Возмездие - Колен Фабрис - Страница 24

— Мой друг, ты был самым верным из моих слуг. Перед тем, как расстаться с тобой, я пообещал вознаградить тебя за твою преданность. Теперь, взойдя на трон, я могу наконец сдержать свое слово.

— Ваше величество, я вернулся не для того, чтобы…

— Молчи, — приказал Император. — Я знаю, для чего ты вернулся. Ты хотел, чтобы я сказал тебе спасибо, и я это сделал. Ты хотел, чтобы весь город узнал о твоей невиновности, и это тоже будет сделано. Что же до золота… Твоя награда будет соразмерна твоим заслугам. Но я хочу попросить тебя еще кое о чем, Тириус. Об одной серьезной услуге, которая также будет для тебя честью.

— Да, ваше величество?

Император кончиком пальца провел по камням на своем венце. Потом он пристально посмотрел ишвену в глаза.

— Когда мы расстались, Тириус, ты был исключительным воином. Одним из лучших во всем городе, гораздо лучше элитной гвардии моего брата. Я всегда это знал. И поэтому я не отпускал тебя от себя. Надеюсь, что годы отдыха и странствий пошли тебе на пользу.

— Это так, ваше величество.

На самом деле Тириус имел в виду Ланию. Он имел в виду Тубалька и деревню. Какой далекой казалась ему теперь его жизнь в Дат-Лахане!

— Перейду прямо к делу, — сказал Полоний. — Недавно в районе Кастельского ущелья были замечены отряды сентаев. Менее, чем в десяти днях пути от Эзарета.

Тириус сощурился.

— Я несколько дней обсуждал это с моими генералами, — продолжал Император более жестким голосом. — Мы уверены, что сентаи собираются захватить Эзарет. Ты молчишь?

Ишвен медленно провел рукой по волосам.

— Я был в Петране, — тихо сказал он.

— С войсками? Ты входил в отряд, который…

— Нет, нет, — покачал головой тот. — Я просто видел город. Вернее, то, что от него осталось.

— Значит, ты знаешь, чего можно ждать от сентаев, — сказал государь. — Не стану утомлять тебя подробностями разгрома нашей армии. Если эти чудовища положили глаз на Эзарет, кто знает, куда они обратят свои взоры после него. В любом случае, положение еще серьезнее, чем мы думали. Но, насколько нам известно, враг собирается нанести удар не сейчас. Его силы пока еще слишком малочисленны. Сентаи ждут подкрепления, Тириус, и в этом наше спасение. Чтобы выманить их из убежища, мы направим туда хорошо вооруженный элитный полк.

— Понимаю.

— Из всех генералов, которые могли бы взять на себя командование им, сейчас здесь нет ни одного. Одни уехали в Тагорас подписывать соглашения. Другие уже и так на войне. В Петране я потерял многих доблестных полководцев.

— А Калидан?

— Губернатор Калидан вернулся в Эрикс. По слухам, они собираются захватить и его тоже. Когда у корабля в борту пробоина, вода заливает все его части.

Ишвен на секунду прикрыл глаза и задержал дыхание.

— Чего вы хотите от меня, ваше величество? Вы ведь не хотите сказать…

— Ты лучший воин, которого я знаю, — спокойно ответил Император. — Я хочу, чтобы ты взял на себя командование нашей армией.

На какое-то время Тириус лишился дара речи.

Невозможно. Это просто невозможно.

Император пристально смотрел на него в надежде отыскать у него на лице хоть малейший намек на согласие.

— Ваше величество…

Что сказать, что ответить на подобное предложение? Ишвен не знал. Ишвен ничего больше не знал. Принять командование азенатским полком? Это одновременно прекрасно и нелепо. В глазах жителей этого города он был всего лишь туземцем, дикарем. «Ты лучший воин, которого я знаю» — это откровенная ложь. Он состоял в особом отряде императорской гвардии, но его варварское происхождение помешало ему получить обещанный чин лейтенанта. Он был простым солдатом. Конечно, его учителя всегда превозносили его заслуги и видели в нем исключительного мастера, по крайней мере, в деле владения мечом. Но он был не единственным воином в Дат-Лахане. В гвардии наверняка были равные ему. А кое-кто, без всякого сомнения, и превосходил его.

