Это было жаркое, жаркое лето - Князев Алексей - Страница 70

— Значит, Кирилл Матвеевич, крепкой у меня все же психика оказалась? Устойчивой? — спросил Александр. — Мог бы и сломаться? В дурку угодить?

— Да, — ответил профессор откровенно. — Именно так. И это так же и мое счастье. Потому что, если бы с тобой что-нибудь произошло, я б вовек себе не простил. Старый дурак, ведь тут и шансов было примерно поровну — даже сам не знаю, что на меня вдруг такое нашло. Поверишь ли, Саша, но сейчас я ни за что не решился бы. Ни за какие коврижки.

— Кстати, — неуверенно начал Чиж, — насчет коврижек…

— Саша, если ты вздумаешь предлагать деньги сейчас, либо сулить мне их в будущем, я тебя непременно сразу же выгоню. Помочь же я тебе рискнул только потому, что ты выглядел уж очень растерянным, вот как раз таким образом ты и довел бы себя до дурдома, о котором так часто любишь упоминать.

Или еще пару ударов бутылкой по голове и… Последствия непредсказуемы. Хорошо, что у тебя оказалась такая крепкая голова и в прямом и в переносном смысле; но все одно, побереги ее пожалуйста. А насчет денег… Скажи, у тебя есть невеста?

Чиж замялся — с Олей пока все было так непросто… Ведь по-настоящему он с ней еще не говорил, официального предложения не делал. А все его проклятая нерешительность, с которой теперь покончено навек. И хотя он точно знал, что она согласится… Ну, верил во всяком случае…

— Девушка пока сама еще не знает, что она твоя невеста?

— догадался профессор, правильно истолковав его замешательство.

— Кирилл Матвеевич, как это вы все… Откуда вы… Вы что, насквозь все видите или мысли мои читаете? Ведь в который раз уже… — Удивление Чижа было настолько искренним, что профессор невольно рассмеялся:

— Саша, ты забываешь о моей профессии, а ведь пришел ко мне именно как к психиатру. Грош бы мне была цена… А потом, в последнем случае — ведь здесь и профессором быть не надо, ведь у тебя на лице все написано. Ты ее очень любишь?

— Да, — признался Чиж, — очень. Больше, чем себя самого.

— Вот и приходите ко мне вдвоем, — предложил Кирилл Матвеевич. — Два здоровых, красивых молодых человека, одному из которых я помог — какая награда может быть для меня дороже? Ну, разве что бутылку еще с собой прихватите, — подковырнул он Чижа на прощанье, намекая на россказни Волкова. — Лады?

Они рассмеялись…

Уже дома, лежа на диване и беспрерывно выкуривая одну сигарету за другой, Чиж перебирал свои невеселые мысли. Оказывается, не было никакого трагического прыжка с парашютом.

Надо же, эту чушь вложил в его голову какой-то другой, менее щепетильный, чем Кирилл Матвеевич, профессор, по заказу какого-нибудь отожравшегося, с лоснящейся ряхой, гебиста, который возомнил себя этаким Франкенштейном — надо же, ни у кого нет, а у нас будет. Небось, сколько ребят они при этом перекалечили… Правильно сказал его спаситель — не у всех ведь такая крепкая голова, кто-то наверняка и в ящик сыграл, кого-то в смирительную рубашку упаковали. А потом Союз развалился, программу наверняка свернули, бросили все, как водится, на произвол судьбы, а кто-нибудь похитрей и пригрел в своих лапах всю сеть этаких терминаторов — ведь выгоднейшее дело. Кто с такими подготовленными убийцами сравнится? Уголовники, да мафиози доморощенные? Смешно. И наводят теперь они свой порядок, какой им нужен — всяческих паханов, небось, на тот свет отправляют, если те поперек дороги встали, если пространство нужно завоевать. Ведь кого он сам, лично, из двенадцатиэтажки замочил, у ресторана? В газетах писали — какой-то темный воротила, их, приреченский, чуть не крутейший из всех. Небось не воспринял всерьез угроз каких-то безвестных ему ореликов — дескать, что еще за шушера и вообще, кто тут главный? И не стало его в момент — пристрелил такой вот Чижик и все дела. А следующий на его месте посговорчивей уже окажется — кому охота в ящик сыграть? Вот и будет он то ли делиться чем, то ли вообще на них пахать — черт знает, что они там от него хотели и чем он им не угодил…

