Раскаты грома (И грянул гром) (Другой перевод) - Смит Уилбур - Страница 89

– Бог мой, этот маленький ублюдок умеет ездить верхом!

Ронни с неохотным восхищением покачал головой, и капля пота скользнула с его лба на щеку. Лошадь достигла дороги и плавно повернула, увеличивая скорость.

Эти движения были полны такой ритмичной грации и силы, что зрители были глубоко тронуты.

– Только посмотри! – присвистнул Ронни. – Думаю, во всем Натале никто не догонит эту лошадь.

– Ты так думаешь?

Гарри неожиданно оживился и сердито поджал губы.

– Я совершенно уверен в этом.

– Моя лошадь сможет. Мой жеребец – Серый Ураган. Я бы выставил его против кобылы Шона Кортни.

Его слова подсказали Ронни идею. Он обдумывал ее, с прищуром глядя, как Дирк Кортни на Солнечной Танцовщице скачет к акациевой фабрике.

Когда лошадь и всадник исчезли в высоких воротах, Ронни негромко сказал:

– Поставишь на жеребца свои деньги?

– Да я на него свою жизнь поставлю.

Голос Гарри прозвучал свирепо.

«Да, – подумал Ронни, – так я по крайней мере дам ему шанс. Тогда решение примет судьба, и моей вины не будет».

– Поставишь на него Тёнис-крааль? – спросил он, и наступило молчание.

– Что ты предлагаешь? – шепотом спросил Гарри.

– Если победишь, ты выкупил заложенный Тёнис-крааль.

– А если проиграю?

– Потеряешь ферму.

– Нет, – ответил Гарри. – Боже, это уж слишком!

Ронни равнодушно пожал плечами.

– Это была только идея – вероятно, ты поступаешь разумно. У тебя немного шансов против Шона.

Гарри резко ахнул, словно его ударили копьем. Отказаться от прямого соперничества с Шоном значит признать свою неспособность выиграть.

– Я принимаю пари.

– Полностью? Поставишь против моих денег все, что у тебя осталось от Тёнис-крааля?

– Да, черт возьми. Да! Я тебе покажу, сколько у меня шансов против него!

– Тогда лучше это оформить письменно, – мягко предложил Ронни. – Потом я попробую договориться с Шоном.

Он тронул лошадь шпорами, и они двинулись по мосту.

– Кстати, я думаю, не стоит никому говорить о нашем пари. Будем делать вид, что это просто скачки.

Гарри кивнул в знак согласия. Но в тот же вечер написал Майклу, все ему рассказал и попросил участвовать в этой гонке на Сером Урагане.

За два дня до гонки Майкл во всем признался бабушке. Ада отправилась в Тёнис-крааль и попыталась убедить Гарри отказаться от безумной игры, но безуспешно. Ставка для него ничего не значила – только возможность выиграть.

А теперь на его стороне Серый Ураган и Майкл.

На этот раз он победит. На этот раз.

Глава 85

Шон и Дирк в сумерках шли вдоль конюшен. Тучи над откосом покраснели в лучах закатного солнца, ветер летел по плантации, так что акации стонали и дрожали.

– Северный ветер, – сказал Шон. – Дождь начнется еще до ночи.

– Солнечная Танцовщица любит дождь, – напряженно ответил Дирк, и Шон взглянул на него.

– Дирк, если ты сегодня проиграешь... – начал он, но Дирк не дал ему договорить.

– Не проиграю, – сказал он так, словно давал клятву. – Не проиграю.

– Если бы ты в других, более важных вещах проявлял такое же упорство!

– Важных! Па, это важно! Ничего важнее я никогда не делал. – Дирк остановился и повернулся к отцу. Он схватил Шона за рукав, вцепился в него. – Па, я сделаю это для тебя, для тебя, па!

Шон посмотрел на него, и то, что он увидел в этом прекрасном лице, заставило его отказаться от замечания, которое он собирался сделать.

«Где я в тебе ошибся? – мысленно спросил он с любовью, смешанной с отвращением. – Откуда в тебе это? Почему ты такой?»

– Спасибо, – сухо сказал он, высвободил руку и пошел к стойлам.

Глубоко погруженный в мысли о Дирке, Шон только во дворе заметил Мбежане.

– Нкози, я тебя вижу.

Мбежане встал с резного деревянного стула.

