Воспоминания о будущем - Патрик Кэт - Страница 46

— Я думаю, они могут быть замешаны в похищении и продаже детей.

Моя мама молчит целых две минуты, осознавая внезапно появившуюся возможность. Ей нужно время, чтобы решиться произнести это вслух.

— Возможно, Джонас жив, — еле слышно шепчет она.

— Да, возможно, — соглашается капитан Меллер, и впервые после кошмара на парковке перед магазином мое настроение слегка улучшается.

Глава сорок первая

Я проснулась, но не спешу открывать глаза. Внезапно чувствую, что воздух слегка всколыхнулся, словно потревоженный чем-то.

— Лондон? — шепотом окликает мама. Мне хочется еще немного поспать, поэтому я не отзываюсь. Мама шепчет снова, но на этот раз обращается уже не ко мне. Ее голос звучит чуть глуше, словно она повернулась к кому-то, стоящему в коридоре: — Кажется, она еще спит.

— Понятно, — доносится до меня ответный шепот. Скорее бы они оба заткнулись! Я чувствую, что еще очень рано и я могу как следует поспать перед школой.

— Лондон, пора вставать, детка. Ты опоздаешь в школу, — напевно произносит мама.

На этот раз я сдаюсь и с долгим, громким и подчеркнуто раздраженным вздохом открываю глаза.

Моя комната ярко озарена утренним солнцем: очевидно, прошлой ночью я забыла закрыть жалюзи. Часы показывают 7:00. Ну ничего себе! Мама с довольно странным выражением лица стоит в дверях, загораживая собой невидимого гостя.

— В чем дело? — спрашиваю я, не считая нужным скрывать своего неудовольствия.

— С добрым утром, Лондон, — смущенно отвечает мама, пропуская мой вопрос мимо ушей. — Не хочешь прочитать свои записи?

Я грозно сдвигаю брови, на что мама отвечает широкой притворной улыбкой.

Нет, — ворчливо говорю я. — А кто это с тобой?

Загадочный гость переступает с ноги на ногу, пол скрипит под его тяжестью. Я сажусь и пытаюсь разглядеть, кто там прячется за спиной у мамы. Несколько секунд она стоит на месте, потом вздыхает.

— Ладно, я поясню тебе, что к чему, — говорит она, входя в комнату и опускаясь в кресло перед столом. Гость появляется в дверях, в руках у него стаканчик кофе и пакет, в котором, я надеюсь, лежат теплые булочки.

Он улыбается мне, но как-то нерешительно, словно боится, что я его укушу. У меня сладко замирает сердце при виде его практически белоснежной улыбки, блестящих васильковых глаз и восхитительно растрепанных волос.

— Привет, Люк, — игриво произношу я, надеясь, что мама не обратит внимания на мой тон.

И тут она вдруг громко ахает. Честно говоря, я не ожидала такой бурной реакции.

Самое удивительное, что Люк тоже выглядит потрясенным. Потом лицо его озаряется радостью. А в следующую секунду он вдруг настораживается.

— Ты его помнишь? — спрашивает мама.

— Конечно, — отвечаю я и смотрю на нее, как на сумасшедшую.

— Помнишь? — переспрашивает Люк. Я недовольно кошусь на него. Что это с ними сегодня?

— И ты сегодня еще не заглядывала в свои записи? — продолжает допрос мама. Мне не терпится, чтобы она поскорее оставила нас с Люком наедине, а уж мы с ним найдем чем занять время до выхода.

— Это для меня кофе? — спрашиваю я Люка, протягивая руку. Потом отвечаю маме: — Нет, еще не смотрела. А что? Почему ты так странно себя ведешь?

И тогда моя прекрасная мама окончательно подтверждает мои худшие подозрения, потому что вдруг заливается блаженным детским смехом. Сначала она тихонько постанывает от счастья; а потом ее смех превращается в дикий хохот.

Сомнений нет: моя мать определенно свихнулась, но безумие заразно, поэтому мы с Люком хохочем вместе с ней. Когда это наконец заканчивается, я спрашиваю, в чем, собственно, дело, и этот невинный вопрос вызывает у мамы новый приступ безумного веселья.

Люк проходит через комнату, вручает мне стаканчик кофе и присаживается на краешек кровати. Потом нежно целует меня в щеку и тихо говорит:

— Ты меня вспомнила.

— А разве я раньше этого не делала? — так же тихо отвечаю я. Тогда мама прекращает смеяться, извиняется и оставляет нас вдвоем.

