Медведь и Дракон - Клэнси Том - Страница 100

– Как дела с нашим послом в Пекине? – спросил президент.

– Карл Хитч? Отличный человек. Профессиональный дипломат, Джек, скоро уходит на пенсию, но он похож на хорошего столяра-краснодеревщика. Он не сможет создать для тебя дизайн всего дома, но в результате его работы у тебя будет отличная кухня. Знаешь, мне кажется, что этого достаточно для дипломата. Кроме того, проектирование всего дома – это ваша работа, господин президент.

– Да, – согласился Райан. Он подозвал к себе официанта, который принёс ему воду со льдом. Для одного вечера он выпил достаточно, и Кэти уже начинала снова выговаривать ему. Черт побери, каково быть женатым на враче, – подумал Джек. – Верно, Скотт, но к кому мне обратиться за советом, когда я не знаю, что делать?

– Не знаю, – ответил «Орёл». «Что, если попробовать развеселить его?» – Попробуй устроить спиритический сеанс, вызови Тома Джефферсона и Джорджа Вашингтона. – Он попытался засмеяться, повернулся и осушил бокал «Хеннесси». – Джек, расслабься, не порть своё здоровье и продолжай выполнять гребаную работу. Ты отлично справляешься с ней, поверь мне.

– Я ненавижу свою работу, – заметил «Фехтовальщик» и улыбнулся государственному секретарю.

– Я знаю, возможно, именно поэтому ты справляешься с ней так хорошо. Упаси нас бог от того, кто хочет занять столь высокое место. Черт возьми, посмотри на меня. Думаешь, я когда-нибудь хотел стать Государственным секретарём? Гораздо интереснее есть ланч с приятелями в кафетерии и ругать тупого сукина сына, занимающего этот пост. Но теперь – вот дерьмо, они сидят там за ланчем и ругают меня! Это несправедливо, Джек. Я люблю работать.

– Расскажи мне об этом.

– Ну, посмотри на это с такой точки зрения: когда ты начнёшь писать мемуары, то получишь баснословный гонорар от своего издателя. «Случайный Президент»? – Адлер старался подобрать название для мемуаров.

– Скотт, ты, когда выпьешь, становишься забавным. Я лучше сконцентрируюсь на своей игре в гольф.

– Кто произнёс магическое слово? – спросил вице-президент, присоединяясь к разговору.

– Этот парень так часто у меня выигрывает, – пожаловался Райан Адлеру, – что иногда мне кажется, что неплохо иметь при себе меч на крайний случай. У тебя сейчас какой гандикап?

– Мало играю, Джек, он снизился теперь до шести, может быть, даже семи.

– Он собирается перейти в профессионалы, – сказал Джек.

– Между прочим, Джек, это мой отец. Его самолёт запоздал, и он не успел к началу приёма, – объяснил Робби.

– Преподобный Джексон, наконец мы встретились! – Джек пожал руку старого чернокожего священника. Во время инаугурации отец Робби был в больнице с камнями в почках, что доставляло, наверно, даже меньше удовольствия, чем церемония инаугурации.

– Робби рассказывал о вас много хорошего.

– Ваш сын – лётчик-истребитель, сэр, а эти ребята любят преувеличивать.

Священник рассмеялся.

– О да, я знаю это, господин президент. Хорошо знаю.

– Как вам понравилось угощение? – спросил Райан. Возраст Исайи Джексона приближался к восьмидесяти, он был невысокого роста, как и его сын, располнел с годами, но у него было удивительное чувство достоинства, которое часто каким-то образом присуще чернокожим священникам.

– Слишком обильное для старика, но я всё равно пробовал каждое блюдо.

– Не беспокойся, Джек. Папа не пьёт, – объяснил «Томкэт». На отвороте его смокинга виднелось миниатюрное изображение Золотых Крыльев морского лётчика. Робби всегда будет лётчиком-истребителем.

– И тебе не следует пить, малыш! Флот научил тебя массе плохих привычек, например чрезмерному хвастовству.

Джеку пришлось броситься на защиту друга.

– Сэр, если лётчик-истребитель не хвастается, его не допускают к полётам. И к тому же Диззи Дин лучше всех сказал об этом – если у тебя получается хорошо, это не хвастовство. У Робби получается отлично… или, по крайней мере, так он говорит.