– И я тебя вижу, – с радостью ответил Шон, но тут же сдержался. Проявление эмоций перед младшим по возрасту смутит Мбежане. – Здоров ли ты? – серьезно спросил он и сдержал желание похлопать по растущему животу Мбежане, напомнив себе, что изобилие плоти и жира создавалось сознательно, чтобы весь свет знал о процветании господина.

– Я здоров, – заверил его Мбежане.

– То, что ты пришел, радует меня.

– Нкози, в такой важный день правильно, если мы будем вместе – как раньше.

Мбежане впервые позволил себе улыбнуться; его улыбка на мгновение стала озорной, и Шон ответил тем же. Он мог бы догадаться, что Мбежане ни за что не пропустит драку или состязание.

Затем Мбежане повернулся к Дирку.

– Не опозорь нас сегодня, – строго, как одному из своих сыновей, сказал он. – Мы с твоим отцом будем смотреть на тебя.

Он положил большую черную ладонь на плечо Дирка, словно благословляя, потом повернулся и махнул поджидавшим конюхам.

– Приведите лошадь.

Вдвоем они привели ее; кобыла звонко стучала копытами по камням двора и приплясывала. Подняв голову, поджимая живот, прядая ушами, она увидела Дирка, наморщила мягкий бархат носа и негромко заржала.

– Эй, девочка! – направился к ней Дирк. При его приближении она закатила глаза, так что стали видны белки, и прижала маленькие изящные уши.

– Прекрати дурить, – предостерег Дирк. Кобыла угрожающе оскалила желтые зубы и вытянула длинную, тонкую змеиную шею. Дирк протянул к ней руку, она взяла страшными зубами его пальцы и мягко пожевала. Потом, покончив с приличиями, фыркнула, навострила уши и ткнулась мордой ему в шею.

– Где ее потник? Ее кормили? Отнесите седло и узду в машину.

Дирк обрушил на конюхов град вопросов и приказаний, лаская морду Солнечной Танцовщицы нежными руками любовника.

Столько противоречий в одном человеке! Шон печально смотрел на сына. Жара и печаль действовали на него угнетающе. «Где я ошибся?»

– Нкози, я пойду с лошадью.

Мбежане почувствовал его настроение и попытался его развеять.

– Человеку в твоем положении лучше поехать со мной в машине, – ответил Шон и со злорадным удовольствием заметил, как Мбежане посмотрел на блестящий «роллс», припаркованный в глубине двора. «У нее глаза чудовища», – подумал Мбежане и быстро отвел взгляд.

– Я пойду с лошадью и прослежу, чтобы ей не причинили вреда, – объявил он.

– Как хочешь, – согласился Шон.

Маленькая процессия двинулась к Ледибургу. Два конюха вели Солнечную Танцовщицу в красной попоне из шотландки, за ними с достоинством шел Мбежане, а его маленькие черные сыновья несли за ним стул и копья.

Два часа спустя Шон привел «роллс» на поле за скотным двором. Глядя прямо перед собой, крепко держа руль обеими руками, так что побелели костяшки, Шон не слышал приветственных криков и не видел веселой нарядной толпы, пока «роллс» не остановился и он не получил возможность оторвать руки от руля. Тут он перевел дух, и его застывшее от напряжения лицо расслабилось. На нем появилась неуверенная торжествующая улыбка.

– Доехали!

Он произнес это так, словно сам был не очень в этом уверен.

– Ты отлично справился, дорогой.

Голос Руфи тоже звучал чуть напряженно, и она перестала держаться за Шона.

– Надо было пустить меня за руль, – сказал Дирк с заднего сиденья, где он расположился рядом с упряжью.

Шон свирепо повернулся к нему, но Дирк проявил недюжинную резвость. Он открыл дверцу и смешался с толпой, прежде чем Шон сумел найти слова. Он сердито посмотрел вслед сыну.

– Привет, Шон. Рад тебя видеть.

Деннис Петерсен открыл дверцу, и Шон торопливо сменил свирепую мину на улыбку.

– Привет, Деннис. Хорошее собрание.

– Тут вся округа, – заверил Деннис, когда они обменивались рукопожатием и с удовлетворением оглядывали поле.

Вдоль ограды скотного двора стояло не менее пятидесяти экипажей и открытый фургон, превращенный в киоск с закусками, серебряными кофейниками и грудами пирожных и печенья. У ворот кто-то подрался, а в толпе гонялись друг за другом маленькие дети в нарядных воскресных костюмах.