— Нет, — качает головой Люк, и глаза его сияют. — Но сейчас ты меня вспомнила, и это самое главное!

— Люк, нам нужно поговорить.

— Насчет вчерашнего? — спрашивает он, и в глазах его я вижу страх.

— Да, — киваю я, с благодарностью вспоминая свои подробнейшие записки, о которых только что упоминала мама. — Это очень серьезно.

Люк вдруг напрягается и поворачивается ко мне.

— Ты ведь не собираешься меня бросить, правда?

— Нет, — со смехом отвечаю я и убираю прядку волос, упавшую ему на глаза.

— Тогда говори, — мрачно приказывает Люк.

Я делаю глубокий вдох и медленно, во всех деталях, пересказываю ему воспоминание, которое, если верить моим записям, вернулось ко мне вчера. Сегодня оно по-прежнему со мной, поэтому мне не нужно обращаться к запискам, чтобы пересказать Люку все обстоятельства. Я точно и со всеми подробностями излагаю ему суть дела, ни разу не прервавшись до самого конца истории.

— И я умер?

— Да, — киваю я, смаргивая слезы. У нас с Люком будет настоящая любовь. Мы будем готовиться к свадьбе. А потом он погибнет.

Кровь отливает от лица Люка, но он не плачет вместе со мной. Он остается спокоен и задумчив.

— Как ты? — спрашиваю я, вытирая слезы.

— Не знаю, — медленно отвечает Люк, не трогаясь с места. Он неуклюже придерживает рукой свой кофе, стоящий у него на левой коленке. Я беру стаканчик у него из руки и переставляю на стол.

— Мне очень жаль, что я рассказала тебе об этом.

— Не о чем жалеть, — отвечает Люк. — Я должен был узнать.

Честно говоря, я не уверена, что хотела бы услышать рассказ о собственной смерти, но понимаю, что об этом лучше не говорить вслух. Тем временем Люк продолжает:

— Знание — это сила, Лондон.

Мне кажется, он заставляет себя поверить в это.

— Наверное, — отвечаю я, глядя ему в глаза.

— Нет, правда. Да, конечно, это немного… чересчур. Я слегка… черт, не знаю, как сказать! Я пока не могу все это осмыслить. Но я уверен в одном: знание предполагаемого времени смерти дает мне шанс. Мне кажется, я смогу этого избежать. Мы вместе сможем это сделать.

— Но Люк, я…

— Нет, ты послушай. Тебе удалось что-то изменить с Пейдж. Значит, ты сможешь изменить и это. Этого не случится, — говорит он с нажимом, словно хочет убедить в этом самого себя. Наверное, это самое лучшее в его положении.

— Возможно, ты прав, — тихо говорю я.

— Я прав, — твердо и громко отвечает Люк. — Ты изменишь наше будущее. Ты спасешь меня.

— А если я не смогу?

— Тогда мы просто не пойдем в тот переулок. Поверь мне, этого не случится.

Люк крепко обнимает меня и целует с такой силой, что я уже готова поддаться его решимости. Но когда он отпускает меня, я ловлю мимолетную тень в его глазах.

Это страх.

Чтобы отвлечь его, я предлагаю ему почитать мои записки о событиях вчерашнего дня, пока я буду собираться в школу. Закрывшись в душе, я думаю о том, правильно ли поступила, рассказав ему.

Но может быть, Люк все-таки прав?

Может быть, знание будущего позволит нам избежать беды?

Протянув руку, чтобы снять с крючка пушистое белое полотенце, я вдруг замечаю, что держу средний и указательный пальцы крестиком.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет так!

Глава сорок вторая

Раздается звонок.

Я занята своими мыслями.

Мистер Хоффман замечает мой отсутствующий взгляд и делает мне замечание. Я нехотя открываю учебник по математике и принимаюсь за работу.

Через проход от меня Брэд Томас возмущенно качает головой. Сидящая впереди девушка с мелкими вьющимися волосами оборачивается ко мне и фыркает.

Можно подумать, они никогда не отвлекаются на уроках!

Мне кажется, что проходит несколько веков, прежде чем Брэд с Пуделихой, устав от созерцания моей персоны, возвращаются к собственным занятиям. По-моему, это самые длинные сорок пять минут в моей жизни, но и они все-таки заканчиваются, и со звонком я срываюсь с места, словно мне есть чем заняться.