А эта сволочь, «Мстислав Сергеевич»! А он сам, значит, товарищ Гусев! Два, выходит, корешка, которые из Питера, да аж на Марс улетели… А ловко придумали, гады: звонит этот, называет определенную комбинацию цифр — я правильно попал? А для него это первая степень готовности — мозг уже начинает вводить себя в нужный режим. Затем сообщает свой поганый псевдоним — и все, он, «Гусев», готов выполнить любое приказание, самого Чижа уже не существует. Теперь таковой появится только после очередного звонка с кодовыми словами-командой, разрешающей расслабиться… Эх, добраться бы до этого ублюдка — ведь словно дети имена себе придумывают, как будто в войну играют, сволочи… Но чтобы до этого Мстислава Сергеевича добраться, нужно не дергаться, а вести себя как обычно, работать спокойно, глядишь и позвонит, назначит встречу в парке. Там и закопать гада в детской песочнице.

Или наоборот, положить на всех, да и удариться в бега — пусть ищут. И ведь надо же, еще и алкашей двух безвинных тогда положил. Что они тогда? Гадость какую-то выпить с ними предлагали? Ну да, фиолетовую. А он их хрясь — и пополам.

Возможные свидетели подлежат немедленной ликвидации, как же!

Одно из первейших правил. Да эти алкаши имели гораздо больше прав на жизнь, чем его кукловоды. И профессора вон тоже хотел… Пусть на мгновение, пока не одумался, но все же. А еще… Специально летал в другие города, билеты ему выдавали на самолет, сволочи. Тоже каких-то тузов мочил, но не криминалов вроде, а политиков средней руки, что ли…

Дерьмо, все дерьмо… И не из какого он не из детдома, были у него и отец с матерью, и дом, и школа, и друзья — все, что положено любому нормальному человеку. Ходил в школу, занимался боксом и… Ну да, точно, бальными танцами!

Так хотела его мама… Вот тебе, Оленька, и разгадка. Надо было видеть, как удивилась она тогда — неуклюжий медведь и вдруг так танцует, надо же! А все, оказывается, очень просто. Только вот как ей обо всем рассказать, ведь это просто невозможно. Она ведь не то что жить с ним, с убийцей, под одной крышей, да она теперь вообще знать его не захочет!

Нет, ни в коем случае нельзя ей ни о чем рассказывать. Но и молчать разве возможно? Не имеет он на это права — начинать их совместную жизнь с обмана. Может позже? Да, он расскажет ей обо всем позже. И ему еще придется крепко собраться с мыслями перед таким важным разговором…

А вот в армии он действительно служил и даже в десантных войсках, здесь все было верно. Перед самым его призывом померла мать, а отец пережил ее всего на полгода и вскоре он остался совсем один. Это, кстати, наверняка был один из критериев, по которым отбирали в эти долбаные терминаторы…

Чтобы тот непременно был одиноким. Да, приезжала медицинская комиссия под предлогом проверки у десантников здоровья, это он тоже прекрасно помнил. То-то все тогда удивлялись — по физической подготовке гоняли мало, а вот тесты всяческие, задачки, упражнения умственные… И какие-то линии на бумаге пересекающиеся, наподобие лабиринта — чтоб одними глазами, без карандаша или пальца до конца довел, и еще много чего, ребята все еще гундели: да что за ерунда такая…

А потом вдруг на тебе: переводят вас в другую часть. И понеслось… В Казахстан, что ли, или где еще пустыни такие — ему, наверное, уже никогда не узнать. Ночью в самолет, и привет! Ну, а там пошло-поехало — и стрельба, и взрывчатка, и подрывное дело, и какой-то кореец рукопашный бой преподавал — костей курсантам попереломал немеряно — все к боевой обстановке приближали, козлы. А он, дурак, еще на курсы автовождения пойти хотел, дальнобойщиком чтобы стать… Да ведь его там от велосипеда до танка все водить обучили! Ну и дела…

Потом все доктора, доктора пошли, шлемы на голову натягивали, датчиками обвешивали — ну сейчас понятно, кодирование это самое долбаное производили. И все, готов, супермен!

Квартиру в Приреченске дали и сиди, Гусев, жди звоночка!

Мстислав Сергеевич вас кликнет и полетите вы с ним революцию на Марсе наводить. Здесь им, гадам, мало уже одной — той, что когда-то была. И как это они еще квартиру нормальную дали, а не в коммуналке какой засраной поселили? Не поскупились, козлы… А хотя, наверное, просто потому, что не положено, чтоб люди рядом были — инструкция, понимаешь…