Это было жаркое, жаркое лето - Князев Алексей - Страница 64

Засада, усиленная двумя здоровяками, присланная на следующий день взбешенным Левензоном, безрезультатно просидела на почте два дня под смешки очень довольной таким поворотом событий Наташи, после чего была снята за ненадобностью — их корреспонденция более никого не интересовала.

А Бугай, беззаботно насвистывая какой-то популярный мотив, при этом безбожно его перевирая, давно мчался назад, в Мшанск. Ему было отчего веселиться — устроив себе неплохой день отдыха, он возвращался к шефу отнюдь не с пустыми руками — задание было выполнено. О двух странных парнях, крутившихся возле его автомашины, он уже и думать забыл…

— Лежать! — истошно орал Голованов, грозно водя из стороны в сторону сделанным из карабина обрезом. — Всем лежать, я сказал!.. — На его голову был натянут черный чулок, сделанный из половинки пришедших в негодность Светланиных колготок — он старательно подражал грабителям из любимых американских боевиков. Благодаря этому чулку его и без того страшная рожа сейчас казалась и вовсе какой-то фантасмагорически-нереальной, вселяя ужас на двух случайных посетителей небольшого магазинчика на окраине Мшанска, которые, подчиняясь грозным воплям этого чудища, поспешно вжались в пол. — Мелкий, быстро!.. — Он ткнул стволом в бок мгновенно отпрянувшего, испугавшегося возможности случайного выстрела подельника, на голове которого красовалась вторая половинка колготок Светланы и тот, перепрыгнув через две фигуры, в страхе съежившиеся на полу и прикрывающие руками головы, рванул к продавцу, таращившему на них остекленевшие от ужаса глаза и твердо решившему про себя, что если ему посчастливится выбраться из этой передряги живым, то он немедленно вернется на завод, несмотря на то, что зарплату ему там последний раз выдавали более полугода назад. Ну его на хрен — подрабатывать ночным продавцом!..

На улице дежурили Умник с Соколом, прикрывая двоих, потрошивших магазин. На их головах красовались две разрозненные половинки тоже черных, но уже ажурных колготок той же Светланы — простых черных у нее больше не нашлось. Они стояли, опустив свои обрезы стволами вниз — на улице в поздний час никого больше не было. Дрын сидел за рулем старенького жигуленка-»копейки», который они заполучили в пользование, предварительно выбросив из него старичка-хозяина, на свою голову согласившегося подвезти случайно встретившихся по дороге молодых ребят — такова была их благодарность за проявленное тем великодушие.

— Скажи еще спасибо, — напутствовал водителя Дрын, ударив его пивной бутылкой по голове и грубо вытряхивая из машины, — что вообще жив остался!..

— Деньги!.. — продолжал орать Голова. — Выкладывай деньги!

Трясущимися руками, не попадая непослушными пальцами в нужную кнопку кассового аппарата, продавец тщетно пытался выполнить его требование. Голова, нетерпеливо отпихнув его в сторону, двумя мощными ударами аппарата о прилавок заставил его распахнуть свой зев и убедившись, что их ожидали лишь какие-то жалкие крохи после проведенной недавно инкассации, зло брякнул аппаратом об пол. — Набирай водку, сигареты, жратву! Живо! — приказал он Мелкому, который сейчас же, распахнув хозяйственную сумку, сноровисто рванул к прилавку.

Забив ее доверху водкой, во вторую, уже спортивную, он принялся пихать банки консервов, колбасу — все, что попадалось под руку.

— «Поп-Корн» — то нам на хрена?! — крикнул ему пахан, заметив, что Мелкий пытается затолкать в сумку огромную коробку воздушной кукурузы. Тогда тот, отбросив ее в сторону, украдкой присоединил к награбленному упаковку шоколада — сладкое он очень любил. Голова, от внимания которого не укрылся и этот поступок подельника, усмехнулся, но на сей раз ничего не сказал.

— Мы еще встретимся, сука!.. — проорал он в ухо застывшему в ужасе продавцу, которого угораздило попасть в такую передрягу, проработав в магазине всего первую неполную неделю. — Завтра же придем! Чтоб готовил деньги, понятно?! — И опрокинув несколько стеллажей с лимонадом, который взорвавшись, шумно пенящейся массой растекся по полу, пнул изо всей силы лежавшего на полу случайного посетителя, который впоследствии, придя в себя, зарекся вечерами куда-либо выходить, как он опрометчиво сделал это сегодня, отправившись за сигаретами и поимев в итоге два сломанных ребра. И вообще, может жена, давно советовавшая ему бросать эту пагубную привычку, не так уж и не права?

