Увидимся в аду - Холина Арина - Страница 29

Вместо этого они загнали машину в темную подворотню. Не раздеваясь — только приспустив брюки, — вцепились друг в друга и провернули все прямо на заднем сиденье. Наташе очень хотелось прижаться к Игорю голым телом, ощутить его плоский живот, теплую кожу, вцепиться губами в ключицу и гладить его пушистую мускулистую ляжку… Но ей пришлось удовлетвориться тем, что единственными обнаженными частями были верх бедер, голова и руки, которые она так отчаянно сжимала, словно пыталась выжать из них хоть каплю любви.

«Как он ко мне относится? — думала она, пока Игорь хрипел ей на ухо: „Я тебя обожаю!“ — Что я для него значу? Когда он последний раз присовывал этой Лужиной?»

Они натянули одежду, Наташа причесалась и попросила Игоря высадить ее на Петровском бульваре. Дождавшись, когда его «селика» скроется из виду, она подошла к знакомой двери, которая удивила ее тем, что распахнулась сама. Наташа спустилась по лестнице и подошла к бару. Роза носилась вдоль стойки, время от времени утирая потевшее лицо. Народу в этот раз было много, а большинство посетителей, судя по всему, были крепко навеселе.

Наконец Роза подлетела к Наташе, рявкнула: «Вам чего?» — но, подняв глаза, всплеснула руками:

— Это ты?! Совсем я задергалась! Сегодня прямо дурдом!

С другой стороны бара Розе что-то заорали, но та не обратила на это внимания.

— Где Вилария? — спросила Наташа, перекрывая шум.

Магда велела ей сегодня же найти князя бесов.

— У себя! — крикнула Роза.

— У себя — это где?

Роза опустилась под стойку, а когда вынырнула, протянула Наташе бумажку.

— Адрес! — завопила она. — Иди туда.

Выйдя на улицу, Наташа обнаружила, что идти недалеко — Вилария обитал в одном из переулков, ведущих от Сретенки к Цветному бульвару. Она с удовольствием прогулялась и налюбовалась на красивые новые дома с шикарными подъездами. Но дом Виларии не отличался роскошью. Это был обыкновенный старый, грязный, покосившийся домишко, а повелитель тьмы, как выяснилось, жил в подвале.

Нажав на треснувший пластмассовый звонок, Наташа ждала не больше секунды — словно Вилария стоял под дверью. Он был все в том же костюме, который, судя по всему, часа два назад служил ему пижамой. Под пиджаком ничего не было, а ботинки были надеты на босу ногу.

— Заходи! — Одной рукой прикрывая зевок, другой Вилария махнул в сторону коридора, освещенного тусклой лампой без абажура.

Коридор был тесный — там едва помещались два человека. В комнату вела узкая лестница на четыре ступени. В ней, как и в прихожей, было мрачно и неуютно. Стены были в трещинах и пятнах, диван стоял на кирпичах, посудный шкаф разваливался. В слабом подобии кухни ютились замызганная электрическая плитка на две конфорки, чугунная раковина и тумбочка, забитая грязной посудой. Из всего этого старья выделялось черное резное бюро с дорогими, тонкой работы бронзовыми принадлежностями — пресс-папье, светильники, чернильница, часы с бронзовыми фигурами женщин в старинных платьях и мужчин в камзолах. Позже Наташа ахнула от восхищения — пока часы били, кавалеры с дамами оживали и принимались выяснять отношения.

— Садись, — предложил Вилария.

Наташа бухнулась на диван и застонала. Под пледом лежали доски, о которые она так ударилась задницей, что впору было заплакать.

— Прости, — заволновался хозяин. — Забыл предупредить. Там доски…

— Зачем? — промычала Наташа.

— А из него уже пружины повылезали, — пожаловался Вилария на диван.

— А новый купить слабо? — рассердилась она.

— Не люблю новые вещи, — скривился Вилария. — Они напоминают мне о том, какой я древний.

Они замолчали и уставились друг на друга.

— Ну? — спросил наконец князь.

— Что — ну?

— Зачем… я тебе понадобился?

Наташа недоверчиво посмотрела на него:

— А ты не догадываешься?

— Правильно, — одобрил он. — Догадываюсь.

Вилария открыл ящик стола, вынул красную кожаную папку и достал толстенную пачку бумаг.

