Космобиолухи - Громыко Ольга Николаевна - Страница 90

— Черт с тобой, сдаюсь, — обессиленно прохрипел Череп. — Только поскорей выпусти меня из этой консервы!

— Слышали?! — Трехглазый резко остановился, тормознув группу. — Там, похоже, стреляют!

Пираты напряженно прислушались. Пальба быстро стихла, но почти сразу где-то неподалеку (возможно, на этом же этаже) началась какая-то возня с глухими ударами, сотрясающими, казалось, всю базу.

— Айда на подмогу, парни! — махнул рукой командир. Не то чтобы он сильно переживал за здоровье Черепа и Марта, но лучше поддержать их сейчас, чем потом в одиночку столкнуться с победившим врагом.

Захватчики ворвались в коридор — и снова врезались в спины друг другу.

— Это чего за дрянь?! — озадаченно спросил самый резвый, осторожненько сдавая назад.

Леска блестела под световыми панелями, как паутина пьяного паука, бессистемно скакавшего со стенки на стенку.

— Да вроде обычная леска, — присмотрелся другой пират. — И как будто просто к стене приклеена. Силиконом.

— «Просто!» — фыркнул Трехглазый. — Какой идиот будет «просто» клеить к стене леску?! Это какая-то ловушка! Может, сигналка, а может, чего похуже.

Командир нагнулся, прикидывая, нельзя ли как-то пролезть между нитями, не задев их, но на это способен был разве что Шшипших.

— Эй, гляньте, что там впереди! — изумленно воскликнул третий член команды.

Трехглазый быстренько подкрутил визор на увеличение и ахнул: коридор был до потолка закупорен какой-то пористой массой с пологим скатом.

— Не стоит туда и соваться, парни, — с облегчением заключил командир. — Там тупик.

— А может, плазмометом удастся…

Трехглазый так посмотрел на инициативного подручного, что тот съежился и промямлил: «Впрочем, вряд ли».

Оставался только один вариант: продолжать спуск на четвертый этаж, к заветной цели и тем, кто умудрился грохнуть катер и остановить абордажников в бронескафандрах.

— А давайте захватим пятый этаж! — подал голос все тот же изобретатель, надеясь реабилитироваться. — Зажмем их в клещи.

— Лучше вернемся на второй, — решительно сказал Трехглазый. — Пройдем через него и поглядим, что там с группой Марта случилось.

Кружить возле дыры, как дамочка с упавшей в унитаз сережкой, ожидая сантехника, то есть возвращения команды, было не в характере Балфера. Помаявшись с полчаса, он окликнул техника и велел все-таки выпиливать в крышке дыру под катер.

Плита нехотя плавилась, брызгая искрами и каплями металла. Волна жара отогнала зрителей до самых деревьев. Адмирал прислонился к стволу — и, внезапно ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, поднял голову.

С ветки дерева на него с тупым любопытством пялилась красноглазая, ультрамариновая в лучах прожектора птица.

Балфер моргнул, протер глаза. Птица наклонила гребенчатую башку, тоже, видно, сомневаясь в существовании пиратского адмирала.

— Кыш! — хрипло цыкнул он на галлюцинацию.

— Ко-ко-ко, — кокетливо отозвалась та, вздыбив хохолок.

Адмирал выхватил бластер, но птице, видно, этот предмет был знаком. Она с заполошным кудахтаньем сорвалась с ветки и, громко хлопая крыльями, набрала высоту и полетела над верхушками деревьев. Балфер проводил ее с открытым ртом. На родной планете клуш сила тяжести была в полтора раза выше, и курица наслаждалась неведомым ей доселе ощущением полета.

— В одной из земных культур считается, что синяя птица приносит счастье, — с легкой укоризной заметил техник, вместе с адмиралом наблюдавший за ходом работ, а потом и за клушей.

— Да это всего лишь одна из курей Унылого Роджера! — Балфер наконец сообразил, откуда взялась эта тварь. — Видно, сукин сын распустил свой груз, чтобы отвлечь нас от базы.

Техник тактично промолчал. Птица была синей, а Роджер, похоже, на удачу не жаловался. Резак уже заканчивал работу, а от абордажной команды до сих пор не было ни слуху ни духу.