— Уходим!.. — бросил Голова Мелкому и тот, согнувшись в три погибели под тяжестью набитых сумок, ринулся вслед за ним…

Оставив в блиндаже оружие и половину сегодняшней добычи, они поехали обратно в город, в гости к двум проживающим вместе девицам, с которыми им недавно случилось познакомиться. Бросив ненужную уже машину в каком-то темном дворе, через некоторое время компания ломилась в дверь, обитую потертым дерматином, где обитались их новые подружки, не брезговавшие за угощение продуктами и выпивкой принимать вдвоем всех четверых. Умник от их услуг принципиально отказывался — у него была своя подруга.

— Открывай, шкуры!.. — кричал Голова, злясь, что нельзя как следует вмазать по двери ногой или кулаком — мягкая обивка все равно погасит удар. — Спите, мать вашу?!

Из образовавшейся щелочки осторожно выглянула заспанная девичья головка с некрасивым птичьим личиком и недоверчиво похлопав глазками, признав своих дружков, радостно поприветствовала:

— Ого! Ребятки прикатили!..

Через какой-нибудь час, напрочь игнорируя возмущенный стук соседей, желающих отдохнуть и громко барабанящих в стену, в комнате уже воцарился обычный, неизменно сопутствующий их приезду бардак. Из динамика старенького магнитофона, прорываясь сквозь громкий треск и хрипы, вовсю гремела пиратская аудиозапись «Мумия тролля» — «Кот кота — ниже живота», а Дрын, умудряясь одновременно бешено топать ногами, щипать сновавших мимо подруг и опрокидывать стакан за стаканом водку, еще и громко, во всю глотку подвывал, тщетно стараясь попасть в лад.

— Коты — пидоры! — периодически восторженно ревел он…

Запершись на кухне вместе с Умником и Соколом, весь окутанный ядовитыми клубами табачного дыма от беспрерывно выкуриваемых ими сигарет, пахан излагал боевым соратникам новую концепцию своего видения дальнейших действий банды:

— Мочить надо козлов!.. Мочить!.. Надо браться за крупное дело!.. — бросал Голова отрывисто, размахивая во все стороны руками и смачно сплевывая прямо на пол. — Всех до единого!.. Мочить!.. — Пьяно щурясь, он периодически зачем-то хватал Сокола за грудки:

— Мы бандиты или кто?! — Сокол заискивающе поддакивал, производя безуспешные попытки оторвать руки главаря от своей совсем еще новой куртки, которую он недавно снял с какого-то припозднившегося прохожего и которой очень дорожил. — Дайте мне крупное дело!.. — продолжал настаивать Голова, потрясая хлипкий кухонный стол резкими ударами своего мощного кулака.

— Мальчики, тише! Соседи сейчас ментов вызовут! — попыталась урезонить его открывшая кухонную дверь Зинка — одна из подруг, снимавших эту гостеприимную квартиру.

— И мусоров мочить тоже! — взревел Голова, швыряя в нее пустым стаканом, который, ударившись о стену совсем рядом с птичьей головкой Зины, осыпал ее градом осколков. Та, испуганно отшатнувшись, поспешила захлопнуть дверь. — Стоять, паскуда, кому говорю! — внезапно опомнился Голова и предпринял безуспешную попытку вскочить, опрокидывая стол с остатками водки, которая со звоном грохнула об пол. — Зинка, шкура, ко мне!.. — Он с трудом удержался за старенький холодильник и положив руку на плечо вцепившегося в него Сокола, с его помощью кое-как смог выбраться из кухни. Тот, уложив вырубившегося главаря на продавленный диван с многочисленными дырками прожженной обивки, с облегчением распрямился.

— Тяжеленный сука!.. — выдохнул он в сторону уснувшего за столом Дрына и добавил:

— Как бы не обоссался, как в прошлый раз — потом опять злой будет…

Умник, при этих словах вспомнив, что давно хотел отлить, ломанулся было в туалет, но там, в этом тесном сантехническом пространстве однокомнатной «хрущевки», уже распоряжался Мелкий. С прилежным пыхтением первоклассника, старательно выводящего неумелые закорючки в своей тетради, он обрабатывал раскорячившуюся над ванной Нинку — подругу Зинки.