Зеркальное отражение - Клэнси Том - Страница 148

Глава 73

Вторник, 09.10, Вашингтон

Иси Хонда говорил медленно, с трудом. Каждое его слово тяжелым камнем падало на сердце Роджерса.

– Ньюмайер и сержант Грей подняты из кабины паровоза, – давясь слезами, сказал он. – Вместе с раненым русским офицером. Мы... мы не смогли спасти подполковника Скуайрса. Он остался...

Хонда умолк, и Роджерс услышал, как он сглотнул подступивший к горлу клубок.

– ...он остался в паровозе, который был уничтожен взрывом. Наша операция завершена.

Роджерс лишился дара речи. У него разом онемели горло, рот, руки. Даже привыкший к той стремительности, с какой в бою настигает смерть, он все равно никак не мог прийти в себя, оглушенный страшным известием.

– Как сержант Грей? – спросил Худ.

– У него пулевое ранение в плечо, сэр, – ответил Хонда.

– А что с русским?

– Одна рана в бедро и другая вскользь в плечо, – ответил Хонда. – Поскольку топлива у нас в обрез, высадить его мы не сможем. Он полетит с нами до самого Хоккайдо.

– Вас понял, – сказал Худ. – Мы уладим этот вопрос с российским посольством.

– Рядовой, – произнес Роджерс, чувствуя, что глаза у него стали влажными, – передай всем: я приказал вам совершить невозможное, и вы это совершили. Так и скажи.

– Да, сэр, – ответил Хонда. – Благодарю вас, сэр. Я все передам. Связь окончена.

Выключив громкоговоритель, Худ повернулся к Роджерсу:

– Майк, я могу чем-либо помочь?

Помолчав, генерал сказал:

– Ты можешь вернуть Чарли и взять вместо него меня?

Худ ничего не ответил. Он лишь молча стиснул Роджерсу руку. Генерал, похоже, этого не почувствовал.

– У него была семья, – продолжал он. – А что есть у меня?

– Ответственность, – тихим, но твердым тоном произнес Худ. – Ты должен взять себя в руки, чтобы сообщить эту новость его родным и помочь им в тяжкую минуту.

Повернувшись, Роджерс посмотрел ему в лицо.

– Да, – сказал он. – Ты прав.

– Я позвоню Лиз, – продолжал Худ. – Она тоже чем-нибудь поможет. Кроме того, ей придется заниматься "бомбардирами", когда они вернутся.

– "Бомбардиры"... – начал было Роджерс, но осекся, давясь слезами. – Я позабочусь об этом. Если им завтра предстоит отправиться на задание, кто-то должен будет вести их в бой.

– Пусть майор Шутер начинает готовиться, – сказал Худ.

Решительно тряхнув головой, Роджерс встал.

– Нет, сэр. Это моя работа. Мне надо будет сегодня же обсудить с тобой одно важное дело.

– Хорошо, – согласился Худ.

В этот момент в кабинет вкатился сияющий Боб Герберт. Подъехав прямо к директору Опцентра и его заместителю, он остановил кресло-каталку.

– Только что получил сообщение из Пентагона, – улыбаясь, начал Герберт. – Они перехватили разговоры русских самолетов, летающих над тайгой. Летчики видят высаженных с поезда людей, видят обломки состава, но им не удалось даже мельком заметить вертолет, на котором была осуществлена эвакуация. – Он торжествующе хлопнул руками, как будто в них были тарелки. – Ну, как вам нравится эта "малозаметность"?

Роджерс молча посмотрел на него. Как только Герберт увидел его лицо, его улыбка погасла.

– Мы потеряли Чарли, – сказал генерал.

Лицо Герберта дрогнуло, рассыпалось на части.

– О боже, боже... – пробормотал он. Его лоб пересекли глубокие морщины, розовые щеки побледнели. – Только не Чарли...

– Боб, – заговорил Худ, – нам нужна твоя помощь, чтобы уладить дело с русскими. На борту "Москита" находится российский офицер. Нам бы хотелось скрыто переправить его...

– Поль, да ты что, спятил? – заорал Герберт. Он с угрожающим видом покатился вперед. – Дайте мне хоть секунду, чтобы переварить все это дерьмо!

– Нет, – твердым тоном произнес Роджерс. – Поль абсолютно прав. Мы еще не закончили. Лоуэллу предстоит известить о случившемся Конгресс, Марте придется использовать все свое обаяние, чтобы успокоить русских. Надо будет поставить в известность президента, а если обо всем пронюхают журналисты – а я в этом не сомневаюсь, – у Анны тоже будет забот по горло. Скорбеть можно будет потом. А сейчас нам предстоит работа.

Герберт перевел взгляд с Роджерса на Худа. Краснота стекла с его лица на шею.

– Ну да, точно. – Он развернул кресло-каталку. – Государственные шестеренки должны вращаться, и вместо масла их надо смазывать кровью. Когда меня разорвало пополам, никто тоже особенно не переживал. Почему с Чарли все должно быть иначе?

– Потому что только в этом случае он почувствовал бы, что погиб не напрасно, – крикнул Роджерс ему в спину. – Мы почтим память Чарли, обещаю.

Остановившись, Герберт уронил голову.

– Да, знаю, – не оборачиваясь, сказал он. – Просто мне очень больно, понимаете?

– Понимаю, – тихо промолвил Роджерс, наконец давая волю слезам, беззвучно скатившимся по щекам. – Уж я-то это понимаю.