Воспоминания о будущем - Патрик Кэт - Страница 22

— Ох ты, — шепчет парень, пытаясь переключиться на режим парковки, чтобы разблокировать двери. — Мне так жаль, Лондон, — повторяет он, и на этот раз мне становится его жалко.

— Марш в дом — оба! — рявкает моя мама на нас обоих. Незнакомый парень робко выключает двигатель и отстегивает свой ремень безопасности. Я делаю то же самое и плетусь следом за ним и мамой в дом. Моя мама вихрем проносится через прихожую в гостиную и занимает боевую позицию в центре комнаты.

— Садитесь! — орет она на нас, когда мы появляемся на пороге. Я опускаюсь на краешек кожаного дивана шоколадной расцветки, а парень устраивается посередине. Я замечаю, что хотя он и держится на приличном отдалении от меня, но при этом не празднует труса, заняв место поближе к выходу. Похоже, у него есть характер. Это плюс.

— Для начала позвольте сообщить вам очевидное, — с трудом сдерживаясь, начинает мама. — Вы оба под домашним арестом. — Я едва успеваю подумать о том, каким образом моя мама собирается арестовать незнакомого парня, но она все объясняет: — Я всю ночь была на связи с твоими родителями, Люк.

Люк? Красивое имя.

Но мама продолжает:

— Крайне неприятно, что мне пришлось познакомиться с новыми жителями нашего района при таких скверных обстоятельствах. Но мне кажется, что твой отец, Люк, удручен еще сильнее, и ты очень скоро в этом убедишься. Он всю ночь искал вас повсюду. Как ты догадываешься, он вне себя.

Люк испускает сдавленный стон и хватается руками за голову.

Но выволочка еще не окончена.

— Я позвоню твоим родителям, когда ты поедешь домой, и скажу, что с тобой все в порядке. Но сначала пусть кто-нибудь из вас объяснит мне, где вы, черт вас возьми, были всю ночь?

Мама складывает руки на груди, и в комнате воцаряется тишина. Я смотрю на Люка и молчу. Он вопросительно приподнимает бровь, словно ожидает, что я сама объясню все своей маме. Как будто я могу объяснить все моей маме! Он ничего про меня не знает.

— Серьезно? — горячо шепчет он мне. Я отвечаю ему умоляющим взглядом, и тогда Люк поворачивается к моей маме и начинает рассказ: — Мы были на Олд-Фокс-Роуд, к северу от города, — говорит он. — Я придумал поужинать там и посмотреть кино. В моем минивэне есть DVD-плеер, мы ели пиццу и смотрели на звезды. Все было нормально… а потом мы, кажется, уснули. Честное слово, мне очень жаль, миссис Лэйн.

— Что? — шипит Люк, оборачиваясь ко мне и видя мою упавшую челюсть.

Неужели я могла пропустить такое тщательно спланированное свидание?

Я с полуоткрытым ртом поворачиваюсь к маме — и лед тает. В ее глазах мелькает догадка. Теперь мама понимает, что я не помню прошлого вечера. Но ради Люка она продолжает игру и спрашивает:

— Это правда, Лондон?

При этом взглядом она просит у меня подтверждения.

— Да, — бормочу я, и мне вдруг страшно хочется остаться с Люком наедине и заставить его пересказать мне каждую минуту прошлой ночи. Но стоит мне взглянуть на его кислое лицо, как меня охватывает смущение, и я начинаю сомневаться в том, что ему сейчас хочется вспоминать о приятном. И еще я сомневаюсь, что я поставила его в известность о коротком замыкании у меня в мозгах. Сомневаюсь, но не уверена.

Тут моя мама снова берет слово.

— Ладно. Поскольку я доверяю своей дочери и поскольку, как мне кажется, ты, Люк, мальчик из очень хорошей семьи, я поверю в то, что это была невинная ошибка, и поставим на этом точку. Мне очень не нравится то, что вы находились одни так далеко от города, однако, к сожалению, я не могу похвастаться тем, что не устраивала такие вылазки в вашем возрасте.

Мама улыбается, и кислое выражение на лице Люка сменяется растерянностью. Он не понимает, почему эта незнакомая женщина вдруг сменила гнев на милость. Но тут моя мама снова надевает шляпку Строгой Мамочки и сурово добавляет:

— Но все равно вы оба под арестом. А сейчас, Люк, тебе лучше поскорее отправляться домой. Твои родители с ума сходят.

