Лилипут - Колосов Игорь - Страница 127

— Нет, конечно, име…

— Тогда в чем проблема? Я могу, и я уйду! Но ты должен дать мне часть съестных припасов. Это справедливо.

— Брэд, ты слишком…

— Мне надоел этот свинарник! — перебил в который раз Маркуса Лабстрэм. — И я хочу убраться отсюда. Здесь уже воняет!

— Что ты мелешь? — Лицо Маркуса побагровело. — Я…

— Заверни мне сандвичи, — прошипел мистер Лабстрэм.

Дэнни неожиданно отметил про себя, что выкуренная сигарета канула в небытие, как будто ее и не существовало никогда. Дым почти рассеялся, и мистер Маркус обнаружил достаточно проблем и без курения в неположенном месте.

— Я не понял, — хрипло сказал аптекарь.

— Тогда соображай побыстрее, потому что я спешу! — вызывающе прокаркал мистер Лабстрэм. Он спокойно поправил вылезший из штанов свитер и принялся перебирать содержимое карманов.

— Брэд! — выдохнул Маркус, голос его дрожал. — По-моему, ты… много на себя берешь. Тебе не кажется?

— Нет, не кажется, — ледяным тоном отпарировал Лабстрэм. — И чего ты стоишь? — быстро спросил он, пытаясь показать, что крайне удивлен этим. — Заверни нам с дочерью еды, и ты больше меня не увидишь.

Дэнни заметил, как с пола в дальнем конце аптеки кто-то поднялся.

— По-моему, ты не понимаешь, Брэд, в какой ситуации мы все оказались, — сказал Маркус. — И требу…

— Те-о-рен! — произнес по слогам имя Маркуса мистер Лабстрэм. — Я хочу уйти отсюда и имею на это полное право. Мне надоели эти небылицы про то, что у этих идиотов в муниципалитете якобы нет связи. Про то, что выйти из города нельзя, и так далее. Я уже давно хотел убраться из этого Оруэлла, пропахшего куриным дерьмом, и мне плевать на россказни отца Каспера о том, что, видите ли, выходить из этого убежища равносильно смерти. Этот баптистский мудак начитался ужасов в своей дерьмовой Библии и теперь, когда его паства разбежалась кто куда, пытается найти себе новых «слушателей», которые благоговейно пораскрывают рты, даже если преподобный начнет пукать.

— Брэд, заткнись! — рявкнул Маркус — Замолчи немедленно!

— Послушай, Теорен, — с деланной мягкостью проговорил мистер Лабстрэм. Только что он брызгал слюной, а теперь вдруг обращался к аптекарю так, словно тот — его лучший друг. — Пока я доберусь куда-нибудь, мне понадобится еда. Заверни мне с десяток сандвичей, и я…

— Но это много, слишком много. Думаю, у нас еды не хватит и на два дня.

— Десяток сандвичей и пару пива, — повторил мистер Лабстрэм.

— Пойми ты, что я не…

— Ты меня слышал, — холодно произнес Брэд.

— О Господи! — воскликнул Теорен. — Ну почему ты такой твердолобый? Ведешь себя как идиот…

— Что? — Брэд уставился на аптекаря. — Как ты меня назвал?

Дэнни заметил, что руки мистера Лабстрэма сжались в кулаки. И еще он заметил, что к ним приближается высокий широкоплечий мужчина с темными волосами. Пожалуй, из всех, кто находился в аптеке, он один, во всяком случае, судя по виду, был способен противостоять мистеру Самая Важная Персона Оруэлла. Мистер Маркус был примерно одной комплекции с Лабстрэмом, но возраст играл против него, и по сравнению со своим противником он казался дряхлым. К тому же в нем чувствовалась неуверенность, а Брэд, напротив, был абсолютно уверен в своей непогрешимости и непобедимости.

— Ты что, онемел? — съязвил Лабстрэм. — Я тебя спрашиваю, как ты меня назвал?

— Он отозвался о вас слишком мягко, мистер Лабстрэм! — послышался голос высокого; он находился уже совсем близко.

Дэнни не знал, как зовут этого человека и где он живет, но почувствовал к нему неясную симпатию еще днем, рассматривая людей за обедом. Высокий был в облегающих брюках из вельвета и толстом свитере. Он смотрел на Лабстрэма со спокойной укоризной, как смотрят на маленького ребенка, схватившего кота за хвост.

— Что? — развязно спросил мистер Лабстрэм. — А какого черта ВАМ здесь надо?

