Кабаны города Каннута - Валин Юрий Павлович - Страница 88

– Сейчас довеселятся, – пробурчал Утбурд, протирая древко своего копья.

Впереди был темный берег. Весло доктора задело отмель. Еще несколько взмахов, и лодка встала, не дотянув до берега с десяток шагов.

– А пожитки придется бросить, – пробормотала Эле, хватая лук. – С мешками без голов останемся.

Даша промолчала. Что здесь поделаешь? Жизнь важнее.

С лодки Костяка кто-то уже спрыгнул в воду. Даша тоже перепрыгнула через борт. Утбурд и доктор с оружием уже бежали к берегу.

– Ну-ка, Даша-Аша, прикрой, – сказала Эле, натягивая лук.

Даша оперла край щита о борт лодки.

Свистнула выпущенная стрела. В пиратской лодке кто-то вскрикнул. Потом оттуда яростно заорали, грозя разными нехорошими вещами.

– Ну-ка, еще разок, – прошептала Эле, накладывая стрелу. – Бегаем мы с тобой быстро. Верно?

Выстрелить бывшая Перчатка не успела. Над головой засвистели стрелы. Стреляли от берега.

– Бей Флот! – завопил Утбурд. Он, доктор, и еще человек шесть, непонятно откуда взявшихся, бежали к лодке. И от лодки Костяка тоже шла подмога.

– Ха, – сказала Эле. – Вот так, Аша, и побеждают.

Бывшая Перчатка выстрелила. Пиратская лодка уже резво разворачивалась. Ей вслед выпустили еще несколько стрел.

Оказалось, на помощь беглецам пришла одна из небольших шаек «деловых», оказавшаяся отрезанной за стенами города, и всю ночь беспокоившая пиратов на берегу. Даша на спасителей не оглядывалась, – перед ней стоял лохматый и молча, как дурак, смотрел.

– Я в порядке, – сказала Даша, и обхватила его за талию. На рубахе у Костяка красовалась здоровая пропаленная дыра.

Лохматый осторожно поправил шлем на голове подруги. Пробормотал:

– Ты, пожалуйста, в следующий раз в мою лодку прыгай. Я волнуюсь.

– Я случайно не туда попала. Какой ты у меня вежливый. Ты целый?

– Ага – парень ухмыльнулся. – Малыша еще и в ляжку слегка зацепило. Ресничка злая, потому что голая. А больше ничего. Даже удивительно.

– Ты с ней с голой плыл? – ужаснулась Даша. – Пусти, я ей немедленно платье отдам.

Потом разгрузили лодки. «Деловые» тут же увели лодки припрятывать в тростниках.

Перетаскивая мешки, Эле разворчалась:

– Вот что это такое выпирает? Кому вздумалось шлем с собой тащить в мешке? Что за голова дурная?

– Это не шлем, – сказала Даша. – Это котелок.

– Так ты еще и жратву с собой потащила?

– Немножко, – осторожно призналась Даша. – Кушать мы ведь захотим? До ближайшего рынка теперь сколько идти? А котелок хороший, морской.

– Ашка, мы с этих мешков погибнуть могли.

– Мы и без мешков могли погибнуть, – возразила Даша.

– Тьфу, хозяйственная ты стала, прямо дохнуть некуда, – Эле покачала головой.

– Хозяйственная – это хорошо, – встрял Мин. – Мне уже кушать хочется.

– Ты бы, коротконог, помолчал. Кто лодку Костякову чуть не утопил? Ему весло дают, а он визжит и карябается как таракан. Всех бандюков пиратских перебудил.

– Там глубоко было, – сообщил полукровка. – Я чуть не утонул.

– Ты и в канаве утонешь, – Эле устало улыбнулась. – И что с вами, карликовой командой, делать? Ладно, пока вместе с воришками на Пустые хутора двинемся. Нужно всё обдумать.

Даша проснулась от жары. Солнце пекло, под плащом было как в печке. Рядом мирно спала Ресничка. На ее тонкой шейке красовалась глубокая царапина, уходящая куда-то на спину. Рядом с девушкой беспокойно всхрапывал Малыш. Повязка на горле сбилась, открыв запекшийся порез. Ночь всем нелегко далась. Даша села, осторожно потрогала левую руку. Болит, но умеренно.

Наскоро устроенный лагерь опустел. Вещи, разостланные плащи, составленные в пирамиду копья. Где народ?

При ближайшем рассмотрении, кучка под плащом оказалась Мином. Полукровка спал крепко. Ну, ему, полудикому, днем дрыхнуть и положено. А где лохматый и остальные?

Из-за кучки мешков высунулся Утбурд. Оказывается, он там с удобством улегшись, надзирал за лагерем.

– Проснулась? Давай огонь разводить. Веток я набрал. Сейчас воды принесут. Очень пообедать хочется.

