Вампиры – дети падших ангелов. Музыка тысячи Антарктид - Молчанова Ирина Алексеевна - Страница 78

— Ляг на четвертой линии, — негромко подсказал Лайонел. — Через семь минут пройдет товарняк.

Ноги проваливались в снег, девушка быстро двигалась вдоль блестящих путей, шум голосов, машин, лай собак удалялся. Отойдя подальше от станции, девушка легла вдоль шпалы, положив шею на рельсу.

— Тьфу, — сплюнул Лайонел, — не могу смотреть на этот цирк!

— Не смотри!

— Самоубийцы не попадают в рай, — напомнил он тоном духовного наставника.

— Рай мне в любом случае не грозит, — сказала Катя, глядя в сверкающие ледяные глаза. — Ведь я спала с дьяволом.

Молодой человек оскорбленно фыркнул. Некоторое время постоял над ней, затем нервно прошелся туда-сюда.

— Осталась минута, — сообщил он.

— Ты очень красивый, я говорила когда-нибудь? — будто не слыша его, спросила она.

Лайонел дернулся, точно от пощечины.

— А ты жестока.

Катя сильнее прижала к груди руки с замерзшими непослушными пальцами. Затылку передался холод железа, и по нему побежали мурашки. Рельсы завибрировали.

— Едет, — констатировал Лайонел и сделал к девушке неуверенный шаг.

— Не спасай меня, если не любишь и не хочешь быть со мной, — предупредила она.

— Господи, видел бы тебя мой брат!

Катя улыбнулась замерзшими губами. Она радовалась, что Вильяма нет рядом. Он никогда бы не позволил ей лежать на рельсах и ждать, пока колеса поезда отрежут голову. Применил бы силу, заключил в объятия, целовал и утешал бы. Любовь оказалась самой странной вещью на свете. Она не внимала гласу рассудка, враждовала с ним и в конечном счете победила.

Рельсы вибрировали все сильней, мокрый снег застилал глаза. Лайонел присел на корточки, всматриваясь девушке в лицо. Бесстрастный взгляд бродил по ее телу, то и дело останавливаясь на побелевших губах и расстеленных по снегу волосах.

— Тебе страшно? — спросил молодой человек.

— Очень, — честно созналась Катя и повернула голову. Черный поезд несся на нее, ослепляя ярким светом. Сердце билось с каждой секундой быстрее, дыхания не хватало, воздуха вдруг стало слишком много, он не помещался в легких, и она захлебывалась в нем.

— Не глупи! — с отчаянием попросил Лайонел, протягивая ей руку. — Жизнь так прекрасна, потеряешь ее и никогда этого не узнаешь!

— Прекрасна она для тех, кто не одержим тобой! — Голос задрожал. — Чей мир не разбился на дне твоих прекрасных ледяных глаз.

Стук железных колес оглушал, Катя не понимала уже своих мыслей, в голове стоял сплошной грохот. Но успела заметить, как молодой человек поднялся с корточек и отошел.

— Только попроси, и будешь жить! — крикнул он.

— Нет, — беззвучно произнесла она и закусила нижнюю губу, чтобы не закричать.

Катя не видела поезда, но ощущала, как на нее надвигается огромная махина, каждой клеточкой замерзшего тела. И не знала, на какой доле секунды до столкновения не выдержал Лайонел. Он вытянул девушку прямо из-под поезда и, оторвав от земли, крепко сжал в объятиях.

Мимо, грохоча, проносились вагоны, с белого неба падали огромные лохматые снежинки. Катя смотрела в холодные голубые глаза, и ее била мелкая дрожь, сердце колотилось приглушенно.

С золотых ресниц сорвалась одна маленькая капелька, прокатилась по белой гладкой щеке и, столкнувшись со снежинкой, исчезла.

— Прости, прости меня, — с запоздалым раскаянием зашептала девушка, осыпая поцелуями его лицо. — Я не знала…

Лайонел поставил ее на землю, снял свое пальто и укутал в него. А потом как маленькую девочку ласково погладил по голове.

— Твоя очередная победа надо мной, — подытожил он. — Ты счастлива?

Катя уткнулась лицом ему в грудь и с наслаждением вдохнула свежий морозный запах его одеколона.

— Мне не нужны победы, мне нужен ты.

Лайонел засмеялся:

— То есть напыщенный, самовлюбленный, грубый идиот? Так ты говорила?