С этими словами она выходит из комнаты и направляется на кухню. Я понимаю, что тем самым она дает мне попрощаться с Люком наедине.

Я провожаю его до дверей. Перед тем как уйти, он поворачивается и недоверчиво смотрит на меня.

— Что произошло с тобой? — спрашивает он.

— Мне страшно неудобно, — говорю я, потому что так оно и есть. — Я просто замерзла. И я никогда раньше такого не выкидывала, — добавляю я, искренне надеясь, что это правда.

— Думаешь, я выкидывал? Я не трудный подросток и не сумасшедший. Родители меня убьют.

— Мне очень жаль, — говорю я и подхожу к нему ближе, поскольку мне кажется, что у меня есть на это право. Люк подтверждает мою догадку, сжимая мне руку. Потом он улыбается, глядя на меня из-под густых ресниц, — и у меня тает сердце.

— Но это того стоило? — спрашивает он, улыбаюсь одними глазами.

— Да, — искренне отвечаю я. Конечно, стоило — хотя бы ради этих мгновений, когда я стою возле двери и держусь за руки с этим сказочным принцем. — А ты тоже так думаешь? — спрашиваю я в свою очередь.

— Несомненно, — отвечает он и убирает прядку волос с моего лица. Потом наклоняется, легко касается губами моих губ и шепчет мне на ухо: — До встречи, королева бала.

Я стою в дверях, счастливая и смущенная, и еще долго после ухода мальчика, с которым только что познакомилась, чувствую прикосновение его пальцев к моему лицу и поцелуй его губ.

Глава девятнадцатая

2:39 ночи.

Сердце колотится, как бешеное. Я обливаюсь потом, судорожно глотаю воду и схожу с ума от своей беспомощности.

Включаю лампу, хватаю ручку и в конце очень-очень-очень длинной записки о мальчиках, Страхе, лгуньях и распутниках приписываю простое дополнение:

Это не папа.

А потом — не знаю, как и каким чудом — я беру и засыпаю.

Глава двадцатая

Зима

На самом деле я думаю: «Ох, ну ничего себе!» Но с моих губ каким-то таинственным образом слетает простое и непристойное:

— Эй!

— И тебе эй, — отвечает он — одетый в черное, прекрасный, стоящий на моем крыльце с закрытым стаканчиком кофе в руке. Я вижу его дыхание, облачками пара слетающее с губ.

В этом мгновении есть что-то завораживающее. Его сияющие голубые глаза, беззаботная улыбка и природная непринужденность в сочетании с февральским рассветом делают со мной что-то такое, от чего у меня вот-вот подкосятся ноги.

— Готова? — спокойно спрашивает он.

— Ага, — отвечаю я с удивившей меня саму сдержанностью. Следом за ним я спускаюсь с крыльца и в глубокой задумчивости бреду к стоящему на дорожке минивэну.

Я думала, что готова.

Этим утром я проштудировала записи за несколько месяцев. Просмотрела кучу фотографий.

Но настоящий Люк оказался совершенно другим.

Настоящий Люк абсолютно несоразмерен всему, к чему могли подготовить меня напоминалки. Мой живой бойфренд, из плоти и крови, оказался просто потрясающим.

Пытаясь вести себя так, словно выполняю привычный ритуал, я сажусь на пассажирское сиденье и пристегиваю ремень. Как только я устраиваюсь, Люк указывает на кофе, ждущий меня в держателе для чашки со стороны пассажирского кресла.

— Маффины в отсеке, — небрежно бросает он, отъезжая от моего дома. Я открываю отделение между нами и вижу внутри завтрак из моей любимой пекарни, которой буду предана несколько лет подряд, до самого ее закрытия.

Из своих записей я знаю, что это наш сложившийся ритуал: Люк каждое утро отвозит меня в школу и часто балует утренними лакомствами. Но благодаря моим провалам в памяти это утро кажется мне единственным и неповторимым. Оно для меня первое, и я в восторге.

К сожалению, вскоре мы уже въезжаем на ученическую стоянку. Несмотря на то что мы приехали одними из первых, Люк паркуется в заднем ряду.

— Быстрее выезжать, — говорит он, поймав мой вопросительный взгляд. Люк переключается на режим парковки, но оставляет двигатель и печку включенными. Хорошо бы узнать, всегда ли он паркуется у выхода, но, поскольку этот вопрос остается открытым, я на всякий случай решаю сделать пометку в свою напоминалку, чтобы завтра не удивляться снова.