Пришла Эле с Гончаром. Набрать воды в колодце оказалось проблемой. На Пустых хуторах собрались не менее двух сотен беженцев, большей частью имеющих отношение к воровскому миру, но хватало и простых горожан, чудом вырвавшихся из разгромленного Каннута. Доктор Дуллитл оказывал посильную помощь пострадавшим от ожогов и ран. Костяк, как выразилась Эле, «докладывал начальству». Гвоздь, всю ночь трепавший тылы пиратов, вернулся на хутор совсем недавно. Говорили, что он помог прорваться от Пристаней группе упорно державшихся там купцов и остаткам королевской сотни под командой хромого лорда Элкмара. Последним защитникам Каннута все-таки удалось уйти вверх по течению.

– Док говорит, что пираты скоро сами двинутся к морю, – сказала Эле. – Им то, что от города осталось, уже не интересно. Там трупы да пожарища. Вот мясники кровожадные – хуже хобиев. Никогда не слышала, чтобы город до последнего человека изводили. Что, Аша, молчишь?

– Гады они, – вздохнула Даша, вешая котелок на огонь. – Только не в первый раз такое было. Обычные фашисты.

– Ну да, – Эле посмотрела на ладони. – Вовремя ты мне перчатки подарила. Ну и гадость эти весла. Как только пираты их целыми днями ворочают? Ты море-то видела?

– Да. И море, и океан. Только там все по-другому.

– Понятно, – глубокомысленно кивнула Эле. – Там – это значит у вас – у тебя и у дока.

– Не совсем. Мы друг от друга далеко жили.

– Понятно. Аша, тебя домой тянет? – Эле смотрела требовательно.

– Честно говоря, – Даша в затруднении надула губы, – я уже не знаю. Как же я без вас? Я уже не могу. С другой стороны, там родители. Сказать бы им, чтобы не переживали. У них же кроме меня и Машки никого нет. Хотя бы письмо передать. Понимаешь?

– Вполне понимаю, – Эле огляделась. Недалеко спал Мин, все остальные занимались делом. Бывшая Перчатка понизила голос: – Аша, он тоже хочет узнать. У него там правнуки. Или правнучки.

– Он же не старый, – удивилась Даша.

– Старый, не старый – не в этом дело. Говорит – парадокс. Слушай, если он уйдет – он вернется?

Даша взяла старшую подругу за руку:

– По-моему – да. Конечно, я его плохо знаю. Собственно, мужчин и не поймешь никогда. Но к тебе любой мужчина вернется. Да и не в этом суть. Я бы вернулась, даже если бы лохматый меня не ждал. Кстати, он обедать явится?

– Подожди ты с обедом. Сейчас притащится твой красавец ребристый. Значит, док вернется?

– Эле, – взмолилась Даша, – я же поручиться не могу. Судя по тому, как вы за эти дни друг на друга начали смотреть, он, может, и не пойдет никуда. Да и с чего ты взяла, что Туда хотя бы письмо отправить можно?

– Угу, – Эле тряхнула волосами. – Значит, вернется…. Ладно, решим. Ты, пока кулеш будет вариться, мне косу, пожалуйста, заплети.

Косу Даша заплела, а перед обедом изумилась – доктор пришел выбритый, без своих пышных нащечных «украшений». Утбурд, ухмыляясь, объяснил, что ночью док здорово подпалил себе левую щеку. Пришлось подравнять. Выглядел Дуллитл бодро, молодо, хотя хромал по-прежнему.

Военный совет пришлось собирать в кустах. Вокруг слонялась уйма угрюмых беженцев, не знающих, чем заняться.

– Решаем что делать, – объявила Эле. – Или остаемся здесь, дергаем за штаны пиратов, стреляем им в спину и ждем когда уберутся. Потом смотрим, что осталось от нашей развалюхи. Или уходим. Сразу скажу, что воевать под командой вашего Гвоздя, ты уж, Костя, извини, мне не хочется. Сроду ворам не подчинялась.

Костяк, пришедший последним, и теперь хлебавший кулеш на пару с сонным полукровкой, отставил котелок:

– Тут, хозяйка, такое дело, – Гвоздь «деловым» перестал быть. Теперь он, совместно с лордом Элкмаром и купеческой гильдией правильную войну ведет. После победы законный титул лорда получит. Так что он, вроде бы, уже не вор. Но дело в другом: я ему рассказал, как командор и лорд Дагда сцепились и подохли. О том, что мы на пиратском корабле были, умолчал. Иначе из нас сегодня же душу вытрясут. Сейчас Гвоздю не до подробностей. Но потом, когда концы с концами сведут, нам плохо придется. Я, хм, клятву нарушил, всё ему не сказал. Вряд ли простят. Так что, возможно, нам стоит затеять какую-нибудь войну в другом месте?