Лилипут - Колосов Игорь - Страница 63

Дэнни лежал, приподняв голову и пристально вглядываясь в темноту. Постепенно голова его приникла к подушке, а рука, державшая рукоять ножа, разжалась. Мальчик почувствовал, что засыпает. И ничего не мог с этим поделать. Ему очень хотелось спать. За стеной Джонни что-то пробубнил — и Дэнни тут же очнулся. Все остатки сна сдуло, как ненадежную паутину порывом ветра. Джонни снова что-то сказал. Дэнни приподнялся на локтях. Он слышал голос старшего брата. Неужели Джонни разговаривает во сне? Ни родители, ни он сам никогда не замечали за ним этого. Джонни снова что-то неясно (рот набит ватой) пробормотал. Было очень похоже, что брат разговаривает во сне. Но Дэнни верил в это меньше всего. Просто потому, что знал, в каком доме живет. Джонни продолжал бормотать. Односложные фразы. Внезапно до мальчика дошло, что брат как будто отвечает на вопросы. «Да». «Нет». «Да». «Нет». Кому? На чьи вопросы? В окно ударился камешек, и Дэнни чуть не закричал. Вместе со звоном ему послышался смех. Если смех был, то не приходилось сомневаться в том, кто смеялся. Но Дэнни не был уверен, не показалось ли ему. Кто-то запустил камешком в окно, и это заглушило (если он был) смех. Дэнни осторожно выбрался из постели. На нетвердых ногах он подошел к окну. Но ничего не смог рассмотреть. Если кто-нибудь и стоял под окном, то мальчик не мог его увидеть. Дэнни снова сосредоточил все свое внимание на соседней спальне. Оттуда не доносилось ни звука. Джонни перестал бормотать. Прошло пять долгих минут. Дэнни почувствовал, что у него затекла спина от неудобной, напряженной позы. С минуту мальчик колебался. И все же решил действовать. Надо попытаться прямо среди ночи зайти в комнату Джонни. Он слишком просто (и давно) отказался от этих (они бессмысленны, Дэнни, бессмысленны!) попыток. Может, там Лилипут, решивший, что Джонни пора умирать, может, его там нет, но Дэнни войдет туда, чтобы выяснить все самому.

Медленно, чтобы не издать ни малейшего звука, Дэнни открыл дверь. «Может, Лилипут видит меня сейчас, сидя где-нибудь под столом, — подумал мальчик, — и улыбается своей мерзкой ссохшейся рожицей?» Дэнни выбросил эту мысль из головы. Он вдруг вспомнил, что забыл нож. Оружие могло понадобиться. Несмотря на жгучее нетерпение, Дэнни заставил себя возвратиться. К черту приметы! Он пошарил под подушкой и… ничего не нашел. Тело в одно мгновение покрылось гусиной кожей. В отчаянии Дэнни сделал еще одну попытку, и рука наткнулась на рукоятку. Вздох облегчения был слишком громким. Немного успокоившись, Дэнни вышел из спальни. В коридоре было слишком темно, чтобы видеть хоть что-то. Мальчик коснулся левой рукой стены, а правую с ножом выставил перед собой и, придерживаясь стены, направился к спальне брата.

Он ступал медленно и осторожно, словно по льду недавно замерзшей реки, сначала ставя перед собой одну ногу и затем перенося на нее вес тела. Двери все не было! Еще с десяток шагов, и… гладкая стена коридора продолжалась, точно лабиринт в каком-нибудь подземелье. Дэнни не на шутку встревожился. Между их с братом спальнями всего двенадцать футов. А двери все нет и нет!!! Неужели он идет так медленно, что за целых пять минут все еще не дошел? Дэнни остановился, прислушиваясь. Наверное, так тихо бывает только в склепе глубоко под землей. Тишина просто оглушала. От неправдоподобного беззвучия зазвенело в ушах. Пот забирался в глаза, мальчик уже устал его вытирать. Кроме собственного сердцебиения не слышно ни звука, «Такое невозможно», — подумал Дэнни. Ни ветра, ни проезжающих где-то далеко машин, вообще ничего!! И сплошная тьма. Глаза по идее давно должны были привыкнуть к темноте, но Дэнни не мог различить даже собственных рук, поднесенных к самому лицу. Он продолжил движение вдоль стены. Ничего!! С упорством, которому мог бы позавидовать и взрослый, мальчик шел вперед. Это было невероятно, но он так и не добрался до спальни Джонни!!!

