Ящик водки. Том 4 - Кох Альфред Рейнгольдович - Страница 72

— Нет, Алик, я и так понимаю, что мы эту публику нравственно превосходим. Но в данном случае мы же не ведем дебаты, не агитируем друг друга, за кого нам выступать. У нас нет сомнений. Но тем не менее у них есть сильное чувство их правоты…

— Да нет у них никакого чувства правоты, там тупое упрямство — вот и все. Что они хотят нам доказать? Что они в состоянии функционировать как самостоятельное государство? Полная ложь. Что, арабы хотят нам доказать, что они в состоянии управлять самостоятельным государством в Палестине? Полная херня. Они не в состоянии производить даже автоматы, из которых стреляют. Они за 500 лет не произвели ничего нового. Они ездят на наших автомобилях, носят нашу одежду, курят наши сигареты, едят нашу еду.

— Ну и что им теперь из-за этого — застрелиться или как?

— Нет, но пускай не пи…дят! Вот и все. Господь смилостивился над ними и дал им нефть. А мог бы и не дать.

— Вот нам он нефть дал в наказание. Может, и арабам в наказание? Они перестали учиться, работать.

— Наверное… В Саудовской Аравии работают индусы, негры и прочие, а арабы сидят и ничего не делают…

— Ты заметил, что постепенно у американцев все более терпимым делается отношение к тому, что мы исполняем в Чечне? Раньше они говорили: закрывайте тему, дайте им свободу, и все. Повстанцы, барбудос там… И вот только после 9/11 они начали немножко соображать, что у нас происходит. И еще вот недавно нашлись какие-то планы Аль-Каиды, а там написано, что они всегда собирались чеченцев привлекать к диверсиям в Штатах. Это вправило им немножко мозги. И я написал еще такую вещь, что для них бомбежка Нью-Йорка — это как для нас развал Советского Союза. Они думали, что они уникальные, что они круче всех, самые большие… Оказалось — такие же, как все, настолько же уязвимы, как какая-нибудь Молдавия. И у нас, и у американцев, как мне кажется, идет сходный процесс. Они тоже утратили вот это чувство девственности — а вот мы-де не такие, как все. Они поняли, что они такие, как все, — теперь.

— Ну не знаю. Я не считаю, кстати говоря, что наши проблемы с Чечней и их проблемы с той же самой Аль-Каидой имеют одну и ту же природу. Понятно, что в Чечне мы имеем дело с банальным сепаратизмом, в то время как у конфликта между арабами и Соединенными Штатами другие причины. Чеченская ментальность, как мне представляется, в меньшей степени религиозна, чем это пытается подать наша пропаганда. Я об этом писал в предыдущих томах… Да и сепаратисты они те Еще. Они же хотят отделиться, но при этом чтоб было единое со всей Россией экономическое пространство, чтобы можно было свободно ездить туда-сюда…

— Ну да, чтоб они сюда ездили, а наша милицию туда не могла въехать.

— Да. Вот этого они и хотят. И это настолько шито белыми нитками, что на это, конечно же, ни в коем случае нельзя соглашаться. Вот эта болтовня про единую Россию, про нерушимость границ — это полная херня, это фетишизация территориальной целостности, это такая глупость невероятная! Особенно когда думаешь о том, что один из самых умных государей, Александр Второй, не задумываясь расстался с Аляской. Потому что он понимал, что не в состоянии был обслужить это хозяйство. Ну, про нефть никто тогда и знать не знал…

— А ты знаешь, что наши давали взятки американцам, из казенных денег — лишь бы Аляску американам впарить?

— Да-да. Если среди русских такие продвинутые люди, как Александр Второй, никогда не страдали проблемой территориальной целостности, то уж мы-то и подавно не должны. Проблема в другом. Мне кажется, можно было вопрос снять иначе. Сказать чеченам: ребята, это мы будем решать, поддерживать с вами дипломатические отношения или нет, давать вам въездную визу или не давать, и мы сами определим характер границы, и режим въезда-выезда, и экономические взаимоотношения…

— Ладно, раз тебе с Чечней все ясно, скажи, а что делать с Курилами?

— Отдать японцам.

— Послушай, я придумал замечательный выход: мы Курилы отдаем японцам, но прежде ссылаем туда всех чеченов. Ну как?

— Чечены не поедут.

— Да ладно. Чемодан, вокзал, Кунашир. И все! Таким манером мы убиваем трех зайцев: налаживаем отношения с Японией, избавляемся от Курил и решаем вопрос с Чечней. А освободившуюся Чечню отдаем в концессию соответственно… О! Гениально! С Японией вряд ли получится, это даже немного похоже на шутку. А теперь я тебе изложу абсолютно реальный план. Значит, так: мы Чечню отдаем Китаю в концессию. На 99 лет, как обычно.

