Сезон разводов - Коллинз Джеки - Страница 66

Персонал клиники оказался необычайно внимательным и заботливым. Лоле предоставили комнату по соседству с палатой сестры, и они с мамой и Изабеллой каждый день проводили там. Они почти не говорили, только иногда обнимались и плакали. Это снимало напряжение.

После того ужасного дня с Тони она не виделась. Она не хотела его видеть. Она винила его во всем, но не решалась сказать.

Когда он позвонил, Лола была немногословна.

– Я не могу с тобой встретиться, – сказала она. – Мне надо быть в больнице.

– Могу я чем-нибудь помочь? – предложил Тони. – Ты должна питаться. Приезжай ко мне, вместе поужинаем.

Он что, совсем спятил? Неужели он считает, что, пока ее сестра лежит без сознания, она сможет ехать к нему в отель и трахаться? Пусть даже не думает!

Верзила Джей, несмотря на ранение, уже снова был в строю. Руку он носил на перевязи.

– Пустяки, – говорил он. – Мне бы их только найти, я их раздавлю, как червей! – Никогда прежде Верзила Джей не пускался в такое красноречие.

Он все время находился в клинике рядом с Лолой да еще нанял нескольких охранников дежурить у палаты Сельмы.

И повсюду ее преследовали папарацци. Для них это был лакомый кусок – сюжет со всеми необходимыми элементами: стрельба, красавица-актриса, знаменитый режиссер-наркоман, девушка в коме.

Господи, как же она их ненавидела!

Для Клодин и Изабеллы жить в Нью-Йорке оказалось большой нагрузкой, и хотя Лола не хотела, чтобы Сельму увозили куда-то далеко, она понимала, что родным надо ехать домой, а ей – возвращаться к работе. С помощью Элиота Файнермана она договорилась о специальном самолете для отправки Сельмы в один из госпиталей Лос-Анджелеса.

Когда все приготовления были закончены, мама и Изабелла улетели вместе с Седьмой. Лола поехала их проводить. Все трое дружно плакали.

– Как закончится съемка, я сразу прилечу, – пообещала Лола.

– Думаю, ты сама понимаешь, что так будет лучше, – скорбно проговорила Клодин. – Папа там один, Изабелле надо за ребятами смотреть, да и детишкам Сельмы лучше, чтобы мы были рядом.

– Мама, все, что я смогу, я готова сделать, только дайте знать.

– Да, Лючия, мы это знаем. – Клодин обняла свою младшую. – На все воля божья, – негромко добавила она. – Ты себя не вини.

– Но, мама… – зарыдала Лола.

– Нет, Лючия, – строго объявила Клодин. – Себя винить не годится. Сходи в церковь, поговори со священником, он тебе поможет. Тебе надо вернуть себе веру, дочка. Вот увидишь – все снова наладится. Сельма поправится. Мы все будем за нее молиться. И тебе молитва вернет силу.

Они улетели, а Лола осталась. Она была совершенно убита. Весь ее мир богатства, славы и всеобщего обожания разом перевернулся. Все это она готова была отдать, лишь бы Сельма поправилась.

Неужели это ей кара господня? Но за что? Лола уже ничего не понимала.

На фоне еженедельных журналов нью-йоркские газеты выглядели невинными сплетницами. Один из журналов вышел с заголовком: «ЛОЛУ ЗАСТАЛИ С ЖЕНАТЫМ ПАРТНЕРОМ!» Рядом шла злополучная фотография того самого поцелуя у дверей ресторана. Внутри журнала красовался иллюстрированный разворот. И еще один заголовок: «РАССТАВШИСЬ С МУЖЕМ, ЛОЛА САНЧЕС ПЕРЕКЛЮЧИЛАСЬ НА СВОЕГО ЖЕНАТОГО ПАРТНЕРА? А ГДЕ ЖЕ ЕГО ЖЕНА, КРАСАВИЦА ШЕЛБИ ЧЕЙНИ?»

Текст сопровождала целая подборка красноречивых кадров. Шелби не собиралась читать эту грязь, но на площадке к ней то и дело подходили люди и с извинениями наподобие: «Я понимаю, тебе это неприятно, но ты должна знать», – подсовывали журнал.

Зачем они это делают? Почему не могут сразу выбросить эту гадость в мусор?

Шелби отказывалась читать, но ей хватило и фотографий с заголовками. Она не сомневалась: скандал просочится и в британскую прессу. Родители будут в ужасе.