— Вот! — Он положил их на стол.

— Что это? — испугалась Наташа.

— Договор, — усмехнулся Вилария. — Я же тебе не машину по доверенности продаю. Ладно, — успокоил он, заметив, что Наташа с ужасом пялится на кипу листов. — Главное здесь вот что. Ты, пока работаешь на нас, не имеешь права зарабатывать в другом месте, исключая, разумеется, твою профессиональную земную деятельность. Никаких подпольных гадальных салонов, никаких кремов, шампуней, средств от язвы желудка и вывода из запоя. Ради удовольствия и с бескорыстным интересом, — быстро добавил он, заметив, что Наташа насторожилась, — сколько угодно. Мы же, в свою очередь, обеспечиваем тебе успех в любых земных предприятиях, гарантируем стабильный карьерный рост, сами решаем все разногласия с божественным институтом.

— Я согласна! — рявкнула Наташа, заскучавшая от формулировок. — Где подписать?

— Вот… — Он протянул Наташе двадцать страниц и коробочку.

Наташа открыла коробочку и увидела пропитанный чем-то красным кусок поролона.

— Это чернила, — пояснил Вилария. — Мочи указательный палец и ставь отпечаток. На каждой странице.

— А я думала, придется кровью… — ухмыльнулась Наташа.

— Кровь — это страшилки для детей, — буркнул он. — Отпечатки пальцев — это индивидуальные линии судьбы, которые определяются не мамой с папой, а там… — Он небрежно кивнул вверх. — Спутать их ни с чем нельзя.

Вилария выдал ей портфель из грубой свиной кожи, в котором хранились договор, несколько книжек в сафьяновых обложках, атлас Москвы, по страничкам которого ездили нарисованные машинки, трамваи, на остановках стояли люди, и можно было увидеть, где сейчас пробка, а где в метро — давка, и в каком месте сломался троллейбус.

— Когда ты перестанешь быть этой Наташей, — сказал Вилария, — тебе понадобится новая квартира.

— А когда я перестану ею быть? — забеспокоилась она.

— Когда придет срок. — Вилария явно темнил.

— И кем я буду?

— Красавицей, — ухмыльнулся он. — Вы, искусительницы, всегда красавицы.

13 мая, 17.40

Они сидели на террасе Магдиной квартиры. Было тепло, но пасмурно. Небо затянуло пеленой, бледно-желтое солнце вяло мерцало сквозь облака. Воздух был тяжелый, дышалось плохо.

— Гроза, что ли, будет… — прошептала Магда. — Ладно.

— С чего начнем?

— Э-э-э… — промямлила Наташа… — А можно так сделать, чтобы человек тебя полюбил раз и навсегда и чтобы ни на кого не обращал внимания? — спросила она.

— Теоретически — да, — после недолгого раздумья согласилась Магда. — Правда, есть несколько «но». Во-первых, если магия не очень сильная, его могут отколдовать. Во-вторых, придется подчинить его разум, сковать душу. У тебя получится не любовник, а зомби, единственным смыслом жизни которого будет любовь к тебе. Кроме этого, у него ничего не останется — вам даже поговорить будет не о чем. Такое заклятие редко применяют — в самых крайних случаях, да и то больше политических, а не любовных. К тому же это магия высокого класса, ты вряд ли справишься. Может, придумаешь что полегче?

— Порча, — твердо произнесла Наташа, нехорошо блеснув глазами. — Мне надо навести порчу.

МАША

13 мая, 21.59

Маша очнулась от назойливого приторного запаха. Разомкнув сонные веки, обнаружила, что сидит в ванне. Вода была как кисель — густая и сиреневая, а вокруг все пропиталось ароматом розового масла и лаванды. Маша чувствовала, что на волосах и на лице у нее толстый слой чего-то жирного.

— Проснулась! — раздался вопль.

К ванне подбежали вчерашние Грета, Соня и Марта. Маша отвела глаза, но, поняв, что ради нее девицы вряд ли изменят своим привычкам, оправилась от смущения.

— Ну как? — спросила рыжая.

— Ужасно, — призналась Маша. — Я сейчас задохнусь.

— Вот и славно! — неизвестно чему обрадовалась рыжая, положила руку на Машину голову и утопила ее в воде.