— Ты будешь командовать первым отрядом, — продолжал Император. — Самым престижным и самым важным. Тем, который пойдет в лобовую атаку. Второй отряд преградит выход из ущелья.

— Преградит выход из ущелья?

— Вызвав обвал. Мы все продумали. Мы запрем сентаев в середине ущелья. И когда они начнут отступать, на них набросятся наши воины, засевшие на утесе. Сентаи окажутся в ловушке. Твоему отряду останется только перебить их.

Ишвен некоторое время не шевелился, затем медленно встал. За эти четыре года он нисколько не растерял ни своей силы, ни своей ловкости, напротив: жизнь бок о бок с природой укрепила его тело и удесятерила смелость. Он научился стрелять из лука, и в умении владеть мечом теперь мало кто мог с ним сравниться, может быть, даже и никто. Но это была не его битва.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Вы говорите так, будто я уже принял ваше предложение.

— А это… это не так? — спросил Император, также вставая.

Тириус покачал головой.

— У меня есть жена. Мы собираемся зачать ребенка, — соврал он. — Я покинул этот город четыре года назад, и то, что я увидел по возвращении, пугает меня. Я пришел сюда, только чтобы смыть с себя несправедливые обвинения, и больше ничего.

Император направился к висевшему перед дверью шнурку. Он хотел дернуть за него, чтобы вызвать стражу, но в последний момент обернулся.

— Я понимаю тебя, — сказал он разочарованным тоном. — Возвращение к природе. Твоя жена. Я все понимаю. Позволь мне сказать тебе только одну вещь, Тириус Бархан. Через несколько лет все, ради чего ты отклонил мое предложение: эти пейзажи, которые ты так любишь, твоя семья, твой клан и все остальное, — все это превратится в пыль. Сентаи взяли Петран. Они собираются захватить Эзарет. Я не знаю, что станет их следующей целью, но я знаю точно: если их не остановим мы , этого не сделает никто. Я не просил тебя рисковать жизнью, ишвен. Я просил тебя показать пример другим. В течение одного дня ты был героем. Ты один противостоял целой армии. Но другие не знают об этом. Знаю только я. И я собирался рассказать об этом всем. Но если ты собираешься закончить свою жизнь в покое, который является не чем иным, как затишьем перед бурей, то я не смею тебе мешать. Стража!

С этими словами он дернул за шнурок. Послышался звон, дверь распахнулась и в нее вошли два стражника в доспехах.

— Проводите этого человека на улицу, — приказал Полоний.

— Подождите.

Император приподнял бровь.

— Я не хочу погибнуть в бою, ваше величество. В особенности сейчас, когда ничто меня к этому не принуждает.

— Кто тебя просит погибнуть в бою? Я прошу тебя командовать полком, а не дать сражение. Ты знаешь, что значит быть генералом, Тириус? Я же не идиот. Я слишком ценю тебя, чтобы рисковать потерять тебя. Кроме того, эта битва просто обречена на успех. Если все пойдет так, как мы рассчитываем, наши потери будут минимальны.

— Я не знаю… — начал ишвен.

Полоний знаком велел стражникам удалиться и встал перед Тириусом, который был его выше почти на голову. Он оглядел его с головы до ног, как осматривают солдата, после чего вернулся к столу, схватил свой венец и снова водрузил его себе на голову.

— Ты будешь купаться в золоте и в славе, — сказал он, поворачиваясь к нему спиной. — Я сделаю из тебя легенду, пример для подражания. В тебе есть все, что должно быть у воина. Ты храбр, стоек и энергичен. Мы победим в этом сражении и вместе взойдем на триумфальную колесницу. После этого, если хочешь, ты сможешь вернуться к себе. Я пойму тебя. Клянусь тебе всем, что есть самого святого, что после этого я оставлю тебя в покое. Ты ничем не рискуешь, Тириус Бархан. Такова воля судьбы.

Он указал пальцем на тонкий месяц посреди лазурного неба.

Ишвен закрыл глаза. Ему казалось, что он находится на борту тонущего корабля. Он уже не помнил, зачем пришел сюда. Он помнил только о сентаях, которые убили его родителей. Полоний мог бы напомнить ему об этом, но он этого не сделал. Он не станет заставлять его принять решение. Лишь он, Тириус, может решить, идти ли навстречу своей судьбе.