Увидимся в аду - Холина Арина - Страница 47

— Простите, у меня важная встреча. Обещаю, чем могу — тем помогу. Очень приятно было пообщаться. — Она великодушно любезничала с поверженной конкуренткой.

Поверженная конкурентка точно так же рассыпалась в пожеланиях, обещаниях и заверениях, что счастлива, счастлива, счастлива оттого, что они сегодня встретились.

НАТАША

22 мая, 18.45

На улице, завернув за угол, Наташа сжала руку в кулак, подняла его и сделала характерный жест — резко опустила, прижав локоть к талии. Издала дикий клич, напугавший голубей, и, к удивлению прохожих, несколько раз обернулась вокруг себя, победно размахивая сумочкой.

— Это надо отметить, — предложила она самой себе.

Наташа перехватила такси и отправилась в «VOGUE-КАФЕ». Устроившись за барной стойкой, Наташа заказала самый сложный и дорогой коктейль. Дожидаясь напитка, съела два орешка кешью из вазочки. Переложив ногу на ногу, почувствовала, что юбка неудобно врезается в живот. «Неужели я растолстела? — хихикнула она. — Надо будет у Магды попросить чего-нибудь…» Тут ей принесли высокий стакан с чем-то взбитым, темно-розовым, с кучей палочек, зонтиков, бумажных птичек и блестящих веничков. Повыкидывав всю эту дребедень, Наташа сделала глоток. Собираясь как следует прочувствовать коктейль стоимостью в двадцать два доллара, Наташа ощутила, что юбка стала безбожно мала — она стягивала живот тугим ремнем. Поерзав на стуле, Наташа кое-как справилась со взбесившейся одеждой и опрокинула в себя треть стакана кисло-сладкого напитка.

И тут же в ужасе выпучила глаза — на спине лопнула застежка от лифчика, а юбка предательски затрещала. Спасло лишь то, что костюм был трикотажный — он растягивался, но не рвался, хотя юбка, натянутая на бедрах, как эластичный бинт, выглядела ужасно. Наташа выругалась шепотом и пошла в туалет.

Перед зеркалом застыла как истукан: ее точеные запавшие скулы, решительная челюсть, жесткий овал лица — все это теперь было щеками… Непонятно как она поправилась на шесть или семь килограммов. Не веря своим глазам, Наташа отвернула короткий пиджак и в ужасе уставилась на живот — он висел фартуком.

— О-о-о… — простонала Наташа и включила воду.

Первым делом она сняла треснувший лифчик, выкинула его в помойку, а потом опустила лицо в ледяную воду, надеясь, что она бредит, что стоит прийти в себя — и все это кончится. Разгоряченное лицо остывало, но щеки на ощупь меньше не становились. Во рту было сухо и противно. Наташа присосалась к крану и втянула прохладную воду, пахнувшую хлором.

И тут юбка наконец треснула. Вместе с пиджаком, у которого разошлись швы под мышками и на спине. Наташа выпрямилась и, вцепившись в мраморную раковину, уставилась на то, что всего минут десять назад было ею — Наташей Костровой. Толстая, запущенная тетка в рваном костюме, с жирным пузом, здоровенной грудью и пухлыми ляжками, с заплывшими глазами и двумя подбородками.

— Ма-ма… — просипела Наташа и рванула в кабинку.

Плюхнувшись на унитаз, она зарыдала. Кто-то стучался и беспокоился: «Вам плохо?» — а Наташа сквозь слезы выла, что «Плохо! Плохо! Отстаньте!». Наконец, кое-как успокоившись, Наташа нащупала в сумочке мобильный и позвонила единственному человеку, который мог помочь в этом чрезвычайном положении.

— Роза… — всхлипнула она. — Умоляю, возьми что-нибудь из своих вещей и приезжай в «VOGUE-КАФЕ». Не спрашивай ни о чем — сама все увидишь. Я в туалете сижу.

Роза примчалась минут через десять. Выгнала всех из дамской комнаты, отшила назойливый персонал и заперла дверь.

— Вылезай! Здесь никого нет… Ой! — Только Наташа открыла кабинку, она выпучила глаза и расхохоталась.

— Что ты ржешь? — буркнула Наташа, которую, как ни странно, смех успокоил — значит, все поправимо.

Роза осмотрела Наташу со всех сторон.

