Увидимся в аду - Холина Арина - Страница 37

— Фу-ф… — поморщилась Наташа. — Ты что куришь — навоз?

— Нет, — удивился Вилария. — Голландский «De Olifant»

— Ладно, — спохватился он, — к делу. Первый раз объясняю детально — чтобы в дальнейшем ты не задавала глупых вопросов. Вот вы, люди… — Он запнулся, вспомнив, что Наташа — не совсем «люди». — В общем, люди с ослиным упрямством из века в век мучаются вопросом: за что? За. что одному много, другому — мало, за что один живет до ста лет, другой не доживает до тридцати? В общем-то проблема есть, и мы ее решаем…

Пока Вилария разглагольствовал, время от времени выпуская клубы вонючего дыма, Наташа сбросила туфли, забралась на диван с ногами, прилегла на подушку и задремала. Рассуждения на тему справедливости и возмездия ее не сильно волновали — она считала их бессмысленной тратой времени.

— … она выйдет из клуба в 3.00, сразу после того, как закончится дождь, сядет во внедорожник фирмы «БМВ» черного цвета и поедет домой на Ленинский проспект. На повороте на улицу Обручева ей под колеса бросится пьяница, она резко затормозит, машину выбросит со скользкой дороги… ну там… — Вилария заглянул в мятый листок бумаги. — При лобовом столкновении с транспортным средством, черным «БМВ» с государственным номером С469 ЕЕ, Тимофеева Нинель получит травму, несовместимую с жизнью, а Ольга Анисимова, водитель «БМВ», получит множественные… — Он с неприязнью посмотрел на бумаги и отложил их в сторону. — Тарабарщина какая-то… В общем, осколками лобового стекла ей рассечет лицо — не смертельно, но некрасиво. Кроме того — сотрясение мозга, перелом ноги…

— Я, кажется, кое-что пропустила. — Наташа оторвалась от подушки и села прямо. — Зачем авария? Откуда пьяница? Что за бред!

— Это не бред! — хищно улыбнулся Вилария. — Думаешь, я не заметил, с каким вниманием ты выслушала мои объяснения? Я повторю, но в первый и последний раз! Изволь слушать меня внимательно.

— Ты прямо Бенджамин Спок, — попыталась отшутиться Наташа, которой вдруг стало очень невесело.

— Давай дерзи мне, — пригласил Вилария. — Хами и груби. Видимо, жить тебе стало слишком легко, да?

Наташа показала демону средний палец, но вид у нее при этом был смущенный. Вилария продолжил:

— Затем, что эта девица живет только своей красотой, ничем не занимается, как ты выражаешься, «раскручивает» мужчин…

— Когда это я так выражалась? — не удержалась от замечания Наташа.

— Это в твоем духе… — отмахнулся Вилария.

— Раскручивать или выражаться? — снова перебила Наташа.

— Заткнись! — рявкнул демон. — На чем я остановился?! В общем, она праздная, развратная, бессовестная мерзавка, которая просто ради того, чтобы потешить самолюбие, уводит мужа из семьи. Ее надо проучить.

— За что? — расхохоталась Наташа. — За то, что чей-то там муж поебывается на стороне?

— Не совсем, — улыбнулся Вилария, довольный чем-то. — Он все равно ее бросит, но и в семью потом не вернется. Запьет от одиночества и не сделает кое-что полезное. А во-вторых, на красавице висит должок — стребовать его мы можем, только если она одумается и начнет новую жизнь. Но мне нравится, что ты подходишь к работе осмысленно.

— Как все сложно, — поморщилась Наташа. — Ладно, — она поднялась с дивана, — запиши мне на бумажку время и все такое.

Она забрала записку, кивнула Виларии, пропустила несколько советов «на дорожку» и потащилась в клуб «Гараж» — выжидать Ольгу Анисимову, жертву автомобильной аварии.

МАША

15 мая, 22.27

Маша вставила ключ в дверь квартиры Полонских. Ключ, как и обещал Марат, бесшумно повернулся, а дверь открылась.

— Пойми, ты какая-никакая, но все же нечистая сила, — уверял ее Марат. — А люди не особенно чутки к потусторон-. нему, так что они могут видеть тебя, если ты этого хочешь, а могут и не замечать.

— Что, даже днем? — не поверила Маша.