— Брэд! — попытался вмешаться Маркус, почувствовав, что дело вот-вот примет серьезный оборот. Вокруг люди, и если завяжется драка… Да и побить стеклянные шкафы с медикаментами тоже не составляло труда. — Если ты хочешь уйти, то пожалуйста. Мы не станем тебя держать. — Маркус тяжело дышал. Лабстрэм хмыкнул. — Но ты просишь слишком много. Мы не можем себе…

— Я не люблю повторять, Те-о-рен! — сказал Брэд, снова членя имя аптекаря на части, словно мясник — тушу.

— А теперь скажу я, — вмешался высокий. — И я не люблю повторять, так что предлагаю вам уйти отсюда без лишнего шума и необоснованных требований.

— Ты еще здесь? — Лабстрэм зыркнул на незнакомца с темными волосами. Казалось, он был на самом деле удивлен, что высокий еще здесь — как будто он должен был давно умереть или по меньшей мере настолько состариться и сгорбиться, что и глядеть-то не на что.

— Я не люблю повторять, — спокойно сказал высокий, затем, чуть повысив тон, добавил: — Особенно таким наглым ребятам.

— Что ты…

— Брэд! — перебил его Маркус — Я заверну тебе твои сандвичи, только успокойся… — добавил он, нервно потирая руки; но Лабстрэм был в таком бешенстве от слов высокого, что Маркус, вмешавшись, тем самым подставил себя под удар.

— Послушай ты, лысеющий ублюдок! — гаркнул Брэд. — Я выбью из тебя все дерьмо, которое ты набрал за сегодня!..

Маркус попятился, но было поздно. Мистер Лабстрэм оказался удивительно проворным. Прежде чем высокий пришел на помощь аптекарю, Брэд нанес ему сильнейший удар в челюсть. Пожалуй, она бы треснула, как грецкий орех, если бы Маркус во время удара не отступил назад, тем самым смягчив удар. Однако ему хватило и этого, чтобы отлететь на пару футов и упасть на один из шкафов с лекарствами. Аптекарь погрузился в него спиной, как в мини-бассейн. Руки его были воздеты к потолку, словно он взывал к Всевышнему. Помещение наполнилось оглушительным треском и звоном стекла. У Дэнни заложило уши. Двое детей заплакали, а какая-то женщина, вскочив с матраса, нервно завизжала. Мистер Маркус глухо вскрикнул и стал нелепо размахивать руками, пытаясь выбраться. Его ладони моментально окрасились в красный цвет. Лабстрэм, как волк, метнулся к аптекарю и нанес ему еще один удар, на этот раз в промежность. Мистер Маркус издал душераздирающий вопль.

— Получи! — выкрикнул Брэд. Его лицо при колеблющемся свете свеч казалось мордой чудовища, почуявшего кровь. — Яичница тебе пригодится сего… — Лабстрэм прикусил язык, получив мощный удар в правое плечо, как будто по нему саданули молотом. Рука повисла как плеть, Лабстрэм несколько секунд вообще ее не чувствовал. Он недоверчиво повернул голову.

— Ты зря это сделал, — сквозь зубы процедил высокий. Он стоял, повернувшись к мистеру Лабстрэму боком, выставив вперед левую ногу, и ничто в его позе не говорило, что секунду назад он нанес сильнейший удар; руки не были сжаты в кулаки и свободно свисали.

— Сука! — выкрикнул мистер Лабстрэм и левой рукой попытался ударить высокого в висок; правая рука не действовала.

Широкоплечий незнакомец хладнокровно сделал шаг в сторону, и кулак Брэда просвистел мимо. Высокий молниеносно выкинул правую в прямом ударе, пришедшемся противнику в грудь. Удар был послабее, чем предыдущий, но высокий поймал Брэда, когда тот двигался на него. Мистер Лабстрэм пошатнулся и, не удержавшись на ногах, повалился на пол, хватаясь руками за воздух, как будто искал опору. Бекки Лабстрэм проснулась от шума и звона стекла, несколько секунд ничего не могла понять, хлопая заспанными глазками, потом, вдруг увидев падавшего на пол отца, заплакала:

— Па! Папочка, папочка… — Ее голубые глаза были полны недетского страха.

Мистер Лабстрэм свалился как мешок, его голова оказалась в трех футах от матраса, где лежала тетя Берта. Она и Джонни только-только открыли глаза и теперь в немом оцепенении наблюдали за разворачивающейся драмой, казавшейся им полным абсурдом.

— Ты зря это сделал, — повторил высокий, глядя сверху вниз на Брэда.

Он не бросился добивать мистера Лабстрэма, он остался в той же расслабленной позе, и лицо его выражало не злость, даже не гнев, а высшую степень брезгливости, точно он обнаружил, что чуть не глотнул пива из стакана, в который упал таракан.