Зеркальное отражение - Клэнси Том - Страница 152

Глава 76

Вторник, 20.00, Хельсинки

Покинуть Эрмитаж не составило для Пегги никакого труда.

Когда на Главной лестнице прогремели выстрелы, по толпе митингующих рабочих пробежал слух о том, что к Дворцовой площади приближаются воинские части, которым приказано рассеять недовольных. Толпа быстро схлынула, а затем также стремительно собралась снова, подобно капелькам ртути: во дворец устремилась милиция, и митингующие поняли, что стрельба не имеет к ним никакого отношения. Толпа рабочих разлилась до самого главного входа, где не осталось охранников, и заплеснулась в музей, вызвав панику среди посетителей, стремящихся покинуть Эрмитаж. Охранники вернулись на место и, взявшись за руки, вытеснили митингующих на улицу, спасая от них произведения искусства.

Пегги прикинулась одной из объятых паникой посетительниц.

Уже начинало темнеть. Оказавшись на улице, Пегги направилась прямиком к станции метро "Невский проспект". В метро царил вечерний час "пик", но составы подходили каждые пять минут, и Пегги, опустив в щель турникета пятикопеечную монету, спустилась на перрон и быстро уехала. Проехав под землей на противоположный берег Невы, она вышла на станции "Площадь Ленина", на которой находится Финляндский вокзал. Оттуда ходят поезда в Финляндию, делая остановки на станциях Разлив, Репино и Выборг.

Рядовой Джордж уже находился там. Сидя на деревянной скамейке в зале ожидания, он читал английскую газету. Рядом стоял полиэтиленовый пакет с сувенирами. Протянув в окошко кассы свой паспорт с визой, Пегги попросила билет до Финляндии, украдкой поглядывая на Джорджа. Тот время от времени отрывал взгляд от газеты, оглядывался по сторонам и снова углублялся в чтение.

Один раз Джордж оторвался от газеты надолго. На Пегги он не смотрел, но англичанка не сомневалась, что находится в поле его зрения. Затем он встал, собирая газету, открытки, путеводитель по Эрмитажу и другие сувениры. Тем самым Джордж показал Пегги, что заметил ее. Когда он ушел, Пегги подошла к газетному киоску, купила газеты на русском и английском языках и несколько журналов, села и стала ждать отправления поезда.

Меры безопасности на вокзале были обычными; судя по всему, все силы и внимание рядовых милиционеров были поглощены событиями в Москве и на Украине. Показав на контроле документы и билет, Пегги беспрепятственно села в поезд.

Вагон оказался современным. В ярко освещенном купе были мягкие узкие полки, обтянутые искусственным плюшем, что должно было создавать у неискушенного путешественника ощущение комфорта. Хотя Пегги была невыносима и эта обстановка, и протертый красный и желтый бархат вагона-ресторана, на ее безмятежно-спокойном лице не было следов ни оскорбленных эстетических чувств, ни напряжения последних нескольких часов. Лишь уединившись в туалете, устроенном наподобие тех, что в самолетах, чтобы проверить, не остались ли у нее на одежде и на теле пятна крови убитой контрразведчицы, Пегги позволила себе немного расслабиться.

Опершись на раковину из нержавеющей стали, она закрыла глаза и прошептала едва слышно:

– Я шла не для того, чтобы принести возмездие, но я отомстила и удовлетворена этим. – Она грустно улыбнулась. – Если в загробной жизни действенны обещания, любимый мой, даю тебе слово вести себя примерно и, свернув с той дороги, по которой шла, прийти туда, куда ты, не сомневаюсь, уже попал. И спасибо Волкову. За то, что он сделал для нас, он достоин попасть в объятия самого Господа.

Несколько раз за время поездки Пегги натыкалась в тесном коридоре на рядового Джорджа, но они не сказали друг другу ни слова, за исключением коротких "Прошу прощения". Хотя им и удалось покинуть пределы России, они не могли поручиться, что в поезде нет русских шпионов, которые, не имея хорошего описания своих противников, следят за всеми парами. По этой причине Пегги старалась как можно больше времени проводить в вагоне-ресторане, где она подсела к группе российских военных, с которыми то и дело обменивалась фразами, чтобы со стороны казалось, будто она едет вместе с ними. В конце концов один офицер даже предложил ей стать ее ангелом-хранителем, если она в таковом нуждается. Поезд прибыл в столицу Финляндии незадолго до рассвета. Проходя через паспортный контроль, Пегги и российский офицер обменялись телефонами и адресами – разумеется, Пегги сообщила вымышленные данные. Через таможню Пегги прошла по "зеленому коридору", в то время как багаж русских был подвергнут тщательному досмотру.

Оказавшись на улице, Пегги и рядовой Джордж пошли рядом. Прищурившись, англичанка посмотрела на оранжевую корону солнца, возвещающую начало нового дня.

– Что там за чертовщина произошла в музее? – спросил Джордж.

Пегги улыбнулась:

– Извини, я забыла, что ты ничего не знаешь.

– Да, не знаю. У меня из головы не выходило то место из "Пушек острова Наварро", где разведчица получает по полной программе.

– Я притворилась, что оступилась и упала на лестнице, – сказала Пегги. – Когда та женщина выдала себя, бросившись за мной, я вынуждена была ее устранить. Затем из ее же пистолета я стреляла в офицера спецназа, который, судя по всему, был уверен, что сможет свернуть мою худенькую шейку, даже получив несколько пуль в грудь. Но не смог. Потом воцарилось всеобщее смятение, и мне удалось улизнуть.

– Твою жизнь никогда не экранизируют в кино, – заметил Джордж, – потому, что никто в это не поверит.

– Жизнь всегда гораздо интереснее, чем кино, – сказала Пегги. – Вот почему в кино приходится делать врагов ростом в сорок футов.

Они обсудили планы возвращения домой. Джордж решил, что вылетит ближайшим рейсом, на который сможет достать билет. Пегги сказала, что пока не знает, как и когда покинет Хельсинки, – в настоящее время ей хотелось лишь прогуливаться по улицам пешком, ощущать лицом тепло солнца и избегать замкнутых помещений, которые могли бы напомнить об отсеке карликовой подводной лодки, заднем сиденье машины и набитом битком поезде.

Остановившись перед зданием Финского национального театра, они посмотрели друг на друга и улыбнулись.