После ссоры в Нью-Йорке Линк ей ни разу не позвонил. Она была удивлена и оскорблена. Она ожидала, что, протрезвев, он опомнится и, как всегда, кинется извиняться.

Может, это правда – про Лолу Санчес? Может, у него действительно роман с этой знойной секс-бомбой? Потому он так и набросился на нее из-за Пита, что хотел свалить на кого-то вину? А он тогда вроде и ни при чем.

Шелби раздирали противоречия. На этой неделе она была на премьере «Исступления» – и снова триумф. Зал стоя устроил овацию. Критика ее превозносила до небес, если не считать язвительного комментария в «Уолл-стрит Джорнел». Карьера ее вдохновляла, а брак повергал в уныние. Чего она на самом деле хочет? Фантастической карьеры или сохранения брака с Линком Блэквудом?..

Шелби долгие часы просиживала у психотерапевта, которая, похоже, считала разрыв неотвратимым. «Линк человек с очень травмированной психикой, – вновь и вновь повторяла Бренда. – Его гложет чувство вины и боли за то, что происходило с ним в детстве. Алкоголь помогает ему забыться. Когда он пьян, он чувствует себя уверенней. В безопасности. Брак оказался для него слишком большой ответственностью. Он с ней не справился».

Почти все время рядом находился Пит. При этом он всячески старался не болтаться у нее под ногами и вообще никак себя не проявлять – кроме тех случаев, когда этого требовала работа. Порой Шелби ловила себя на том, что исподволь за ним наблюдает. До Линка ему, конечно, далеко, но он симпатичный парень, мужественный и спортивный. Ей вспомнился их недолгий роман. Пит обращался с ней как с королевой. И все же… Она предпочла ему актера, мужчину с морем обаяния. Мужчину, которому спиртное оказалось дороже ее…

К счастью, работа требовала полной самоотдачи, а кроме того, ей очень нравилось общаться с Кэт. Они, как две подружки, хихикали над Ником Логаном и тем, как он увивается за каждой юбкой. Что ни день, к Нику на обед являлась новая девица. Группа даже заключала пари, кто сегодня будет – блондинка, брюнетка или рыжая. Ник заявлял, что не придает значения масти, для него главное было – фигура.

– Я за ним наблюдала, – заметила Шелби. – Он к тебе явно неравнодушен.

– Не смеши меня, – нахмурилась Кэт. – Кому нужен этот оболтус? Это же самый заурядный ловелас.

– Стало быть… мы его считаем оболтусом? – с намеком переспросила Шелби.

– Самое подходящее для него определение, – кивнула Кэт. – Он… как бы сказать… вроде глупого щенка.

– А мне кажется, он тебе симпатичен, – поддразнила Шелби.

– Ничего подобного! – запротестовала Кэт, чуточку слишком энергично.

Шелби обнаружила, что вся группа относится к ней дружелюбно, все оказались крепкими профессионалами. Если бы не семейные проблемы, она бы снималась с большим удовольствием. Роль у нее была необычная и интересная. Такую сильную женщину играть ей еще не доводилось. В этом было какое-то особое удовольствие.

В тот день, когда снималась сцена погони, бразды правления перешли к Питу. Он уверенно давал указания, а все внимательно слушали. У Пита была репутация одного из лучших постановщиков трюков. В этой сцене Шелби предстояло вести машину, на другом автомобиле ее преследовал Ник. Трюк заключался в том, чтобы резко остановиться и развернуть машину на сто восемьдесят градусов, не теряя управления. Так называемый «полицейский разворот».

Они репетировали целую неделю, и Шелби надеялась, что уловила суть. Пит руководил съемкой и вместе с оператором ехал параллельным курсом.

Сердце у Шелби готово было выскочить, но она не хотела разочаровать своего наставника. Она справится! Не может не справиться!

– Мотор! – крикнул Пит, и Шелби тронулась с места.

Все получилось. Она была в восторге. Пит соскочил с операторского фургона и бросился к ней, чтобы помочь выйти из машины.

– Ты лучше всех! – похвалил он. – Молодец. Я тобой горжусь.

– Спасибо.

Она зарделась, как девчонка.

– С одного дубля, Шелби! – Он повернулся к остальной группе. – Поприветствуем нашу героиню! Раздался гром аплодисментов.

– Думаю, тебе надо пойти со мной сегодня на премьеру, – предложил Ник, как всегда, не выпуская изо рта сигарету. – Очень меня обяжешь.