Наконец кусок плиты с жутким грохотом обрушился вниз. Балфер забрался в свой флайер, все остальные — в тяжелый катер, и суденышки друг за другом скользнули в дыру.

Адмирал собирался спуститься сразу к командному центру, полагая, что основные пиратские силы уже обложили его со всех сторон, — как вдруг увидел половину этих сил в доке на первом этаже. Похоже, они пытались взобраться назад по тросу, но тот оказался слишком гладким.

— Как, вы до сих пор здесь ошиваетесь?! — Гнев адмирала был страшен, пираты едва успели разбежаться от спикировавшего на них флайера.

— Нас Череп оставил, — с бесстрашием честного человека пробасил Мышонок. — Можете сами у него спросить!

Пират ничем не рисковал. Черепа рядом не было, и на расправу Балферу остался Трехглазый как старший по званию.

— А мы только что прибежали, — принялся оправдываться он. — С донесением!

— С каким?! — сгреб его за грудки адмирал.

— Неважным, — признался Трехглазый. — Абордажная группа куда-то исчезла, а отряд Марта перебили.

— Что, всех?! — не поверил Балфер. — Десять опытных и вооруженных до зубов бойцов?

— Угу, — подтвердил пират, пряча глаза. Трех уцелевших «продезинфицировали» его ребята, как только услышали о «биооружии». — И на левой лестнице рассыпана какая-то страшная зараза, туда лучше не соваться. Нам это… э-э-э… биосканер показал!

Адмирал медленно разжал пальцы, а потом с размаху залепил Трехглазому увесистую оплеуху. И пока отшатнувшийся пират потирал покрасневшую щеку, прошипел:

— Хочешь что-то сделать — сделай это сам! Все в катер, дармоеды! Летим на четвертый этаж.

Выколупывание абордажной команды из герметика решили отложить до лучших времен. В бронескафандрах была автономная система циркуляции и очистки воздуха, так что денек-другой пираты вполне могли без помех подумать о своем нехорошем поведении.

Мрачного Черепа под конвоем Винни и Теодора повели к складу. Чтобы впихнуть пирата внутрь, хватило бы и одного человека, но Вениамин настаивал на отдаче врачебного долга.

— Стань чуть подальше и направь на дверь ружье, чтобы они не разбежались, — скомандовал Винни напарнику, собираясь зайти внутрь вместе с доктором. — Если кто начнет ко мне со спины подбираться, стреляй не раздумывая.

Но пираты даже не подумали разбегаться или подбираться.

— О-о-о, а вот и Черепок! — радостно заорал Скуртул, держащий в руке ополовиненную бутылку с коньяком — некогда простым, а ныне марочным, тридцатилетней выдержки. — Заходи, дорогой, мы тебя уже заждались!

Пираты рассудили, что пять лет туда, пять лет сюда при гарантийных пятнадцати особого значения не имеют, и расковыряли офицерские пайки. Повсюду валялись саморазогревающиеся банки из-под гусиной печенки и перепелок в белом соусе, конфетные фантики, шкурки от сарделек и крабовых палочек. В углу лежало чье-то скрюченное тело — но, судя по мощному храпу, подкосило его не внутреннее кровотечение.

Корки от расколотого об пол и абы как выгрызенного ананаса Винни добили.

— Вот сволочи! — возмутился он. — Мы там воюем, а они…

— Ну, по крайней мере обвинить нас в негуманном обращении с пленниками никто не сможет, — пробормотал Вениамин, закрывая дверь, пока пиратов не пришлось лечить от тяжких телесных, полученных уже в плену.

— Вот он — комцентр, — опасливо прошептал адмиральский техник, сверяясь с планом.

Балфер кивнул. Двери, напротив которых засели пираты, выглядели очень внушительно: толстые, с несколькими засовами. Только почему-то не слишком чистые, аж с коркой бурого налета. Впрочем, за тридцать лет даже золото потускнеет.

— Ну что, парни, на счет «три»! Раз… два…

Двери не то что вылетели — рассыпались на молекулы, а то и атомы. Края оплавленной дыры зашли даже на стены — но, что удивительно, ответных выстрелов не последовало ни сразу, ни когда развеялся дым.

Помещение меньше всего напоминало комцентр. А больше всего — нижнюю камеру мусоросжигателя.