Это было жаркое, жаркое лето - Князев Алексей - Страница 37

— Тяжелые, суки!.. — И только когда уже совсем было собрались на выход, Голова вдруг вспомнил:

— Идиоты! А патроны-то, патроны!

Чертыхнувшись, они бросились снимать кожаные подсумки с патронами с ремней спящих солдат. Некоторых пришлось переворачивать, кто-то пьяно упирался и дело несколько подзатянулось. Наконец все восемь подсумков, сменив хозяев, перекочевали в спортивную сумку гостей. Голова вспомнил о выпивке и на всякий случай прихватил оставшуюся бутылку самогона. Сумку доверили нести Светлане. Взвалив на плечо не столько тяжелый, сколько неудобный сверток, довольный Голова скомандовал:

— Вперед! — И они вышли на свежий воздух…

Выбравшись с территории части в лес и прикинув направление, друзья зашагали по сырой траве, с трудом ориентируясь в сгустившихся сумерках. Пройдя безостановочно порядка полутора часов, подгоняемые страхом возможной погони, они окончательно выдохлись и еще через какое-то время еле волочили ноги. Первой не выдержала Светлана. Сбросив с плеча на землю давно опостылевшую ей тяжеленную сумку, она решительно заявила:

— Хватит с меня! Давайте передохнем!

Голова, поначалу хотевший было напомнить девчонке, кто здесь командир, все-таки решил не начинать неминуемо последовавшую бы перепалку, так как чувствовал, что и сам валится от усталости с ног. Присев прямо на свертки с карабинами, ерзая на жестких углах каких-то металлических деталей, Умник пробормотал:

— Холодно, черт! Надо было потеплей одеться…

Света, у которой от холода уже давно стучали зубы, потеснее прильнула к своему парню, тут же приобнявшему ее за плечи, а Голова неожиданно вспомнил:

— Во блин! У нас же бутылка есть!

Мгновенно извлеченная из сумки бутылка самогона была не мешкая запущена по кругу.

— Ну и гадость! — скривилась девушка, сделав глоток.

— Не хочешь, не пей! — Голова выхватил у нее бутылку и отпил изрядное количество.

Затем последовала очередь Умника… После второго круга бутылка опустела и он разочаровано зашвырнул ее в кусты.

— Надо было еще взять, — вздохнул он. — Там еще одна или две недопитых стояли…

Никто ему не ответил. Света вспомнила про брюки и извлекла их со дна сумки, куда положила свой пакет. Тут же стянув шорты, она принялась переодеваться, не стесняясь ребят — комары зверски искусали ей все ноги. Даже Голова, уставший и продрогший не меньше других, не стал комментировать такое событие, в другое время не оставшееся бы без его пристального внимания.

— Слушайте, — заговорила Света, закончив переодевание, — а собственно, где дорога? Неужели мы за два часа не прошли этих несчастных трех, или сколько там, километров?.. — Умника с Головой уже давно занимал этот вопрос и им пришлось признать, что они заблудились. — Тоже мне, мужики, — презрительно фыркнула девушка, — ну и что мы теперь будем делать?

— Пойдем дальше, — решил Голова, отбрасывая в сторону докуренную сигарету и вновь взваливая на себя нелегкие обязанности командира. — Куда-нибудь да выйдем…

Но лишь к утру, когда давно рассвело, они услышали далеко в стороне гул проезжающей автомашины… Тут же изменив направление, через полчаса они уже подходили к грунтовой дороге. Расположившись на всякий случай за кустами таким образом, чтобы можно было в любой момент нырнуть в спасительное укрытие зелени, они стали ожидать подходящий транспорт.

— Нам нужен грузовик, — заявил Голованов, пытаясь прикурить последнюю отсыревшую сигарету. — В легковушку не влезем, в автобусе светиться нельзя… — И выругался:

— Ну чего она все время гаснет?

— Наверное мой женишок, Лешуков, вспоминает! — засмеялась Света. — Мне, небось, свинок давно кормить пора!..

А протрезвевший старший сержант Лешуков в это время сидел на топчане, обхватив взъерошенную голову своими огромными лапами, окруженный перепуганными бойцами с помятыми физиономиями, среди немыслимого бардака — заблеванных и зассанных полов, перевернутой посуды, смешавшейся с остатками закуски, — и не обращая внимания на непрерывно звучащий с искореженного пульта сигнал вызова с поста, время от времени начинал тихо подвывать, наподобие собаки, потерявшей своего хозяина. Лешукову отчаянно не хотелось в дисбат…

Трясясь в кузове старенького грузовика, с натугой преодолевающего подъемы, Голова с Умником обсуждали, куда лучше спрятать украденные карабины.