— Почему Китаю? Да и зачем она ему? Там нефти нет, мы всю выкачали…

— Китайцы как миленькие согласятся. Зубами уцепятся. Китайцы настолько плотно входят в Россию, таким широченным фронтом, что за идею получить в России плацдарм для дальнейшего внедрения ухватятся так, что не отдерешь. Ты не замечаешь, как быстро китаизируется Москва?

— Между прочим, я об этом написал в 1-м томе, в самой первой главе.

— Но ты написал, что это полезное явление. А я когда еду в метро и вижу, что по китайцам мы уже догнали Нью-Йорк…

— А может, это башкиры с якутами — откуда ты знаешь?

— Алик, ну что я, не отличу своих от иностранцев? У них же на удивление чужой вид. И вот они кругом… Не продохнуть. Это похоже на парижскую ситуацию. В каждый свой приезд туда видишь, что негров стало еще больше. Думаешь, дальше некуда, а смотришь через полгода — а их стало еще больше. Снова приезжаешь — их еще и еще больше… И это лично меня совершенно не радует. И вот когда ты говорил, что китайцы работящие, и надо их больше к нам завезти, и они будут поднимать нашу экономику, то я кивал — помнишь?

— Да .

— Но с того времени прошло, дорогой, два года.

— Ну.

— И сегодня по прошествии этого исторически ничтожно малого периода — двух лет — я уже немного в другом свете вижу эту ситуацию. Я уже вижу в китайских ресторанах в Москве — тех, что они для себя построили, — я вижу презрительное отношение к белым. Я себя там чувствую нацменьшинством. Уже! Когда их в Москве еще и миллиона нет!

— А почему они должны уважительно относиться к русским, которые им трудовую конкуренцию проигрывают?

— Ничего себе! Понаехали к нам тут…

— Почему — к нам? Земля — она общая…

— А мне неприятно, что китайские официантки собирают дань с русских официанток в китайских ресторанах Москвы, а когда русские в свою очередь от китайцев пытаются получить денег по той же схеме, те их посылают.

— Ну так мы же за конкуренцию с тобой? Или как?

— За конкуренцию где? В чем?

— Везде. Во всем. Везде должна быть конкуренция, это есть основа прогресса.

— Ну, так я дома-то не ввожу конкуренцию.

— В каком смысле?

— Ну вот ты сам дома — царь, бог и воинский начальник.

— Ну.

— А вдруг найдется человек умнее тебя, красивее…

— Тогда моя жена меня бросит и уйдет к нему — вот и все.

— Ну да, он постучится в дверь, ты откроешь, он скажет: я хочу у вас устроить конкуренцию, поскольку я самый умный и красивый. Ты, наверно, ему скажешь: иди, братец, по холодку. И на охрану наложишь взыскание — зачем его пропустила.

— Ну, на самом деле я так не поступлю, это с моей стороны будет глупый поступок. По той простой причине, что моя жена может с ним встречаться вне дома.

— Ну, поступок, может, и глупый. Но лично я, к примеру, не подписывался совершать только умные поступки.

— Ха-ха! Но нельзя отношения в экономике сравнивать со взаимоотношениями в семье.

— Почему? Семья — это твой народ… Другого у тебя нет. Вот и все.

— Когда речь идет о моем доме, это частная собственность. Священная. А когда речь идет о государстве, то это довольно условная вещь — что мое, что не мое. Ты же сам говорил, что Россия не за-се-ле-на.

— Да .

— Она занимает седьмую часть суши, ее, эту часть, обустроить не может, проложить дорог, построить городов, заселить ее, наконец. Если б не большевики, русских бы было 400 миллионов.

— Я допускаю, что часть территории надо отдать людям, которые будут реально работать. И пусть они на этом куске живут. Под нашим мудрым руководством и контролем. А не так, чтоб они на нас косо смотрели и не пускали нас в свои кабаки, как вон японцы, к примеру, наглеют. Зачем же чужих себе на голову сажать! Японцы, у них там есть особые бани и публичные дома, куда белых не пускают. Принципиально. Помню случай, как в баню не пускали одного американца. Жену его, японку, пустили. И одну дочку, которая в маму. А вторую, которая в папу, не пустили — хотя она по-японски лопочет безупречно и метрика у нее японская. Но харя у нее не косоглазая. Ну ладно, японцы так у себя дома изгаляются. А китайцы — уже у нас дома. Выгода китайцев во взятии Чечни в аренду теперь тебе, надеюсь, понятна. Теперь объясню тебе нашу выгоду. Она в том, что китайцы будут с чеченами на ходу решать вопросы и даже не станут спрашивать, как тех зовут. Понимаешь, если они своих на площади Тяньаньмэнь подавили танками и ни один мускул не дрогнул на их лице… Студентов подавили! Казалось бы, студенты — это лучшее, что есть в нации. Молодые, чистые… Так китайцы их раздавили, и нация это схавала не поперхнувшись. Наши бы, кстати, обосрались бы.