Она тоже засмеялась и, подняв на него глаза, шепнула:

— Я люблю тебя.

Их взгляды встретились, девушка ждала, что он скажет ей то же самое, но тот промолвил:

— Трудно… Давай пока по-другому. Этого никто не повторит. — Лайонел отступил и лучезарно улыбнулся. — Я могу для тебя снегом стать, чтобы прикасаться к твоему лицу ледяными поцелуями, кружить в глазах и таять на твоей горячей коже от нежности…

И он исчез. А с неба посыпался снегопад из тончайших прекрасных звездочек, отливающих серебром.

Катя завороженно смотрела, как эти идеальные снежинки кружатся у нее над головой, маневрируя между обычными снежными лохмотьями, и ей хотелось смеяться от счастья. Ее вампир с ледяным сердцем боялся трех слов, но запросто мог превратиться в самый красивый на свете снег.

Девушка вытянула руку — в ладонь ей приземлилась большая серебристая снежинка. Катя сжала кулачок и поднесла его к груди, где бешено стучало ошалевшее сердце.

Глава 23

На обломках чужих сердец

За всю зиму такого белого дня не выдавалось ни разу. Мокрый снег на деревьях за ночь подморозило, и они покрылись ледяной корочкой, кое-где припорошенной утренним снегом. По белоснежной дороге стелился туман, перила мостов, ограды, купола соборов — все было во льду. Солнце в бесцветном небе нежно озаряло хрустальный город, раскидывая в тумане радужные лучи.

Львы на мосту через канал Грибоедова смотрели через ледяные очки, фонари покрылись замысловатым узором, какие бывают на стеклах.

Катя облокотилась на перила и накрыла холодной ладонью горячую руку Лайонела. Сердце сжалось от удовольствия, а он шутливо заметил:

— Его стук, наверно, слышат все вампиры города.

Девушка смущенно улыбнулась.

— Ну и пусть, недолго осталось… — Она заметила, что он помрачнел, и обеспокоенно спросила: — Ты ведь не передумал?

Молодой человек устремил взгляд на заснеженный канал, обронив:

— Я слишком эгоистичен, чтобы передумать. — И попросил: — Передумай сама, пока не поздно.

Катя облегченно вздохнула:

— Ни за что!

Они недолго постояли на мосту и двинулись по набережной канала в сторону Летнего сада.

Мимо прошла беременная женщина с коляской, Лайонел проводил ее задумчивым взглядом и обратился к Кате:

— У тебя никогда не будет детей.

— Я не люблю детей, — возразила девушка.

Молодой человек недоверчиво хмыкнул.

— Все их любят. Рано или поздно в тебе проснется инстинкт. А запретный плод сладок.

— Не важно, — пожала плечами Катя. — Единственный запретный плод, который я желаю, — это ты!

Лайонел грустно улыбнулся.

— Если представить, что когда-нибудь ты с той же одержимостью захочешь ребенка, становится страшно.

Катя взяла его за руку и пообещала:

— Я навсегда выкину об этом мысли!

Он поднес ее запястье к губам, пробормотав:

— Навсегда — это слишком долго. Не задумывалась?

Некоторое время они шли молча, а когда проходили Вознесенский мост, Лайонел полюбопытствовал:

— А что ты из еды любишь больше всего?

Она засмеялась.

— Салат оливье, например! — И, посерьезнев, добавила: — Я не очень много придаю значения еде.

— Это хорошо, первое время будет сложно. Захочется любимых вкусов, но продукты не вызовут привычного желания поесть. А затолкаешь в себя насильно — станет дурно, вырвет.

— Вампиры пьют кровь, я в курсе! — рассердилась девушка. — Перестань меня отговаривать!

— Ладно, — смиренно кивнул Лайонел, но тут же прибавил: — Наслаждайся солнцем, ты видишь его в последний раз!

Катя закинула голову назад и прищурилась, глядя на золотой шар. Сегодня особенно пахло весной, стоило только закрыть глаза, чтобы хрустально-белые наряды, в которые одела город уходящая зима, исчезли, и представить сухие островки асфальта, блестящие от солнца лужи, прошлогодние листья под деревьями. Весна была совсем рядом, она точно перышком щекотала в горле, щедро даря прозрачную свежесть в каждом глотке воздуха. Почему-то от ее волшебных ароматов хотелось жить, а сердце наполнялось необъяснимым радостным волнением, с тонкими нотками тоски по уходящему, тому, что вернется не скоро.