Космоэколухи - Громыко Ольга Николаевна - Страница 81

– Я в курсе, – сдержанно сказала она.

Охранник вытянул руку и оценивающе пропустил сквозь пальцы прядь волос самой Полины.

– Ты симпатичная, – одобрил он. – Может, познакомимся поближе?

– Спасибо, что-то не хочется, – пробормотала зоолог и тут же втянула голову в плечи, испугавшись, что перегнула палку.

Но Майк еще с полминуты на нее поглазел, хмыкнул и убрался восвояси.

– Кажется, этот тип со мной заигрывает, – дрожащим голосом пожаловалась Полина Теду, когда охранник уже не мог их услышать.

– Заигрывал тот парень с карусели, – буркнул пилот, которому внимание бандита к девушке очень не понравилось. Если оно зайдет дальше, Тед ничем не сможет ей помочь. – А этот просто играет, так что лучше не провоцируй его.

– Я не провоцировала! – обиделась подруга. – Он сам подошел и заговорил.

– В следующий раз не отвечай.

– Майк еще ничего, – тихо возразила бледная девушка, продолжавшая ненавязчиво опекать Теда. Чем-то он ей, похоже, приглянулся. – Он женщин не бьет. И не заставляет. А если быть с ним… поласковее, то можно кое-что выторговать.

– Если не бьет – то уже ничего? – возмутилась Полина. – Не буду я с ним ласкаться, вот еще! Нашел дурочку.

– А некоторые дурочки хотят жить, – с горечью сказала синеглазая и отвернулась.

Когда жара пошла на спад, неясная всеобъемлющая тревога вернулась. Люди снова принялись жаться к лесу, но пиявок там уже повыбрали, редко-редко свежевыросшая попадется. Тед сбился со счета после второй сотни, а навскидку в мешке не было еще и килограмма. Если до конца смены по краю топтаться, то и не будет. Более опытные и ловкие сборщики успели заработать только на карцер, и, похоже, предпочли бы этим ограничиться, но вернувшиеся под навес охранники гневными криками, а то и выстрелами отгоняли их от опушки.

– Слушай, а чего все боятся-то? – окликнул Тед синеглазую соседку.

Девушка глянула на киборга, потом в небо.

– Облака приплыли, – вместо ответа сказала она. – Плохо.

– Почему?

– Когда есть облака, нет тени. А это единственное, что его выдает.

– Кого?

– Мы его просто летуном называем. Какой-то местный хищник. Он не каждый день прилетает, но если появился – будет кружить над плантацией, пока кого-нибудь не сцапает.

– Как он хоть выглядит?

– Большой, – коротко ответила девушка, не желая продолжать то ли неприятную тему, то ли вообще разговор.

Но Тед не отставал:

– Я думал, тут хассы самые опасные.

– Хассы только ночью выходят. И их можно убить.

– А эту тварь?

– ЛОЖИСЬ!

Все, что Тед сумел разобрать: она большая. Она, он, оно – огромный, маслянисто переливающийся ком, падающий на добычу со скоростью даже не камня – ракеты. Секунду назад он вывалился из облака, а в следующий миг многометровой простыней распахнулся над самыми кустами, вспучился куполом и скакнул обратно в небо.

Промах!

Но это оказалось только начало.

Киборг непрерывно стрелял по твари с момента объявления тревоги, а чуть позже к нему присоединились охранники, но ни лазеры, ни плазмометы не нанесли летуну видимого вреда, вышибая из него лишь легкую дымку. Существо изменяло форму так легко и быстро, словно целиком состояло из ртути, смолы, воды – невозможно даже понять, есть ли у него вообще цвет или это просто игра света на поверхности.

Еще один бросок, по спине Теодора пронесся горячий ветер. Рядом кто-то безнадежно завыл от страха – то ли синеглазая девушка, то ли Полина, а может, даже и Бьёрн, у Теда так стучала в висках кровь, что не разобрать. Уткнутый в землю респиратор почти не пропускал воздуха, но отлепиться от нее было выше человеческих сил.

«Да мы в своих желтых комбезах на этой поляне – как пельмени на тарелке!» – сообразил пилот.

– Всем лежать! – надрывались охранники, продолжая вести огонь – из надежного укрытия, разумеется. Киборг и тот спрятался за деревом, не рисковать же дорогой техникой ради каких-то рабов.

«А если шевельнемся – то как движущиеся пельмени. Кто первый не выдержит – того и сцапают».