— В подвал не потащишь, — задумчиво произнес Колесников, поглядывая на проносящиеся мимо деревья. — Какой-нибудь Парфеныч в очередной раз ментовку вызовет от нехер делать, те обшмонают и будет нам вместо вытрезвителя сам знаешь что.

— Он скрестил пальцы рук, изобразив решетку.

— Да… — согласился с ним Голова и вдруг возбужденно подскочил на месте:

— Слушай, километрах в десяти от города полигон есть. Заброшенный. Был там?

— Не приходилось, — ответил Умник. — Думаешь, туда?

— Ну! — хлопнул его по колену Голованов. — Я там побывал как-то раз. Там блиндажей всяких, окопов до едрени матери — облюбуем какой-нибудь блиндажик, устроим тайник. Ну да, точно! — воодушевился он. — И добраться туда нетрудно, сел на двадцать девятый автобус, полчаса — и там. И никакие Парфенычи во век не разнюхают… Как, Умник?

— А что, это идея, — согласился тот. В сказанном Головой действительно было рациональное зерно…

Грузовик, доехав до развилки, остановился. Выпрыгнув первым и принимая груз из рук передававшего его Умника, Голованов с интересом косился, наблюдая, как шофер — молодой парень с реденькими усиками, — обогнув кабину, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и протянул руки, помогая Светлане выйти. Поймав выпрыгнувшую девушку и с сожалением, после чересчур затянувшейся паузы разжав объятия, парень сказал:

— Все, ребята, дальше нам не по пути. Ну да ничего, здесь вам уже полегче будет попутку поймать. — И садясь за руль, глядя больше на Светлану, помахал рукой:

— Всем привет!

— Чегой-то он? — недовольно пробурчал Умник, взваливая на плечи до смерти надоевшую кладь. — Тоже в женихи набивается? Смотри, Светка, допрыгаешься у меня!

— Ой-ой-ой! Какие мы грозные, — довольная проявлением ревности со стороны любимого парня, шутливо запричитала та и, привстав на цыпочки, прильнув к его уху, ласково прошептала:

— Дурачок, кроме тебя мне никто больше не нужен…

— То-то же! — пробурчал успокоенный Сергей, а скривившийся Голова, наблюдая за их телячьими нежностями, только сплюнул себе под ноги:

— Дерьмо!..

Через пару дней, выйдя из двадцать девятого автобуса одновременно с двумя какими-то бабками, пятеро молодцев и девушка отправились к лесу, в сторону заброшенного несколько лет назад небольшого армейского полигона, к которому вела грунтовая автомобильная дорога, местами заросшая высокой травой.

— За мной!.. — скомандовал Голова. Дойдя до нужного места, он спрыгнул в окоп, вырытый по грудь взрослому мужчине и укрепленный по бокам деревянными досками. Поплутав в разветвленном лабиринте окопных ходов и нырнув в итоге в какой-то лаз, через минуту, уже стоя внутри блиндажа, вросшего в землю по половину или больше, он подбадривал выбирающихся из коротенького подземного хода товарищей:

— Давай-давай, шевелись!

— А что, другого блиндажа, или как там его, не нашлось?

— спросила Света, которой Сергей помог забраться наверх. Она подошла к одному из четырех узеньких просветов-окошечек, находящихся изнутри на уровне груди, а снаружи невысоко приподнимающихся над землей, и выглянула в одно из них — блиндаж расположился на небольшом возвышении, поэтому все вокруг хорошо отсюда просматривалось. — Вон же их сколько! А в этот пока еще проберешься…

— Вот и видно сразу, что дура! — бросил ей Голованов.

Бросил, впрочем, довольно беззлобно. — Да мы с твоим Умником знаешь сколько здесь всего облазили, прежде чем его нашли?

Скажи, Умник! — Тот кивнул, подтверждая. — Дело в том, — продолжил Голова, — что тут имеется наглухо заколоченная дверь, — он указал пальцем, — и тот, кто сюда сунется, подумает, что внутрь никак не попасть, не ломать же ему эту самую дверь. Там без инструмента не обойтись, потому что она железом оббита. А ход этот… Да кто его будет искать? Мы и сами ломанулись было снаружи — заколочено, да и землей наполовину засыпано; в окно не влезешь — слишком узкое; хотели уже уходить, а потом Умник совершенно случайно нашел этот лаз. Понятно? — Все дружно закивали. — Тут у нас все удобства… — На манер радушного хозяина, демонстрирующего квартиру гостям и просящего располагаться поудобнее, он обвел рукой вокруг. — Вон нары, тут и вдесятером спать можно, если что. Вон стол со скамейками — наверное, солдаты на нем свои обеды жрали, а мы можем квасить с комфортом, в карты играть.