— Вот это номер! Кто-то хорошо постарался…

— Ты думаешь?.. — насторожилась Наташа.

— А чего тут думать?.. — Роза схватила ее за брюшко. — На! — Она протянула сумку, из которой Наташа достала черный балахон и трусы, в которые, по ее мнению, вернее, по мнению прежней, худой Наташи, мог бы влезть слон.

Быстро напялив распашонку, Наташа смяла костюм, запихнула его в сумку, припудрилась и кивнула на дверь. Хоть на них никто и не таращился, Наташа ощущала витающее в воздухе любопытство. Все желали посмотреть на нее, как на бородатую женщину. В самых дверях Роза обернулась, и вдруг перегорели все лампы. Не успела подняться суматоха, как глаза колдуньи засветились синим тусклым светом.

— Никто ничего не помнит о том, что здесь произошло… — Когда Роза говорила, ее зубы казались острыми и хищными.

Она щелкнула пальцами — заискрилась проводка в какой-то лампе, и Роза потащила Наташу из бара.

МАША

22 мая, 18.46

Маше не хотелось покидать ресторан. Едва Наташа ушла, проснулся аппетит. Маша подмяла все чипсы, вылизала чашку от соуса и заказала фахито, молочный коктейль, текилу и овощной салат. Когда все это ей принесли, Маша не стала торопиться — она наслаждалась вкусом свежих лепешек, пряной начинкой, сытным молочным коктейлем… Маша ела и мечтала. Представляла, как удивится… не удивится, а с ума сойдет!.. Наташа, когда разжиреет на пару центнеров. «Чем смогу, тем помогу»… Это еще спорный вопрос — кому понадобится помощь.

— Молодой человек! — позвала она официанта и вдруг почувствовала, что где-то рядом отвратительно воняет тухлятиной.

Молодой человек подошел и замер, подобострастно уставившись на Машу. Занес ручку над блокнотом:

— Слушаю вас.

— Мне… — Маша хотела было заказать еще один молочный коктейль, но сладковатый запах гниения опять вспыхнул, да так резко, что напрочь расхотелось что-либо есть или пить. — Что за вонь? — воскликнула она.

Официант принюхался. Учуяв запах, скривил губы и заслонил рот рукой. Запах усилился и стал почти невыносимым.

— Счет! — приказала расстроенная Маша.

Счет принесли тут же. Маша, не проверяя, заплатила и, громко цокая каблуками, вылетела на улицу. Она подошла к стоянке такси, наклонилась в открытое окно, произнесла:

— На Чаплыгина, — и тут же отпрянула назад.

В такси витал все тот же гадкий приторный запашок. Водитель тоже его заметил — раздул ноздри, чихнул, оглянулся по сторонам.

— Чё за… — возмутился он и предложил довезти Машу за двести — рублей.

Маше не понравились ни сумма, ни шофер, ни вонючая машина, и она обратилась к другому таксисту — владельцу красного «опеля». Тот беззаботно курил на улице, опершись на блестящий бок авто. Его полное, с красными обветренными щеками лицо выражало добродушие. Но едва Маша открыла рот, он нахмурился, поперхнулся и с неприязнью уставился на нее.

— Вы поедете? — громче повторила она.

Водитель посмотрел на нее с сочувствием, глубоко затянулся папиросой, тяжело выдохнул дым и неожиданно положил руку ей на плечо.

— Девушка! — обратился он к изумленной Маше. — Как старший по возрасту… Я ведь вам в отцы гожусь, так что не обижайтесь… У вас изо рта пахнет.

Маша была так удивлена, что не возмутилась, а тут же приложила ладонь к губам и дыхнула. Ее чуть не стошнило от ядреного запаха могильника.

— Блэ… — вырвалось у нее.

Чтобы избежать жалостливого взгляда таксиста, она развернулась и помчалась по улице куда глаза глядят — лишь бы подальше от этого места.

«О Боже! — думала она. — Что за дерьмо?» Несмотря на то что рот она старалась не открывать, с каждым выдохом Маше мерещилась надоедливая вонь. Ей казалось, что все внутри ее протухло и разгноилось, а миазмы словно рвались наружу — ее распирало от желания зевнуть, чихнуть, икнуть…

«Черт! Черт! Черт! — ругалась она про себя. — Что же делать?»

НАТАША

22 мая, 21.17

— Что мне делать? — хныкала Наташа.