заметил волнообразные костистые наросты на позвоночнике, по которым стекал липкий желтый гной. Мешок на шее нервно подрагивал.

Лысый пополз обратно в воду.

Тварь выбрала новую цель и бросилась на Саяна. Подставила Смертину окровавленный бок, порядком раскроенный узбеком. Тот все-таки поймал напоследок хвостом и отлетел спиной в шампунь.

Ни на секунду не задумываясь, стрингер начал стрелять. Промахнуться было невозможно. Мушка спазматически дергалась чуть ниже позвоночника, где приблизительно должно было сжиматься и глухо колотить сердце.

Саян что- то кричал, трижды расставшись с жизнью. Узбек мотал как болванчик головой, стараясь привстать и вылезти на берег. Каменная маска сменилась измазанным грязью растерянным узкоглазым лицом пьяного китайца. Только не желтое, а совсем синее от шампуня.

Смертин тоже в запале и мандраже, что-то выкрикивал:

- Получи сволочь!!! Блядина!!! Жри!!!

И еще много выражений. Некоторые сам от себя слышал впервые.

- Жри!!!

Свинцовые пули крошили ребра, смешивая внутренности в один комок. Бочка тоже хлобыстал из карабина практически в упор, прикрывая старшего.

Варан жалобно, совсем по-человечески вскрикнул и притормозил. Одна нога подломилась. Тяжелое тело продолжало тянуть вперед, на Саяна, но бригадир уже скрылся за столбом, получив мгновение передышки. Тварь повернула голову и посмотрела на мучителя. Магазин был уже пуст, но Смертин продолжал давить на крючок.

Очнулся. Сообразил.

Заглянул в лицо смерти, четко видя свое отражение. По рукам пробежала мерзкая слабость. Пятизарядка плюхнулась в жижу, он неуклюже упал на задницу, начал отползать, словно зачарованный не отводя взгляда. Рывок назад. За спиной - пустота.

Зоб дернулся. Варан глубоко втянул носом воздух и кожистый мешок плавно растянулся, превращаясь из сморщенного отростка в налитый белесый бурдюк.

Узбек о чем-то предупреждал. Теперь уже и не вспомнить. От Алексея ускользало что-то важное. Необходимое в этой ситуации.

Уши…

В голову врезались сотни стальных пластин. До безобразия сжали и сплющили. Они тянули, скрипели, выли. Отрезали ее от тела, заполняя пустоты ватой. Хотелось кричать, но не получалось.

Варан пел, подняв пасть к свинцовому небу. Настоящий романс отчуждения. Только так можно озвучить Зону. Внутри все холодело, тело становилось легким и чужим. Пронзающий вопль рвал перепонки и с астрономической скоростью опустошал сознание.

Стрингера трясло, будто схватился за оголенный провод, глаза закатились. Он уже ничего не видел и ничего не чувствовал. Растворился в безумной песне, постепенно теряя себя.

Никто не заметил, как со стороны «ведьминого круга», куда умчалось стадо испуганных плотей, блеснул прицел. Никто не услышал мерных выстрелов.

Там не могло быть людей, больше года сталкеры старательно обходили это место стороной. Однако среди деревьев игралась яркая бликующая звездочка и никуда не собиралась исчезать. Будто знала, что надежно укрыта от человеческих глаз.

Зоб варана, глухо хлопнув, разлетелся кожистыми ошметками. На месте глаза появилась кровоточащая дыра. Тварь, неистово дергаясь, завалилась. В шкуру вцепилась густая черная жижа. Ящер все еще мотал головой, вспахивая в податливом грунте глубокие борозды и разбрызгивая шмотки илистой каши, но с каждой секундой движения становились все слабее. По разорванным пулями бокам прошла едва заметная спазматическая дрожь. Хвост напоследок вяло прочертил полукруг, и варан затих.

Тишина.

Смертин шевельнул рукой. Осторожно ощупал виски, размазывая по ним грязь. Вставать не хотелось. Он приоткрыл один глаз и увидел обнявшего ногами столб Рябого. Сморщившегося и скукожившегося, запихнувшего в оба уха мизинцы. Ладони прикрывали глаза, локти подрагивали от напряжения. «Калашников» валялся у свай брошенный и позабытый.

Саян уже очухался. Он медленно подполз к стрингеру и улегся рядом, положив пистолет на грудь. Тяжело вздохнул, хрипло выпуская воздух.

- Ты чего? - пробормотал Алексей, практически не слыша себя.

Запястье защекотал вибрирующий КПК. Словно по коже пробежали сотни муравьев. Смертин лениво отстегнул компьютер и поднес экран к самому носу:

«10:48, умер сталкер Семецкий, озеро Янтарь, пулевое ранение не совместимое с жизнью».

Слух постепенно возвращался. Стрингер разомлел, на тело приятной волной набежала слабость.

Бог с ним, этим Семецким. Пусть дохнет, раз ему так нравится.

- За что ты меня так ненавидишь? - едва шевеля губами спросил Саян, - Ну вмазал по ребрам… Это же Зона… Здесь жестокость - образ жизни. Я такой же, как все. Не лучше и не хуже. Че конкретно во мне такого отвратительного?

С чего это он завел такие разговоры? Ему вообще должно быть параллельно. Не из таких людей старший, чтобы вот так вдруг раскрываться.

- Глаза, - повернулся к нему стрингер.

- Глаза?

- Угу… Да не ссы ты, не глаукома и не катаракта, - скосился на него Смертин.

Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь кряхтением Кляпа. «Монолитовец» с трудом выбрался из «шампуня» и подошел, пошатываясь, к затоптанному РПК. В подобных ситуациях обслуживающий персонал сервисов говорит только одну емкую фразу: «восстановлению не подлежит». Узбек в сердцах сплюнул, грязно выругавшись, и побрел к столбу. Двое ножен, нашитые на комбез, были пусты. Клинки, похоже, упокоились на дне водоема.