– Они уже начали переговоры в Пекине? – спросил Робби, поглядывая на часы.

– Ещё полчаса до начала, – ответил Адлер. – Наверно, это будет интересно, – добавил он, имея в виду материал «ЗОРГЕ».

– Да, пожалуй, – согласился вице-президент Джексон, поняв смысл сказанного Адлером. – Трудно любить этих людей.

– Робби, я не разрешаю тебе говорить такие вещи, – возразил отец. – В Пекине у меня есть друг.

– Вот как? – Его сын не знал об этом. Последовал ответ, прозвучавший, словно изречение папы римского:

– Да, преподобный Ю Фа Ан, хороший баптистский священник, получил образование в университете Орала Робертса. Мой друг Джерри Паттерсон учился вместе с ним.

– Думаю, это трудное место для служения богу, особенно для священника, – заметил Райан.

Казалось, этими словами он словно повернул ключ в достоинстве преподобного Джексона.

– Господин президент, я завидую ему. Проповедовать Евангелие господа нашего – большая честь в любом уголке мира, но проповедовать в стране язычников – редкое счастье.

– Кофе? – спросил проходящий мимо стюард. Исайя взял чашку, добавил сахара и сливок.

– Отличный кофе, – заметил он сразу.

– Это один из побочных бонусов в Белом доме, папа, – сказал отцу Робби с нескрываемой любовью. – Кофе здесь даже лучше, чем на флоте, – правда, его подают флотские стюарды. «Голубая гора Ямайки», стоит сорок долларов за фунт, – объяснил он.

– Господи, Робби, не говори так громко. Средства массовой информации ещё не докопались до этого! – предупредил его президент. – К тому же я ведь уже проверил. Мы закупаем кофе оптом, по цене тридцать два бакса за фунт, если ты покупаешь его бочками.

– Да ну, ведь это совсем по дешёвке! – согласился вице-президент со смешком.

Приветственная церемония состоялась накануне, поэтому пленарная сессия открылась безо всяких фанфар. Заместитель Государственного секретаря Ратледж занял своё место, поздоровался с китайскими дипломатами на противоположной стороне стола и стал говорить. Его заявление началось с обычного вступления, такого же обязательного, как перечисление заслуг людей, вложивших деньги в создание художественного фильма.

– Соединённые Штаты, – продолжал он, переходя к основной теме, – обеспокоены некоторыми неприятными аспектами наших взаимных отношений в сфере торговли. Первый заключается в неспособности Китайской Народной Республики признавать существующие международные договоры и конвенции, касающиеся торговых марок, законов о копирайте и патентах. Все эти вопросы обсуждались и рассматривались на прошлых встречах вроде этой, и нам казалось, что разногласия успешно урегулированы. К сожалению, это оказалось не так. – Он продолжал, приводя некоторые конкретные примеры, которые он назвал иллюстративными, но далеко не исчерпывающими все области беспокойства США. – Подобным же образом, – говорил далее Ратледж, – обещания открыть китайский рынок для американских товаров не были выполнены. Это привело к дисбалансу в торговых отношениях, который не обещает ничего хорошего нашему сотрудничеству и в других областях. Существующий в настоящее время дисбаланс достигает семидесяти миллиардов долларов, и Соединённые Штаты Америки не могут мириться с этим.

Подводя итог, мы видим, что обязательство Китайской Народной Республики выполнять международные соглашения и частные договорённости с Соединёнными Штатами не было выполнено. В соответствии с американским законом, наша страна имеет право принять торговые обязательства, относящиеся к другим странам, как закон своей страны. Это хорошо известный Акт о реформе торговли, вступивший в силу по решению американского правительства несколько лет назад. Поэтому мне выпала неприятная обязанность уведомить правительство Китайской Народной Республики, что Америка безотлагательно введёт в действие этот закон о торговле с Китайской Народной Республикой, если ранее согласованные и принятые обязательства не будут немедленно осуществлены, – закончил Ратледж. Слово «немедленно» редко применяется в ходе международных переговоров. – Этим я кончаю своё вступительное заявление.