Дэнни двигался в одном направлении не меньше получаса, но безрезультатно! И он понял, что вряд ли что изменится и дальше. Дэнни остановился, раздумывая. Казалось, что вот-вот появится дверь, но это чувство преследовало его уже минут двадцать, а ведь до комнаты брата с десяток шагов. Даже если он пропустил в кромешной тьме дверь, не определив ее на ощупь (как такое возможно?), Дэнни должен был упереться в ванную, ведь и коридор не бесконечен. Однако этого не случилось.

Мальчик тяжело дышал и чувствовал, что устал не на шутку, словно прошагал таким напряженным шагом целую милю. И притом напрасно. По-видимому, разумнее перенести все на завтра, подключить Сида, который… Дэнни внезапно замер. В мертвой тишине он различил какой-то звук. Совсем рядом! Мальчик поймал себя на мысли, что он уже развернулся, чтобы отправиться назад. Значит, если бы он прошел в прежнем направлении еще чуть-чуть… Звук повторился. Шелест и… словно шуршат сухие листья, подгоняемые ветром! Дэнни старался не дышать, так как был уверен, что его услышат (кто?). Шелест вперемешку с глухим царапаньем. У ребенка все сжалось внутри, ноги (ведь он столько шел босиком по холодному полу!) замерзли. От неудобной позы, в которой он застыл, ныло все тело. Наступило долгое молчание. И снова царапанье. Похоже на насекомое! На громадное насекомое! Дэнни почувствовал, как его глаза чуть не лопаются от давления изнутри! Давления страха, исходившего из тела, словно пот! Насекомое продолжало царапать какую-то преграду. Дэнни показалось, что оно находится как бы в какой-то оболочке. И когда оно продерется сквозь эту оболочку, то… Дэнни решил, что не хочет знать, что будет дальше. Он больше не пытался догадаться, что это он слышал, каким образом это существо попало в дом, не задавался вопросом, что оно будет делать, когда освободится из своего плена, — он стремился только вернуться назад, попасть в свою спальню! Как только Дэнни начал двигаться, царапанье стихло.

Возвращался Дэнни гораздо быстрее. Мысли, мелькавшие у него в голове, были одна ужаснее другой. К тому же ощущение, что его спины вот-вот коснется волосатая лапка, делало ноги будто ватными. Несколько раз мальчик останавливался, прислушиваясь к тому, что осталось позади. Ничто не нарушало безмолвия, кроме его собственного дыхания. Дорога назад была такой же длинной, хотя могло ли быть иначе? Время, казалось, летело еще быстрее, а спальня все не показывалась. В какой-то момент Дэнни задался вопросом, что с ним станет, если он уже никогда не выберется из этой тьмы, из этого лабиринта. Подобная вероятность выглядела отнюдь не фантастической. Не обращая внимания на окоченевшие ноги, которые он почти не чувствовал (завтра, если оно только наступит, он получит, как минимум, воспаление легких), мальчик упорно двигался в обратном направлении. Он не мог наверняка сказать, здесь ли он проходил — стена везде была одинакова и не хранила тепла его рук. Отчаяние, сначала чуть заметное, затем все более усиливающееся, подавляло волю ребенка.

Дэнни стал склоняться к мысли, что попал (из коридора в родном доме) в какое-то странное место, в котором вряд ли кому захочется оказаться по собственному желанию. В мыслях мальчик уже почти похоронил себя (паника запаздывала, позволяя ему идти и идти), когда рука нащупала неровность в стене. Дэнни едва не закричал от радости — он узнал дверь в свою комнату. Несколько секунд он водил руками по холодной деревянной двери, словно обнимая близкого человека. Потом бросил прощальный взгляд туда, где пропадал больше часа, и вернулся в спальню.

Привыкшие к непроглядному мраку глаза без труда различали малейшие детали знакомой обстановки. Да, это его комната! Можно больше не опасаться, что из проклятого лабиринта он попадет черт знает куда! Дэнни прислушался к происходящему за стеной. Старший брат похрапывал. Еле слышимый храп. Дэнни удовлетворенно кивнул головой и вспомнил о своих ногах. Может, включить везде свет и отправиться в ванную под горячий душ? Нет, хватит на сегодня! Он где-то болтался столько времени, что ни за что не поверит, что подобного уже не будет. Черт с ними, с этими ногами!! До завтра он не умрет! Мальчик даже не думал о Лилипуте (ведь только благодаря этому ублюдку он ходил по коридору, как по лабиринту), он смертельно устал. Дэнни на удивление быстро заснул, а наутро все случившееся забылось, как неясный сумасбродный сон, пока разговаривавшая сама с собой тетя не вытащила этот отрезок времени из глубин его памяти.