Тед все-таки повернул голову, вдохнул – и пикирующая прямо на него тварь за долю секунды превратилась из заоблачной точки в черную дыру. Парня захлестнуло воздушной волной, глаза сами зажмурились. Что-то огромное и мощное ворохнулось в волоске от кожи, источая такую немыслимую, первобытную жуть, что ни шевельнуться, ни закричать.

Потом воздух устремился обратно, с хлопком заполнив пустоту на месте взлетевшей твари, и все закончилось: ни криков, ни пальбы, только медленно разжимающиеся когти на сердце.

Когда Теодор приподнял голову, синеглазой девушки рядом не было.

Пилот ошеломленно уставился на примятые кустики, совершенно не к месту спохватившись, что даже не знает имени своей погибшей соседки. За весь день так и не сподобился спросить. А теперь от нее осталось лишь несколько алых капель на земле да отлетевший в сторону мешок.

– А ну за работу! Ишь, разлеглись! – невозмутимо покрикивали охранники, ногами и хлыстиком помогая рабам очухаться. – Все, везунчики, можете уже не трястись! Сегодня вам осталось только нас бояться!

Тед встал сам, машинально отряхнул колени, хотя к ним ничего не прилипло. Из горловины сплющенного, попавшего под живот мешка сочилась розовато-белая слизь. Кустики постепенно расправлялись, стирая последнюю память о безымянной жертве.

– Возьми ее садок, – шепотом подсказал Бьёрн, – а то вечером ввалят.

Пилот медленно, как загипнотизированный, шагнул и подобрал мешок. Он оказался увесистым, раза в два тяжелее раздавленного. Девушка действительно хотела жить. Хотя бы так.

На поле снова закипела работа, а Тед продолжал стоять столбом, невидяще глядя на ничем не примечательное место. На миг отвернись – и все, уже не найдешь.

Бритоголовому охраннику это не понравилось.

– Эй, чего застыл? – стрельнул он хлыстиком. – Болтать не с кем стало? Ну и отлично, меньше отвлекаться будешь!

Тед так же заторможенно развернулся – и со всего маху огрел бандита мешком по уху. Удар получился мягкий, зато сочный и громкий, будто внутри разом лопнуло два десятка яиц. Голова охранника мотнулась, он взмахнул руками и сделал два заплетающихся шага вбок, пытаясь сохранить равновесие, но озверевший пилот бросился на него и повалил. Плантация снова залегла: плазмомет, за который охранник продолжал цепляться мертвой хваткой, оплевал все вокруг и выкосил широкую полосу в кустарнике. Бритоголовый оказался тем еще бугаем, усыпить его с одного хука не удалось, а второго не последовало: уже летящий к цели кулак перехватили и рванули назад с такой сокрушительной и точно приложенной силой, что плечо с хрустом выскочило из сустава. Тед взвыл от дикой боли, а потом его за эту же руку сорвали с жертвы, как тряпку, и швырнули лицом в землю.

…Последнее, что запомнил парень, – спина удаляющегося киборга. Охранники уже и сами справлялись…

Утром Теодора втолкнули обратно в барак. Холодный пол карцера и боль в плече не дали парню уснуть, поэтому синяки вокруг глаз у него были почти одинаковые, только левый с багровым оттенком. Вениамин поспешил вправить ему руку, но за ночь она сильно опухла и почти не слушалась. Максимум – пальцами пошевелить.

«Больничный» Теду не выписали, выгнали на поле вместе с остальными, и дневную норму он, разумеется, провалил. Если бы не друзья, державшиеся рядом и украдкой подбрасывавшие ему пиявок, то вечером огреб бы еще и за «лень», а так всего лишь остался без ужина. Впрочем, не больно-то и хотелось.

– Ну что, отпала охота киборгов защищать? – поинтересовался Бьёрн, когда пленники уже улеглись.

Тед только скрипнул зубами и перевернулся на спину. Лечь на другой бок рука не позволяла.

– Эй, парень, на меня-то зачем злиться? – смягчил тон рудокоп. – Мы с тобой в одной заднице. Я тоже поначалу ерепенился – пока все зубы на месте были и больше шести пальцев гнулось. Заступался за друзей, отстаивал свои принципы, честь и совесть… что в итоге оборачивалось еще большим унижением. А потом сообразил, что охранников это только веселит. Они эту плантацию терпеть не могут: грязь, жара, скука, и их единственное развлечение – наши бунты. Ты что, до сих пор не понял, что охранник тебя спровоцировал?