— О-о! — застонал Марат. — Когда угодно. Только у тебя пока сил маловато, но ночью они в любом случае спят, так что постарайся хотя бы просто не шуметь.

Но едва Маша переступила порог квартиры, доверие к клятвам Марата бесследно исчезло. Она чувствовала себя малолетней дебилкой, которая зашла в магазин «Картье» — все на нее уставились и ждут, что она либо плюнет на пол, либо разобьет витрину.

«Обувь снимать?» — ни к селу ни к городу задумалась Маша. От такого нелепого вопроса она вздрогнула и велела себе собраться, с мужеством выдержать испытание, быть молодцом и медленно пошла прямо по коридору. Из-под нужной двери (вторая слева) пахло больницей — аптекой, дезинфекцией и бедой.

В соседней комнате кто-то зашумел. У Маши бешено заколотилось сердце. Она прислонилась к стене и уставилась на белую дверь. Дверь вдруг стала прозрачной, как стекло, а за ней показалась небольшая спальня. На кровати в полосатой, зеленой с синим, пижаме рыдала, сдерживая всхлипывания, пожилая женщина.

«Она горюет о себе, о том, чем она пожертвовала, спасая мужа от рака, о том, что теперь будет одна, о том, что придется разменивать квартиру на Патриарших»… Маша повторяла и повторяла слова Марата, но слезы будущей вдовы были так заразительны, что она и сама едва не разревелась. Не то чтобы Маша жалела ее, но она всей душой поняла, что горе, пусть и напускное, пусть эгоистичное, — это всегда плохо и страшно.

Ей так не хотелось идти к этому старику, что она чуть было не сбежала, но, вспомнив страшный взгляд Марата, вздохнула и осторожно толкнула дверь лазарета.

Маша ожидала увидеть старика, а в кровати лежал хоть и пожилой, но привлекательный мужчина. Лысый, худой, как иголка. Было заметно, что до болезни он был крепким, сильным, энергичным. Хозяином жизни. Возле губ залегла волевая складка, нижняя челюсть выдавалась вперед, нос был прямой, с хищными ноздрями. Кожа на шее теперь свисала от худобы, лоб избороздили морщины, заработанные болью и мыслями о смерти… В комнате, несмотря на аптечный запах, было уютно. Полонский лежал на старинной кровати-ладье, его накрывал мохнатый бело-красно-зеленый плед. На тумбочке не было лекарств — видимо, их держали внутри. В изголовье висела бронзовая лампа-бра, с потолка низко свисала люстра с бархатным абажуром и бахромой, а на книжных полках красовался «больничный» набор — Ильф и Петров, Чейз, Стаут, Кристи, Леонард, Донцова и Тэффи. На кресле лежали новый спортивный костюм «Найк», свитер «Гуччи» и несколько ярких маек от «Готье» — Дмитрий явно не желал выглядеть неряхой.

На подносе стояли графин с водой и два стакана. В одном были остатки чая, а во втором — вода.

Маша подошла к кровати, достала коробку с кристаллом, открыла крышку и замерла в нерешительности. За считанные секунды искусав в кровь губы, она представила, что начнется, если она объявит Марату, что не стала «устранять» Полонского, потому что это — свинство. Не в силах больше думать об этом, Маша швырнула кристалл в воду. Сначала по воде пошли бурые разводы, но скоро исчезли, и жидкость снова стала прозрачной.

«Козел этот Марат!» — взорвалась про себя Маша, и вдруг стакан от ее тяжелого злого взгляда разлетелся на мелкие кусочки. Дмитрий не проснулся, но Маша все равно не стала медлить — она вылетела из комнаты, несколько раз ударила по двери в спальню жены, чтобы та проснулась и убрала осколки, разлетевшиеся по кровати, пулей просвистела по коридору и выскочила на улицу.

— Спасибо, — выдохнула она, прислонившись к холодной стене дома. — Спасибо! — повторила она громко, всматриваясь в облака. — Ура!

НАТАША

16 мая, 01.22

Наташа уже с полчаса пряталась в кустах, опасаясь пропустить черный «БМВ». За пару километров от нее машину ждал другой наемник Виларии. Он должен был сообщить, когда мимо него на скорости 120 км/ч просвистит Ольга Анисимова, любовница предпринимателя, в прошлом гангстера. Законопослушный делец хоть и сменил круг общения, но сохранил блатные замашки, жаргон и привычку махать под носом у собеседника растопыренными пальцами.